Штефан

Часть 1. Глава 10. Тревожные вести

Не знала баба горя, купила баба порося.

Русская пословица

После парикмахерской Белозеров решил прогуляться по городу. С большим трудом отыскал свежий выпуск местной газеты и, присев на скамейку в маленьком скверике, принялся читать. На первой полосе вновь вспоминали о покушении на Григория Распутина в селе Покровском Тобольской губернии (какая-то женщина по фамилии Гусева ударила его «громадным кинжалом» в живот). Слухи о смерти старца, разлетевшиеся ранее, в который раз опровергались, и врачи давали надежду на его скорейшее выздоровление. На второй полосе писали о каком-то старике из Канады, который на днях скончался, и о том, что за гробом его следовали потомки в количестве более пятисот человек. Также писали про обострение отношений между Австрией и Сербией; о приезде в Россию президента Франции Пуанкарэ, который, по слухам, хотел заручиться поддержкой русского государя в случае начала войны между Францией и Германией; о дуэли двух офицеров где-то в Сибири, в результате которой один из них был убит, а другой ранен, а также о столкновениях рабочих с полицией в Петербурге. Упоминались жители Луганска, которые бежали на дачи или еще куда подальше, спасаясь от невероятной жары, отчего город опустел и выглядел совершенно безлюдным. Отдельная статья посвящалась лондонским суфражисткам, ворвавшимся в церковь с криками: «Требуем справедливости для женщин!», и устроившим в святом месте всяческие безобразия, которые едва не завершились пожаром.

В этот раз Алексей Петрович никак не мог сосредоточиться на новостях. Все его мысли были заняты утренней встречей и, отложив газету в сторону, он предался приятным воспоминаниям. Те минуты, что он провел в обществе Светланы Ивановны Сандецкой, показались ему самым прекрасным временем в череде однообразных и скучных лет.

На следующий день он попросил Прохора Ивановича взять его с собой в поле. Ему захотелось оживить ощущения юности, когда он ходил с дедом на луга и помогал ему выкашивать делянку. Прохор Иванович дал добро. Встали в три утра, наскоро перекусили и поехали. В доме Мироновых, помимо их самих и Белозерова, проживало трое наемных работников. Относились к ним, как к членам семьи: они и жили в доме, и ели со всеми за одним столом. Так что в поле выехало сразу семеро. Только Татьяна задержалась, чтобы навести порядок в доме, убрать за скотиной и дать ей корма.

Приехав на луг, приступили к косьбе. Руки сами все вспомнили, и у Белозерова работа поначалу заспорилась, несмотря на укусы вездесущей мошкары. Но когда над горизонтом взошло солнце, ладони его опухли от кровавых мозолей и держать горбушу он уже не мог. Прохор Иванович, увидев это, усмехнулся:

- А я ведь говорил тебе, сынок! Ну, разве можно так сразу налегать? Ты посмотри, какие у меня руки, а какие у тебя. - С этими словами он потряс перед лицом Белозерова своей пятерней. Кожа на ладони старика походила на древесную кору. - Ты ж не работать приехал, Алексей, - продолжал отец Егора Прохоровича, - чего тебе неймется? Ступай домой, молочка попей, поваляйся чуток. А мы сами тут управимся.

- Ладно, - краснея, согласился Белозеров, - пойду.

По дороге он встретил Татьяну. Та закончила домашние дела и шла помогать семье. Оказавшись возле дома Мироновых, Алексей Петрович с удовольствием скинул на крыльцо пропитанную солью одежду и, фыркая, ополоснулся из корыта, зачерпывая воду ковшиком и выливая ее на себя. Обтеревшись полотенцем, переоделся в чистую рубаху, которая сохла после стирки на изгороди. В саду напился сладкой колодезной воды (она оказалась такой студеной, что у Алексея Петровича заломило зубы), нарвал листьев подорожника, залепил ими мозоли и с блаженным видом уселся на траве под яблоней. Над ним в глубокой вышине пел невидимый жаворонок, где-то рядом стрекотал кузнечик, и паук, ловко орудуя лапами, плел между ветвей паутину. Белозеров заинтересовался и стал за ним наблюдать.

- Вот ведь, - усмехнулся он через некоторое время, - лучше всякого рыбака сети плетет. Ладно бы, научил кто, так нет – сам все знает и каждую нить параллельно другой тянет. Люди в университетах учатся, а тут тебе и физика, и химия, и математика. И все-то для паутины у него приспособлено, и как этим распорядиться ему понятно. Эх, кабы так всякий человек знал, с какой целью ему голова на шею насажена.

Как-то незаметно для себя Белозеров задремал. Обрывки приятных воспоминаний проплывали перед ним, словно облака по небу. Солнечные лучи пробивались сквозь листву яблонь, и он ощущал на своем лице их тепло. Разлеплять глаза не хотелось, но донесшийся издалека женский голос оповестил его о приближении нежданных посетителей. Алексей Петрович определил сразу - идут по его душу. Он встал, потянулся и посмотрел в сторону дороги. По ней к дому приближалась крестьянка и худенький паренек, которого та крепко держала за ухо. Невольник не вырывался и только пищал тонким голосом:

- Тетка Авдотья, отпусти! Больно же!

Подойдя к Белозерову и подозрительно оглядев его с головы до ног, женщина громко спросила:

- Это вы сыщик из Петербурга будете?

- Да, я, - ответил Алексей Петрович, - вы мальчонку только отпустите! От меня он не убежит.