Шутки Георга Дебича

Глава 8

– Я не хотел бы вмешиваться не в свое дело, – вкрадчиво заметил Гарж, – но вашему пилоту, кажется, требуется психотерапия.

– Это тебе сейчас травматологическая капсула понадобится, – огрызнулся Ружевич.

– Вот да, примерно об этом я и говорю, – хмыкнул Гарж и вернулся к тому, чем занимался до – к возвращению в сознание Троя. Психолог, придавленный механиком, был скорее ошарашен, чем действительно сильно пострадал, поэтому смог встать и по стеночке поплестись к своему капитану.

Трой тоже не так уж сильно пострадал. Он с трудом разлепил один глаз, затем другой, мутно уставился на Гаржа. Тот придержал его за локоть, помог подняться.

– Как, жив?

– Не очень, – механик помотал головой, после чего снова уставился на Гаржа. Но голову откручивать не кинулся, что говорило о плачевном состоянии всего.

– Ладно, не будем мешать большим и сильным дядям мериться тем, чем они обычно меряются, и пойдем с тобой в медотсек. Мало ли, вдруг у тебя сотрясение… – подумав немного, Гарж все же не удержался. – Хотя о чем это я? Что там сотрясать.

– Пш-шел ты в черную дыру, – недовольно прохрипел Трой и первым потопал к санитарному отсеку. Их никто не останавливал, не звал – в коридоре вяло шевелились встающие, да капитаны переругивались между собой. И на обоих орал очень недовольный случившимся пилот.

 

О том, что Май умеет так орать, не только его экипаж, но и он сам узнал только сейчас. О том, что пилоту, оставшемуся без родного корабля, хреново, должны были узнать все. Оба Донни вылупились на него так, будто бы видели в первый раз в жизни, а он сам при этом имел как минимум три головы. Капитан Волк загадочно улыбался, поглядывая по сторонам.

Капитан полиции постарался взять дело в свои руки:

– Ружевич, сходи до медотсека, а? Подожди меня там, я переговорю с… переговорю, в общем, и приду. Мы пошли.

Но пилота первого класса сбить с пути было очень и очень сложно.

– Нет, капитан, – разочарованно и зло прошипел он, вцепляясь в предплечье Донни. Старший лейтенант поспешно ухватился за протянутую руку, пытаясь оторвать распсиховавшегося Мая от своего брата.

– Вы никуда не пошли. Я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы наш корабль вернулся. Немедленно. Прямо сейчас. Или мы будем прощаться, потому что я отправляюсь следом за ним.

Ружевичу было плохо, мерзко и тошно. Не потому что все это случилось, а потому что он понимал: все уже случилось настолько точно, что это никакими приказами не исправишь.

И вот это-то и плохо.

– Послушай сюда, лейтенант, – вдруг зло и серьезно прошипел капитан Донни. – Закрой рот и не смей со мной спорить. Гребаное корыто пошло ко дну, и ты оправляешься вместе с ним. Когда мы вернемся на станцию, попрощаешься со своими лейтенантскими нашивками и первым классом. Бабьи истерики в экстренной ситуации мне здесь на хрен не упали.

На этом разговор был окончен. Уходя следом за полицейскими, Волк панибратски похлопал его по плечу.

– Держись, парень. Сходи до Гаржа, пусть он тебе что-нибудь вколет.

– Да пошел ты, – огрызнулся Ружевич, отмахиваясь.

Пожав плечами, капитан контрабандистов ушел, напоследок всем своим наказав полицейских любить и не обижать. Да кем тут обижать вообще?

Всего один… а, вот и второй, из тех, кто действительно в состоянии оказать качественное сопротивление. Ну, еще девка и мальчишка, но их в расчет можно не брать. Быстро переключающийся мозг Мая пытался работать и не думать о потере корабля. О корабле можно поубиваться потом.

Слова Донни на удивление быстро поставило все на свои места.

Никки Райт сосредоточенно, не обращая ни на кого внимания, поправляла комбинезон. Рядовые сидели на полу и о чем-то тихо говорили, решив, что если капитана поблизости нет, то можно и не вставать. Сбоку осторожно подбирался Филлипс, видимо, в надежде оказать какую-то там медицинскую помощь.

Трэвиса не было, как и медика, к которому капитаны его упорно посылали. Да и вообще контрабандисты довольно быстро куда-то делись, как будто вовсе и не были арестованы (хотя, по факту, конечно, уже и не были, вряд ли они добровольно поведут корабль на станцию). Только двое – тот, что первым заговорил с капитаном после взрыва – и еще один.

У Мая во второй раз за день перехватило дыхание. Стряхнув с себя озабоченного его психическим состоянием Филлипса, Ружевич пошел вперед, прорычав:

– Отвали.

Психолог отваливать не собирался и шел следом, видимо, надеясь, когда пилот устанет, загнать его таки в медотсек.

Ситуация накалилась до предела. То есть, Маю казалось, что все стало очень плохо еще тогда, когда «Ниньё» схлопнулась, но нет, конкретно в данный момент все стало куда хуже.

– Май, можно… – заикнулся было Артур.



Владислав Чупрасов и Римма Храбрых

Отредактировано: 30.08.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться