Шторм

Размер шрифта: - +

Глава четвертая. Флаг разбоя и разгула

Она выдвинулась из темноты – стальная торпеда, летящая к поверхности воды так же неотвратимо, как снаряд, пущенный из орудия подводной лодки. Огромная, серо-голубая смерть с удлиненной мордой, на которой двумя черными углями тлели глаза. Углы бесконечной длинной щели, поднятые вверх, создавали подобие улыбки.

Человек, давно переставший считать себя таковым, поплавком качался у самой поверхности, ожидая нападения. Он знал, как вести себя с дьяволицами, чтобы избежать схватки. Самки агрессивней самцов - только безвольная поза зародыша, дрейфующего в спокойной воде, способна была их обмануть. Более того, если подпустить грозу океана  близко – на расстояние вытянутой руки, можно без последствий коснуться шероховатой как наждак шкуры. Двигаться рядом со смертью, нарезающей круги – ничто так остро не измеряло цену жизни.

Так было всегда. Но не сейчас. К той, что замедлила скорость и повернула левее, осознав, что ее заметили, у человека имелись старинные счеты. Он отдался на волю течения, поворачиваясь как кобра, следящая за добычей. Четырехметровая торпеда плыла кругами, чуть поводя огромным хвостом. Она помнила, чем закончилась их последняя встреча: на свирепой морде, возле глаза красовался длинный шрам  и еще один – вспоровший ноздрю, практически лишивший ее способности воспринимать информацию слева. Солнечные лучи плели на воде узоры, соединяя тонкие ослепительные ленты. Они мерцали, скользя по серо-голубой шкуре. В постоянном мелькании светотени плыли четыре с лишним метра плоти, увенчанные пастью с тремя рядами острых треугольных зубов. Мало кто из живущих мог похвастаться тем, что заглянул в темное прожорливое нутро с бугристыми складками.

Человек помнил то чувство, с которым следил за летящей навстречу смертью - давно. Или недавно. К страху оно отношения не имело. С холодной расчетливостью он понимал, что ему не успеть: молниеносная реакция, спасавшая не раз, не поможет. Как бы он ни старался, пасть сомкнется, в лучшем случае отхватив ему предплечье. В худшем…

Везде сквозила смерть, в каждой секунде будущего. Как бы он ни извивался, пытаясь уйти, ускользнуть в сторону, разойтись, хоть в миллиметре от режущего частокола, все пустое. И тогда, в последний момент извернувшись немыслимой дугой, он ухитрился несколько раз вонзить когти в грязно серую морду, почти задев глаз. От неожиданности акула захлопнула пасть. Секунда – и ее не стало. Только вздохнула глубина, поглотив раненое чудовище.

Если бы! Если бы тогда человеку удалось попасть твари в глаза, и еще лучше - порвать ноздри, все было бы кончено. Лишенная полного представления о мире, она вряд ли осталась бы в живых. Но в тот раз удача была на стороне дьяволицы.

Акула нарезала круги, то увеличивая, то сокращая расстояние. Треугольный плавник резал воду. Что мог ей противопоставить человек? Пусть удлинились кости после возрождения, и его реакцию вряд ли можно было назвать человеческой, пусть обрели стальную крепость когти – этого мало. Даже прочными когтями не порежешь толстую шкуру. Максимум, что можно сделать – вонзить их сверху, лелея несбывшуюся мечту – попасть зверю в морду.

Дьяволица парила в толще воды, подставляя спину солнечным стрелам. Не голод заставлял ее двигаться по кругу. В ее желании сквозила вековая жажда охотника, преследующего жертву – не просто набить нутро, но отведать плоти, насладиться агонией, жадно глотая сердце, печень – все то, что перейдя к победителю, делало его сильнее.

Словно потеряв интерес к игре, акула шевельнула хвостом, уходя вниз. Человека трудно было обмануть растворившейся в глубине смертью. Он ожидал нападения твари, и не ошибся.

Серебряно-голубая молния блеснула в темноте. Торпедой она понеслась на добычу и лишь в последнюю секунду распахнула пасть. Человек стремительно бросил тело, мерцающей тенью уходя влево. Мгновенье, и он вынырнул на поверхность, принимая в лицо и ветер, и ослепительный свет. Дьяволица, продолжая преследовать ускользающую добычу, метнулась следом, вскинув многокилограммовую тушу над водой. Вздулась волна, фонтан выстрелил в небо. Акула еще поднималась в воздухе, ловя пропитанный солью ветер открытой пастью, в которой человек поместился бы без труда, когда стало понятно, что смерть промахнулась. Человек летел, подброшенный волной, пробитый как шрапнелью тысячами брызг, хлестнувшими по телу. Он пытался извернуться в полете, чтобы вонзить когти в ненавистную шкуру, но она была ловкой  - самая пластичная гора мышц. Акула рухнула в воду, задев человека по голове хвостом. Оглушенный, не способный оценить происходящее, человек пришел в себя далеко от поверхности. Открытый, сосредоточенный, впитывающий вибрацию принявшего его в объятия Океана, он ждал не нападения – последней, смертельной схватки.

Вокруг пеной бурлила вода.  Мутное облако белили солнечные лучи.

Чудовище исчезло. Дышала покоем глубина. Серебряная метель кружилась по поверхности, деля грань Океана на мерцающие пятна.

Задержавшись на несколько минут, человек поплыл к солнцу, постепенно набирая скорость.

***

Сколько времени она просидела, облокотившись на борт и глядя на поверхность воды, Николь не знала. Дул ровный ветер, остужая лицо. Вуаль, наброшенная на голову, мало защищала от палящих лучей застывшего в зените солнца. Лодка качалась на волнах, создавая иллюзию движения. Застрявшая во времени, она баюкала девушку, жадно впитывающую воздух потрескавшимися губами. Солнцу оставалось пробежаться по небосводу еще несколько раз и за бортами жалкого суденышка останется лежать постепенно истлевающий труп.



Ирина Булгакова

Отредактировано: 16.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться