Штурмуя небеса

Глава 5

9 августа, 1942 год

После того, что случилось в доме ее мамы, Таню сторонились. Часто кричали ей неприятные слова вслед, называя «Немецкой подстилкой». Ей страшно было ходить по улицам одной — боялась, что могут просто забить.

Но Таня понимала, что все должно идти так, как есть. Пусть, пусть думают, что предала, что переметнулась. Пусть думают, что хотят. Ведь главное — держать сейчас то, что она с Юговцами, в тайне. Ведь если все будут знать, что все это она устроила ради них, то ничего не выйдет.

Проведя ладонью по юбке, она почувствовала в ее кармане скомканную бумажку — записку от своих. Утром нашла ее возле двери. Это было безопасно — всего-то лишь Мир просила прийти ее в студию сегодня вечером. Если бы нашел кто-то чужой, то ничего бы не заподозрил. Только она знает, что в гримерке ее будет ждать кто-то из своих.

Таня оглядела бар. Немцы веселились. Кто-то притащил им пластинки с французскими песнями, которые теперь почти постоянно крутили. Таня лишь удивлялась, где они смогли достать их.

Взгляд девушки остановился на одиноко стоящем фортепиано. Давно она не видела Макса. Йоахим заходил позавчера, но ненадолго — узнал лишь, как у нее обстоят дела, и, ссылаясь на сильную занятость и завал на работе, ушел. Но Таня не возражала — ей немного неуютно было с ним говорить. Все-таки он из гестапо…

— Еще пива на столик у окна, — произнесла рыжая девушка, подбежав к стойке.

Это Зоя. Таня, поняв, что сама никак не справится с таким количеством посетителей, наняла ее к себе в помощницы. Зоя подходила ей — чуть ли не с самого взятия Ростова она увивалась за немцами, которым нравились ее рыжие кудряшки.

Налив пива в кружки, Таня передала ей поднос, и та, повиливая бедрами и громко смеясь, пошла между столов.

Когда все наконец покинули бар, Таня, собравшись, поспешила к кляйнис-театру. Ей еще до комендантского часа нужно было успеть зайти туда.

Поздоровавшись с Инной, Таня поспешила наверх, в гримерные. Гримерных было пять: три женские, две мужские. Оглядываясь в коридоре, она пыталась понять, в какой ее ждут. Через пару секунд из дальней мужской раздался характерный кашель. Таня поспешила туда.

— Дядя Миша?! — воскликнула она, увидев мужчину, стоящего у окна. Опомнившись, зашептала: — Что?.. Что вы тут делаете?

— Сядь, — он кивнул ей на стул возле зеркала. Таня, поправив юбку, присела на край, неотрывно глядя на дядю. — Серьезный разговор будет.

— Почему вы пришли? Где кто-нибудь другой?..

— Да замолчи ты! — прикрикнул он на нее. — Что это было?

— Где?

— У матери! Где!.. Что ты там устроила?!

— Дядь Миш, — попыталась вставить она, но ее перебили.

— Что, дядь Миш? — он хотел повысить голос, но знал, что это делать нельзя, поэтому приходилось «шуметь» шепотом. — Почему до меня доходит слух, что моя племянница вьется с каким-то немцем? Нет, Тань, я все понимаю, но…

— Дядь Миш, — вздохнула девушка, — все в порядке. Можно, я объясню все?

— Попробуй, — он устроился на подоконнике и приготовился слушать.

— Я просто попросила его, чтобы он помог очистить квартиру…

— Он — это твой немец?

— Да, — кивнула, — но он не мой.

Мужчина ухмыльнулся, но жестом разрешил ей продолжить.

— У него есть брат, он из гестапо, — она не заметила, как начала нервно мять край юбки на колене. — Они очень похожи, и он этим пользуется… В общем, я попросила, чтобы он выдал себя за брата снова и приказал тем солдатам убраться из квартиры. И все бы получилось, если бы не эта… Светлана. Она влезла и все испортила. Начала рассказывать маме невесть о чем, что я, мол, разъезжаю на машинах дорогих…

— А Светлана — это соседка та?

— Она самая. — Таня перевела дух, продолжила. — А тут еще Макс зашел после всего. И остальные соседи начали подначивать… Ну и итог — не дочь я ей больше.

— Ну, Танька, наделала ты делов, — мужчина закурил. — Я бы поговорил с ней, да нельзя — ты же сама понимаешь. Но потом, когда все образуется, обещаю, простит она тебя.

— Надеюсь…

— Так, погоди, ты сказала «снова». Он уже выдавал себя за своего брата?

— Да, — отведя взгляд в сторону, ответила Таня. — Помните, я же теперь живу в квартире подруги, — голос дрогнул, — на Энгельса? Там тоже были солдаты. А он выгнал их с квартиры. Потом сказал, что этот дом предназначался для офицеров СС, но квартира полностью моя.

— А-а-а, — протянул он, — вон оно как. И ничего не потребовал за это?

— Дядя Миша! — возмущенно шикнула она.

— Да я только проверить, Тань! — отмахнулся мужчина от нее, оставив в воздухе след дыма от самокрутки. — А то мне, если что, твоя мать потом открутит голову.

— Не открутит, — заверила она его.

— Так, а кто этот твой герой? Один в гестапо, а этот?

— Он летчик, — после недолгого молчания ответила девушка. Ей не хотелось рассказывать про Макса все, что она знала. — Дядь Миш?

— Что тебе? — задумчиво кивнул тот, смотря куда-то сквозь девушку.