Шутки Георга Дебича

Размер шрифта: - +

Глава 14

По виску Макса скользнула капля пота. Потерев щеку плечом, Ружевич тяжело вздохнул и нажал подряд несколько кнопок, высветивших на небольшом экране формулу горячего синтеза. После нажатия кнопки «Пуск» подложка со стойкой, в которой была установлена закрытая колба с толченым литопсом, медленно начала вращаться. Спирали внутри подставки неспешно нагревались приобретая красный цвет.

На экранчике замигали убывающие цифры.

– А что это?

Макс закрыл глаза и медленно вздохнул. Почему-то он думал, что больше всего мешать ему будет Гарж, переживающий за жизнь своего друга. Но тот вообще не появлялся на корабле, пропадая где-то на территории колонии, да так, что найти его не представлялось возможным даже тогда, когда он был нужен.

Так что вместо Гаржа флаг бесконечного надоедания подхватил Дьюла. Не потому что переживал и не из общей вредности, просто ему было очень скучно. Макс мог его понять, но все равно не хотел: его раздражало постоянное мельтешение за спиной. Еще ему не нравилось, когда лезли под руку или заглядывали в текущую работу.

Но Дьюлу как подменили. Он ходил из угла в угол, постоянно спрашивал что-то, совал свой нос куда попало, постоянно ругался и пытался с кем-то связаться по внутренней связи корабля. Только кроме Макса на «Неу» никого не было, и вызов неизменно приходил на его часы.

Иногда, правда, заглядывали сочувствующие. Забежала Дари, посверкала глазами и сказала, что у Мэри все хорошо, только он теперь постоянно тусуется с полицейскими и боится ходить по коридорам. А кто его утащил на вторую станцию – так и не сказал.

Мэри, вообще-то, спустился с верхних этажей станции, пока Макс ждал прибытия полицейских, которых послал за ними Гарж, чрезвычайно обрадованный новостью о том, что камни почти у него в руках. Мэриленд выполз на свет, бледный и моргающий, и страшно испугался, увидев Макса. Видимо, ожидал увидеть кого-то другого, но не сразу понял, кого.

Ждали полицейских они уже вместе. На вопрос, заданный Донни, Мэри не только не смог рассказать, как он здесь оказался, но и тупо вылупился и потряс головой, отговорившись звоном в ушах. Видимо, его кто-то от души приложил по голове.

Первым мысль, что на колонии происходит что-то не то, озвучил капитан Донни, и Макс был с ним очень даже согласен, провожая взглядом траурную процессию с нервным Мэри и Маем в отключке. Сам Макс решил на станцию даже не заходить, а сразу свернуть к кораблю. Там, по крайней мере, был некоторый шанс остаться в одиночестве, что ему бы сейчас совсем не помешало.

Но тут же появился Дьюла, зыркнул на него сероватыми глазами с черными прожилками и больше покоя не давал. Иногда Макса посещала мысль о том, что если он задушит Эссенжи собственными руками, то этот вопрос решится куда быстрее и потребует меньше затрат. Потом нужно только выкинуть тело куда-нибудь подальше от корабля – и все. Кто подумает на Макса, который день и ночь просиживает в столовой над своей портативной лабораторией?

Ведь на станции и так творится черт знает что, и пусть Трой убил того шизика со второй, но кто может гарантировать, что он был один?

Итак, план убийства был готов, а ведь до конца синтеза еще оставалось не меньше суток. От скоропостижной смерти Дьюлу спасло его собственное чувство самосохранения: он, наконец-то, отстал и перестал мельтешить. То есть совсем – он с самого утра не появлялся в столовой.

Но Максу, почти сутки не спавшему, было плевать на это обстоятельство. Глянув на время на дисплее лаборатории, он сложил руки на затылке, устроил на них голову и практически тут же уснул.

Проснулся он через пару часов от боли в спине. Выпрямился, развел плечи, с оглушительным хрустом размял шею. В спине как будто засел небольшой штырек – последствие сладкого сна на столе. Обругав себя за то, что поленился дойти до кают, Макс поднялся, еще раз посмотрел на часы, которые все упорно показывали двадцать часов до окончания синтеза, и вышел из столовой.

Вряд ли он проспит двадцать часов, даже при очень большом желании.

Из всех кают закрыты были только две: та, что принадлежала Дьюле, и та, которую снова занял Макс.

Макс нажал на кнопку вызова видеофона закрытой комнаты. Дьюла тут же отозвался и открыл дверь.

– Я думал, ты умер, – невесело пошутил Макс, заглядывая в комнату. Заходить ему совершенно не хотелось.

Дьюла лежал на узкой кровати, сложив руки на груди, и смотрел в потолок. Да, он был жив, но как-то очень странно. От лихорадочного любопытства последних дней не осталось и следа.

Макса никогда не тянуло общаться с теми, с кем он работает. Да и спать хотелось больше. Но понять, что происходит, тоже было бы неплохо.

– Живой, как видишь.

– Я-то вижу, – задумчиво протянул Макс, – а вот ты…

– А вот я – нет, – тут же легко согласился Дьюла и чуть поднял голову.

Видимо, он пытался посмотреть на Макса, но в итоге все равно смотрел немного не туда. Макс шагнул в комнату, поймал взгляд Эссенжи и шумно вздохнул.

У Дьюлы были совершенно черные глаза. И зрачок, и радужка, и белок – все заплыло черной дрянью, переполняющей Дьюлу. Он улыбнулся – на зубах кое-где тоже были черные сгустки.



Владислав Чупрасов и Римма Храбрых

Отредактировано: 30.08.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться