Шолох. Тени за холмами

Размер шрифта: - +

ГЛАВА 2. Госпожа Ринда исчезает

Никогда не знаешь, с какого бока подкрадётся тайна.
Приписывается богине Дану

— Кто позволил вам трогать улику? — у меня за спиной раздался шелестящий голос, неуловимо искаженный специальным устройством. Голос был полон презрения, никакой прибор не скроет.

Я почувствовала, как волоски приподнимаются на загривке. Опасность! Я вроде стреляный воробей, а всё же… Ходящим специально ставят такие голосовые аппараты, чтобы нагнать побольше жути на мирных граждан. Человеческая речь превращается в бледный, душу леденящий стрёкот. Агенты контрразведки — это вам не шуточки. Надо, чтобы их боялись. Тем более, сейчас у нас Ходящих всего шесть штук на всю столицу.

Ещё голосовые устройства помогают теневикам сохранять анонимность. Той же цели служит гладкая железная маска и золотой балахон в пол.

Полынь пожал плечами, не отрывая взгляда от письма:
— Я Ловчий. У меня были подозрения, что взрыв входит в мою зону ответственности.
— Оправдались? — холодно спросил теневик.

Полынь сложил губы трубочкой и еще раз пробежался глазами по посланию Вира:
— Пока нет, однако, вероятно, кое-что из этой информации может свидетельствовать о том, что…
Он явственно тянул время, и Ходящий это понял:
— Прочь отсюда!

Из-за колонны Ратуши выступил второй теневик.
— Это наше дело. Уходите немедленно, — он требовательно протянул руку за письмом.

Полынь не стал спорить: отдал бумагу и целеустремленно двинул прочь. Только вот не к набережной, а в узкий проулок справа от Ратуши, чьи стены полностью заросли плющом. С одной стороны — синевато-изумрудным, с другой — бело-зеленым. Кажется, у этих плющей была любовь: они тянулись друг к дружке, презрев гравитацию, и нежно сплетались стебельками по всей высоте улочки. Полынь энергичным, бестактным и вертким угрем протиснулся между ними. А вот мне, слегка отставшей, пришлось несладко, ибо магические растения вдруг проявили зачатки разума и принялись хлестать меня в отместку за нарушение их покоя.

Вот так всегда! По голове получает не тот, кто виноват, а тот, кто медленнее бегает.

Когда я с боем прорвалась сквозь последний клубок тесно сплетенных веток, Полынь уже нетерпеливо приплясывал у задней двери в Ратушу и жадно вглядывался в лица выходивших служащих. Они были спокойны, но слегка бледны.

Вдруг перед нами, прямо из воздуха, снова появился Ходящий.
— Я сказал: прочь, — тихо пророкотал железнолицый, — Или вы соскучились по камере, господин Внемлющий?

Полынь закатил глаза. Потом сложил руки на груди и угрюмо потопал обратно на Ратушную площадь.

— Счёт в кафе не оплатили, — объяснил он теневику.

Ходящий проводил нас до веранды, дождался, пока мы дадим денег официантке, и потом долго буравил нас взглядом, убеждаясь, что мы покинули зону теракта. Полынь шёл, поминутно оглядываясь то на колокол, то на снесённую макушку Ратуши.

— Во дают, — я фыркнула, присаживаясь на скамью на набережной. — Вместо того, чтобы ловить террориста, следят за тобой.
— Расслабились. Планируют Посмотреть в прошлое, вот и не торопятся, — рассеянно сказал Полынь, сквозь хаотичные ряды лип наблюдая за продолжением действа.

Место происшествия уже заполнили детективы-Смотрящие и стражники-чрезвычайники. Они огородили останки колокола магическим контуром, но оставались снаружи, потому что Ходящие никого не пускали к падшему Бенджи.

Прикатила карета департамента Шептунов — покрытая мхом от колес и до крыши. Четверо травников выпрыгнули из неё и поскакали к дубам на площади. Бедные деревья пережили настоящий шок: падавшие камни и осколки мелких колоколов сломали ветви, некоторые застряли в густых кронах. Шептуны поглаживали шершавые стволы, исцеляя дубы. Один из магов наколдовал мерцающий поток энергии, который укутал деревья так же, как укутывают пледом пострадавших людей. А роль психологов сыграла парочка крустов. То есть лешаков.

За добрых крустов, как и за красивые кареты, спасибо главе Лесного Ведомства — госпоже Марцеле из Дома Парящих.

Марцела — это женщина, достойная отдельного абзаца.

Она, одна из десяти королевских Советников, уже сорок лет находится у власти, и никто даже не пытается ее сместить. Наоборот, холят и лелеют. Потому что ценность Марцелы очень велика: у госпожи Парящий дар договариваться с капризным Смаховым лесом и его не менее специфичными обитателями.

Так, обычно крусты «работают» только с волшебными деревьями ошши, но Марцела убедила лешаков, что в экстренных ситуациях надо найти у себя точку сострадания — не то она найдёт болевую у них. Крусты, пораскинув трухлявыми мозгами, согласились.
Правда, после каждой помощи Ведомству они выкатывают нехилый счет. Берут жуками-короедами. То ли из соображений мести, то ли из гурманства — не знаю!

— Думаешь, это звонарь устроил взрыв? — предположила я. — Труп-то к нам не прилетел. Ни кусочка. Ты поэтому хотел попасть в Ратушу — найти его? Или надеялся угадать в выходивших?

Полынь не ответил: он тщательно переносил в свой блокнот слова таинственного Вира. Даже почерк сымитовал.

— Да уж, письмо дерзкое! — поддержала я. — «Проверить безопасность», ну надо же...

Полынь вновь промолчал, крайне сосредоточенно глядя на золотые плащи теневиков, бегающих по площади.

Я решила подколоть куратора:
— Что, думаешь, Ходящие без тебя не разберутся?
— Разберутся, — со вздохом признал он.

Потому что дело, конечно, было не в Ходящих.

И даже не в государственной безопасности: чай, не в захудалой Рамбле живём, а в Лесном королевстве. Мы, конечно, молодая страна, зато волшебная. Наши маги быстро раскатают врагов — спасибо энергетическому фону. И ничего, что дворец стоит на некрополе. И подумаешь, что дважды в месяц нас всех загоняют по домам призрачные бокки-с-фонарями. И, конечно, совсем неважно, что каждый двадцатый шолоховец тонет в болоте, каждый десятый — теряется в колдовском Лесу, каждый пятый хоть раз в жизни подвергся унижениям от ундин, а каждого третьего крусты исцарапали так сильно, что пришлось зашивать.



Антонина Крейн

Отредактировано: 09.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться