Штефан

Часть 1. Глава 7. Отголоски прошлого

Человек, в отличие от вещи, пока жив, никогда не завершен, он все время «делает» и переделывает сам себя… Никто не является раз и навсегда трусом или храбрецом: в каждый данный момент – «здесь и теперь» - человек заново решает, поступить ему храбро или трусливо.

                                                                            А.Б. Демидов

                                                                                  1

 Белозеров, наверное, как и многие люди, обожал лето, но причины для этого имел свои. В эту пору криминальный люд Петербурга, благополучно перезимовав в трущобах и наконец-то почуяв тепло, оставлял город, устремляясь во все стороны необъятных российских земель - к родным, так сказать, истокам.  Для сыщиков наступала долгожданная пора отпусков. Но не для Алексея Петровича - он предпочитал отдыхать прямо на службе. Если кто-то замечал, что Белозеров приходит в отделение на час позже обычного и держит в руке стопку свежей прессы, то никаких сомнений не оставалось – Алексей Петрович находится в отпуске. Иначе подобных вольностей он бы себе не позволил. Неделю назад газеты сообщали об убийстве австрийского принца Фердинанда и его жены, а сегодня на первых полосах красовались новости о неряшливых столичных извозчиках, о скорпионах, приплывших из Америки на пароходе вместе с грузом красильного дерева, и, конечно, о Григории Распутине, якобы замеченном на вокзале в сопровождении трех девиц сомнительной наружности.

Год и впрямь выдался тяжелым, поэтому некоторым сотрудникам полиции отдохнуть не мешало. Но Белозеров и на этот раз в отпуск не собирался. Он надеялся использовать его для расследования незавершённых дел, которые весьма отягощали его настроение. Таким уж он был человеком: все в своей жизни хотел разложить по полочкам и довести до логического конца. Больше всего ему не давало покоя убийство Воронова. Но начальство, как это обычно бывает, имело собственное мнение, и Белозерова убедительно попросили на две недели удалиться из участка.

Из кабинета начальника отделения он вышел с хмурым лицом.

- Слушайте, Алексей Петрович, - попытался его утешить Егор Прохорович, - поезжайте к моим родителям, в Тверскую губернию.  И они будут рады дорогому гостю, и вы от городских стен отдохнете. Езжайте, говорю вам. Там и дела все обдумаете. Со стороны-то оно виднее бывает. Заодно и весточку от меня передадите, и гостинцев каких.

«А что, - подумал Белозеров, - может, и правду глаголет Миронов? Неудобно, вот только, к незнакомым людям на проживание являться».

Поделившись своими опасениями, он тут же был заверен, что они напрасны. Стариков он ничем не стеснит, а наоборот обрадует, потому как он, Егор Прохорович, много им хорошего про Белозерова рассказывал. А раз так, то получается, что заочно они уже знакомы. Против таких аргументов сыщик спорить не решился.

- Ну тогда, Алексей Петрович, я к вам сегодня забегу на квартирку, не против? – обрадовался Миронов: - Письмецо вот только настрочу и посылочку укомплектую. Да не переживайте, - засмеялся он, увидев, как Белозеров вздохнул, услышав о посылке, - много места в чемодане она не займет.

За два дня до отправления сыщик купил билет на поезд до Лихославля. Оттуда ему предстояло добраться до Ржева, а дальше – уже на извозчике. В общем, путешествие обещало быть интересным. Егор Прохорович пожелал проводить коллегу на вокзал, но Алексей Петрович от сей любезности отказался.

- Вы лучше телеграмму родителям пошлите,- попросил он. - Предупредите о моем приезде.

- Всенепременно дам, Алексей Петрович, - заверил Егор Прохорович.

И вот наступил тот день, когда Белозеров вышел из дома с большим чемоданом, поймал пролетку и отправился на Николаевский вокзал. По пути, следуя старой привычке, подмечал всех, кто встречался на пути, включая пассажиров конок и трамваев, и, обнаружив знакомые черты, извлекал из памяти все, что могло касаться данного лица. В этот раз, проезжая по Миргородской улице, он встретился взглядом с прилично одетым молодым человеком. Белозеров отметил его модные штиблеты, идеально сшитый по фигуре костюм-тройку и сорочку цвета брызг шампанского с бабочкой в красный горошек. В руке молодой человек держал шляпу-котелок. Он стоял, небрежно привалившись к фонарному столбу, но во взгляде его читалось напряжение и предельная сосредоточенность. И еще этот взгляд неотступно следовал за Белозеровым. Это весьма озадачило сыщика. «Не покушение ли на меня готовят? – усмехнулся он про себя и тут же оттолкнул эту мысль. – Убийца уж больно холеный и одет, словно на парад. За что мне, простому сыщику, такая честь?»  Ему вспомнились слова смертельно раненого Петра Столыпина, после того как террорист Богров выпустил в него две пули из браунинга: «Этот человек ужасно был жалок, когда бледный, согнувшийся подходил ко мне». К слову сказать, для Белозерова Столыпин являлся чем-то вроде иконы.

У сыщика врагов и впрямь хватало. Два раза ему каким-то чудом удавалось избежать, казалось бы, неминуемой смерти. Сначала в него стрелял сотрудник одной юридической конторы, когда Белозеров приехал допросить его на предмет сотрудничества с подпольем эсеров[1]. Револьвер, к счастью, дал осечку, и сыщику удалось скрутить негодяя. Второй раз его пытались зарезать в переулке и, если бы не толстая записная книжка, которая лежала во внутреннем кармане его пиджака, все могло бы закончиться печально. Лезвие пробило несколько слоев бумаги, после чего скользнуло вбок и поранило ребра. Убийца намеревался ударить еще раз, но Белозеров успел схватить вооруженную руку и всем телом на ней повиснуть. Преступник пытался освободиться. Он протащил сыщика на четыре сажени, прежде чем Белозеров, не имея более сил сопротивляться, оттолкнул от себя вооруженную руку и упал на землю. Тут бы и настал ему конец, но убийца и сам подустал, к тому же борьба наделала много шума. Он не стал добивать сыщика и бросился бежать (поймать его так и не сумели).