Швейцарец. Лучший мир

Размер шрифта: - +

Глава 3.1

Эрика обхватила чашку с горячим шоколадом обеими руками и, поднеся её к лицу, сделала большой глоток. Горячий, сладкий напиток немного обжёг язык и ухнул в желудок, даря телу так необходимое ему тепло. Март в Берлине в начале тридцатых, как обычно, «радовал» холодом и слякотью.

Этот год был для неё очень тяжёл...

После того как она вытолкнула в «портал» мужа и сына, к ней подскочил Зорге и, схватив её за руки, развернул к себе и яростно прошипел:

– Что вы натворили?!

Эрика стиснула зубы и, воткнув в слугу и-и-и... чего уж там, друга мужа, яростный взгляд, твёрдо ответила:

– Спасла свою семью. И выполнила свой долг перед ними. А теперь я должна исполнить долг перед своей страной. И вы не посмеете мне в этом помешать!

Зорге несколько мгновений сверлил её каким-то странным потерянно-изумлённо-безумным взглядом, а затем еле слышно выдохнул:

– Он вам ничего не рассказал...

– Что он мне не рассказал? – насторожилась девушка.

– Ничего, – резко ответил Рихард, потом вздохнул и пробормотал: – Наверное, так будет даже лучше...

– Что лучше? – Эрика слегка запаниковала. Похоже, в её столь тщательно обдуманном и разработанном плане, который она лелеяла все последние месяцы, имелась какая-то серьёзная ошибка. Она что-то не учла. Что-то важное...

– Говорите! – повелительно крикнула девушка. Зорге несколько мгновений молча смотрел на неё, будто решая, рассказывать ей всё или нет, а затем нехотя разлепил губы и холодно произнёс:

– Через временной портал может проходить только Алекс. Один. Все, кто пытался пройти портал вместе с ним или сразу за ним, мгновенно умирали.

Эрика вздрогнула и уставилась на всё ещё держащего её за руки мужчину неверящим взглядом. Нет... Нет! НЕТ! НЕ-Е-ЕТ!!!! Это невозможно! Она же всё так хорошо продумала! Нет! Этого не может быть! Но горький взгляд Зорге не оставлял сомнений...

Девушка с диким звериным воем вывернулась из рук держащего её мужчины и, вцепившись себе в волосы, рухнула на пол...

– Ещё шоколада, фрау?

Эрика вздрогнула и подняла взгляд на подошедшего официанта.

– Нет, спасибо. Мне уже пора. Сколько с меня?

– Одиннадцать пфенингов, – мгновенно отозвался официант. Ну да – она же не брала ничего, кроме шоколада.

Расплатившись, девушка взяла сумочку и, выйдя из кафе, медленно побрела по Унтер-ден-Линден. Что ж, прошедший год показал, что она полная дура и бездарь. Он начался с чудовищной ошибки, но эта ошибка касалась только неё и её семьи, а закончился катастрофическим провалом всех усилий, благодаря которому её страна вновь будет ввергнута в те чудовищные бедствия, о которых рассказывал Алекс... От этого имени у неё заныло сердце. Любимый. Её солнце. Её свет... И тот, кто теперь ненавидит Эрику больше всех в мире. Потому что именно она, из-за своей глупости и самоуверенности, убила их ребёнка. Вряд ли она его теперь когда-нибудь увидит...

Прошедший год запомнился ей диким напряжением, постоянным недосыпом и бесконечной чередой разочарований. Она не пропускала ни одной возможности рассказать, разъяснить, прокричать о том, к чему приведёт захват власти этим взбесившимся быдлом, в своём националистическом и шовинистическом угаре потерявшим всякий разум. Но всё оказалось напрасно. Никто не хотел её слушать. Даже те самые коммунисты и евреи, на которых, судя по тому, что ей рассказывал Алекс, захватившие власть «наци» обрушат самые большие репрессии. Более того, если сначала в высшем обществе к ней хоть как-то прислушивались, хотя бы из вежливого интереса, то после того, как она выступила на паре коммунистических митингов, от неё все отвернулись. Совсем все. Даже папа...

– Смотри-смотри, это «Красная графиня».

Эрика еле заметно вздрогнула, но тут же расправила плечи и гордо вскинула голову. Это презрительное прозвище преследовало её везде. Но она старалась нести его гордо и непоколебимо. Ну как герой романа Мишеля Зевако «Le Capitan», шевалье Франсуа де Капитан[1], которого враги также наградили презрительным прозвищем, а он сделал его боевым кличем, услышав который все они приходили в ужас.

– Эту красную шлюху давно следует вздернуть, – прорычал кто-то в ответ.

– Ха, но сначала я бы её разложил. Ты смотри, какая фигурка. Да и личико вполне себе ничего...

Эрика вспыхнула и резко развернулась. У входа в пивную, которую она только что прошла, стояло двое уродов, одетых в ненавистную форму так называемых штурмовиков этого ничтожества Рёма, словно ручная собачка виляющего хвостом у ног злобной твари Гитлера.

– Что, шлюшка, уже потекла? Давно не чувствовала между ног хорошей мужской палки? Так иди сюда. Мы тебе поможем, – глумливо рассмеялся тот, который, судя по голосу, хотел её «разложить». И пошло подмигнул. Эрика скрипнула зубами и нервно сунула руку в сумочку, где после пары неприятных встреч давно нашёл своё место компактный и удобный «вальтер ППК», подаренный на их с Алексом свадь... Так, всё, не надо вспоминать об этом. Не стоит. Нельзя! Эрика стиснула рукоятку пистолета... но прежде чем она успела выхватить его, на её узкую, затянутую в тонкую замшевую перчатку ладонь внезапно опустилась широкая мужская рука. А затем такой родной, но уже почти забытый голос холодно произнёс:

– Я думаю, вам следует извиниться перед леди.

– Ух ты, – радостно взревел «похотливый», – защитничек объявился. А если мы не извинимся, то что?

Эрика сжалась, не столько ожидая ответа штурмовика, сколько просто не решаясь заглянуть в глаза человеку, сына которого она убила...

– Ничего. Трупы я обычно прощаю. – Эту фразу голос произнёс ещё на десяток градусов холоднее. И это произвело впечатление. Во всяком случае, оба штурмовика слегка побледнели и напряглись. Но всё равно попытались хорохориться.



Роман Злотников

Отредактировано: 26.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться на подписку