Шолох. Теневые блики

Размер шрифта: - +

Глава 39. Рассказ Ходящего

Мы всегда получаем то, во что верим, ребятишки.
Пиония де Винтервилль

Когда я пришла в себя, вокруг была лишь темнота и тишина, приправленная звуком срывающихся с решеток капель. Я тряхнула головой.

Зря: липкие из-за влажности волосы мигом приклеились к шее. Я потянулась их поправить и поняла: мои запястья упакованы в добротные железные наручники. Хорошо хоть, в раздельные. Да и цепь была длинной — вставай и садись, сколько влезет, хоть зарядку делай.

— Вот прах… Прах… Прах… — это не было эхом. Это, раз за разом, бормотала я, разрабатывая голос, как всегда, не блещущий после долгого молчания. Добившись нормального тона, я окликнула:

— Полынь, ты тут?

Ответа не последовало.

Я сощурилась, пытаясь разглядеть в темноте кандалы. Увы. Темница полностью соответствовала своему названию: хотя глаз выколи, разницы не будет.

— Полынь?!

— Кап-кап, кап-кап, — издевались падающие капли.

— Я тут, — наконец-то раздался тихий голос откуда-то сбоку.

Я выдохнула.

— Почему ты молчал?

— Приходил в себя. Меня чем-то накачали, чтобы подавить Умения, — и правда, язык у Полыни заплетался, голос был вялым. Впрочем, звук доходил свободно, откуда-то из-за моей спины. Видимо, между нашими камерами было окошко.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — забеспокоилась я.

— Насколько это возможно в казематах Теневого департамента… — пробормотал куратор в ответ. Какое-то время он молчал.

Потом Внемлющий снова нарушил тишину:

— У тебя свободны руки?

— Нет. А у тебя?

— Пф… И руки, и ноги — все в скобах. Даже на шее цепь, с ума сойти. А вокруг — Пузырь Линга для особо опасных. Я надеялся, ты ощупаешь свою камеру и сможешь что-то придумать.

— Я могу немного двигаться туда-сюда, в пределах метра. Но разве отсюда можно сбежать?

— Учитывая, что нам назначали казнь утром, будет глупо не попробовать, как считаешь?

— Полынь, прости меня, мне так жаль, что это случилось… — вдруг прорвало меня.

— Не жалей, — его голос был очень строгим. — Случилось и случилось. Но то, что ты здесь — это бред, конечно. Если бы не глупая попытка противостояния в саду, у них бы на тебя не было ничего стоящего. А так… Да.

— Эээ… Ну, вообще-то, это ты кинул в Ходящих заклинание. Я попробовала первой, да. Но безрезультатно. Хороший специалист из Правого ведомства наверняка доказал бы, что я просто решила размяться, а злобные теневики напали. То есть с точки зрения формальной логики мы здесь именно из-за тебя. Не швырни ты тот «снежок» — убежал бы уже далеко-далеко, а я, как ты сам отметил, была бы выпущена из пыточного подвала.

Ответное молчание за стеной показалось мне очень обиженным. Могу представить себе ход мыслей Полыни: да я там тебя спасал, весь такой из себя шикарный, а ты теперь меня крайним выставляешь! Неблагодарная!

Нет, ну а что? Он действительно ошибся. И лучше я скажу ему об этом сейчас, чем буду годами копить обиду, которая сгноит в итоге и мою душу, и наши отношения.

И, все-таки, прерву саму себя: какая же я оптимистка, оказывается! Мы сидим в темнице, вроде как приговоренные к смертной казни, а я рассуждаю о пользе немедленного высказывания претензий во имя долгой и продуктивной дружбы. М-да.

— Ладно, Полынь, забыли. В любом случае, это было благородно — кинуться на мое спасение. Получилось весьма романтично — строгий карьерист, оказавшийся мятежным Ходящим, ставит на карту свою жизнь, чтобы помочь юной Ловчей, не всегда выставлявшей себя с хорошей стороны…

— Проехали, — деловито отрезали с той стороны. — И, кстати, я не мятежный Ходящий.

— Ну да, конечно.

— Я серьезно. Если ты перестанешь корчить из себя шута, все расскажу. А потом попробуем устроить побег.

Согласившись с таким планом, я поудобнее устроилась на гнилой соломе, застилающей пол темницы, оперлась затылком о стену позади себя и приготовилась слушать.

***

История Полыни

Когда мне было пять лет, мои родители, с подачи тетушки Тишь, продали меня королю.

Дело в том, что Лесное королевство с самого момента своего образования комплексовало из-за множества вещей. Наша страна была подростком на зрелой арене мировых государств. Нервным, озлобленным и талантливым, которого каждый пытался нагнуть в меру своих способностей. Для серьезной игры мы совсем не годились. То правомочности у нас было маловато, то история бедновата, то мы никому не нравились из-за долголетия и магии кургана.

Внешние враги — это ладно. Но от возможной смуты внутри нужно было сразу придумать лекарство. А то как оно бывает: сплетни, слухи, подпольные кружки, план революции, государственный переворот — и вот уже у власти стоит жалкий приспособленец, который за горсть золотых сдаст нашу страну в подчинение другим.

Нет. Такой сюжет нас не устраивал, не для того мы возвращались из Шэрхенмисты на землю наших предков.

Вот и пришлось власть имущим окружить наше общество сторожевыми псами, которые одних инакомыслящих могли срезать на корню, а других — просто припугнуть, потому что никакая магическая предрасположенность не делает человека бесстрашным. Бесстрашными, Тинави, людей делает только правильное воспитание вкупе с тяготами жизни, но это совсем не шолоховская история, что уж там.

На роль агрессивных, зубастых овчарок первый шолоховский правитель выдвинул тех, кого теперь вы называете Ходящими, да в придачу тихонько сплевываете или молитесь вслед, кому что ближе.

Как добиться того, чтоб Ходящие были умнее и сильнее своих поднадзорных? Очень легко. Надо было отдавать их на обучение шэрхен — единственному народу Лайонассы, который сохранил старые магические традиции.



Антонина Крейн

Отредактировано: 09.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться