Шутка Песчаной Бури

Глава четвёртая. Демоны снежной страны

Всё в стране руссов поражало Тимура своей необычностью. Он не уставал задавать вопросы Ибрагиму. Выяснилось, что дома руссов, выстроенные целиком из деревьев, называются избами. Что верхняя одежда, которой путники обзавелись, называется тулуп, а тёплая обувка из толстого войлока — валенки. Поселения свои руссы называют деревнями. Есть города, но их меньше. Высокие башенки с крестом и золочёными куполами — церкви — место, где руссы молятся своему богу. Сами руссы оказались в большинстве своём светловолосыми и светлоглазыми. Тимура позабавило то, что как сказал Ибрагим, руссы боятся сглаза карих или чёрных глаз.

Путников встречали по-разному: кто настороженно, кто с любопытством, кто дружелюбно, но встречались и те, кто сплёвывал и совершал непонятные движения правой рукой, собранной в щёпоть. Ибрагим пояснил Тимуру с Аласкаром, что руссы так крестятся, обращаясь к богу. Те же, кто плюётся, считают иноверцев чуть ли не приверженцами демонов и прочей нечистой силы. Это было понятно. И на родине путников встречались люди, считавшие неверных отродьем шайтана. Тимур понял, о чём говорила Песчинка, и решил последовать её совету. Здесь он гость, значит, должен уважать законы и веру хозяев. Сын шейха попросил Ибрагима рассказать о боге руссов. Толмач рассказал, что знал.

 Путники начинали привыкать к холоду. Бывалые караванщики и Ибрагим учили, как не обморозиться. Груз уже переместили на сани — телеги с полозьями вместо колёс. Много таких саней здесь называли обозом. Останавливались в деревнях, в избах. Постоялые дворы встречались реже. Перед тем, как выйти с очередного привала Рашид решил выслать людей вперёд, чтобы предупредить хозяина о своём прибытии. Это был последний постоялый двор перед столичным городом и Ибрагим, горя от нетерпения, вызвался поехать. Тимур собрался с ним. Аласкара купец попросил остаться, сказав, что двух человек достаточно, тем более что с путниками пойдут проводники.

Деревенские — сын с отцом — вызвавшиеся пойти проводниками, Тимуру сразу не понравились. Было в них что-то непонятное, звериное. Сын шейха поделился опасением с Рашидом. Купец удивился, сказав, что эти мужики уже не раз сопровождали обоз. Однако Тимур заметив, как жители деревни сторонятся их проводников, решил быть настороже. Он не сел в сани, а поехал на лошадке. Посоветовал то же толмачу, но Ибрагим, не чувствующий опасности, устроился в санях.

— Так удобнее, — пояснил он Тимуру. — Когда чувствуешь, что начал замерзать — можно соскочить и пробежаться рядом.

 Выехали после обеда, намереваясь к ночи добраться до постоялого двора. Остальной обоз выйдет утром. Ехали быстро, легко — путь был накатан. Тимур то обгонял сани, то возвращался обратно. Когда стало темнеть, а до постоялого двора осталось ехать недолго, сердце сына шейха, вновь ускакавшего вперёд, сжала тревога. Он развернул лошадку и направился к саням, поглядывая на появившеюся на небе полную луну.

Подъезжая, Тимур почувствовал беду. Сани стояли. Проводников и Ибрагима на них и рядом не было. Лошадь под сыном шейха зафыркала и забеспокоилась. Подскакав, Тимур соскочил с лошади и огляделся. Он с трудом разглядел ведущие в лес следы. Сын шейха видел похожие и дома, когда поднимался в горы — это были следы медведя, вернее двух медведей. Тимур бесстрашно кинулся в лес по следам, но он понимал, что не успеет — снег был глубоким и затруднял движение. Тогда, не прекращая пробираться среди деревьев, Тимур сжал в руке талисман и представил знойное солнце, пустыню и глаза её царицы. Подул ветер, раздались звериные вопли и треск кустарника. Тимур изо всех сил рванулся туда.

Когда сын шейха добрался, он увидел полянку. Посредине лежал связанный Ибрагим. Весь снег вокруг был засыпан непонятно откуда взявшимся песком. Ни медведей, ни тех, кто в них превратился, не было. Лишь где-то вдали, в глубине леса, слышались непонятные завывания. Тимур достал кинжал и разрезал верёвки. Путники пробирались обратно в сторону дороги. Ибрагима сотрясала крупная дрожь, он не мог выговорить ни слова. Удивительно, но лошадь с санями стояла там, где её остановили, видимо, привыкла к своим необычным хозяевам, а вот лошадка Тимура убежала. Тигр и не собирался её искать. Он втолкнул в сани Ибрагима, сам же взял поводья и, подстёгивая лошадь, побежал рядом.

На постоялом дворе турок пришёл в себя. Он предупредил хозяина о прибытии обоза, рассказав, сколько человек и сколько подвод будет, и даже спросил о Любаве. Весть о том, что девушка ещё не замужем немного его приободрила. После ужина, поданного хозяином, Тимур с Ибрагимом поднялись в отведённую им комнату. Турок посмотрел на сына шейха и как-то по—детски обиженно сказал:

— Они хотели меня съесть.

Он всхлипнул, и тут же вытер глаза, стыдясь своих слёз.

— Меня спас твой талисман, — уверенно заявил Ибрагим. — Ведь ты воспользовался им?

Тимур кивнул. Турок, собрав всё мужество, рассказал, что было. Он задремал в санях, когда почувствовал, что его связывают, зажав рот. Потом на его глазах мужики превратились в медведей, схватили пленника и потащили в лес. На полянке они уже собирались его съесть — Ибрагим даже почувствовал смрадное дыхание зверя — как песчаные вихри со всей силы ударили по глазам чудовищ. Те заревели, не ожидая нападения, а вихри погнали их в лес.

— У руссов этих демонов называют оборотнями. Но я слышал только о волках—оборотнях. А довелось увидеть медведей, — объяснил толмач.

— Завтра мы обо всём расскажем, руссы должны знать о своих демонах, — произнёс Тимур.



Наталья Алфёрова

Отредактировано: 10.05.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться