Сильфиды, виллисы и прочая нежить

Размер шрифта: - +

Часть седьмая. (История брата Родриго)

20.

 

Кьяра нажала на округлый бок медальона, тот со щелчком открылся и, наконец, показал свое сокровенное нутро. На одной половинке был изящными штрихами выгравирован перевернутый факел, в центре пламени которого поблескивал рубин, а на другой, укрытая помутневшим стеклом, лежала прядь темно-русых волос.

Делия почувствовала, что краснеет. Она не решалась отвести взора, лишь потому, что сама попросила рассказать, наконец, правду. Но Карло Безаччо вдруг предстал перед ней с такой ясностью, так явно, будто и вправду был здесь. Кьяра приложила огромные усилия к тому, чтобы все эти бесконечные годы Карло был с ней. Это его призрак, накрепко привязанный к ее мозгу и сердцу, распугивал настойчивых поклонников.

– Самое печальное, – продолжала Кьяра, осторожно закрыв медальон, – что Джованни действительно до самого конца оставался со мной. Всю жизнь он посвятил мне. Если у него и были женщины, то я о них ничего не знала. Пятнадцать лет спустя после смерти Карло, я вышла замуж за Джованни. Долгие годы мы жили в Венеции. Обо мне уже шли слухи, я редко появлялась на людях, всегда в мантилье, скрывающей лицо и с толстым слоем белой пудры на волосах. Уехала я только после смерти Джованни, вернулась через двадцать лет, как наша с ним дочь…

– Но Ренефер! Она же была рядом?

– Какое-то время – да. Потом ушла, но однажды вернулась надолго – когда не стало ее спутника Тао. Зато хорошим другом мне стал Марк.

– А Родриго? Куда же делся он?

– Родриго делся прямиком в руки инквизиции, куда так стремился…

– Но зачем же он так туда стремился? Он, конечно, похож на сумасшедшего. Нет, не похож! Сумасшедший, но не дурак же на самом деле.

– С годами поумнел. Но до сих пор уверен, что в десять лет ему явилась Дева Мария. Тогда он и решил посвятить себя Богу, и стал готовиться к постригу. Это его горячее желание оказалось вполне разумным. Родриго был воспитанником знатного идальго. Сам он рассказывает, что родился в семье то ли умелого ремесленника, то ли художника, которому этот идальго покровительствовал, и который умер от чумы. Но история эта так темна, и так мало знает о ней сам Родриго, что мы с Марком пришли к заключению: а не может ли Родриго быть незаконнорожденным сыном этого идальго? Об этом же шептались и все, кто знал ту семью. Кстати, у Родриго аристократичные руки – маленькие, но с длинными пальцами…

Итак, кровный ли, приемный ли, но родитель поддержал желание воспитанника уйти в монастырь. Наследник у благородного идальго имелся – Рикардо, красивый и блестяще образованный юноша. Он был чуть старше Родриго, но, росшие вместе, юноши стали очень похожи. Это подпитывало слухи о том, что они братья и по крови. Когда уже подросшему Рикардо требовалось зачем-то улизнуть из отчего дома, он давал Родриго что-то из своей одежды и сажал в саду или у окошка с книгой – и мог не тревожиться, что его отсутствие обнаружат в ближайший час или два. Родриго никто не стал бы искать – все знали, что от него не будет никакой беды.

Наконец, в пятнадцать лет Родриго был пострижен в монахи, и следующие два годы его жизни прошли в счастливом познании слова Божия, изучении святых книг и сочинений святых отцов, в молитвах и умерщвлении плоти.

Рикардо избрал иной путь.

В то время жил в Толедо человек, которого все знали под именем Анастасиос. Волосы его уже покрылись сединой, он был ученым, алхимиком, мудрецом, а говорили – что и чернокнижником.

Анастасиос часто отлучался из города и путешествовал по Кастилии и Испании, старательно собирая крупицы знаний, оставшихся со времен мавританского владычества. Он что-то искал – словно частицы золота в песке.

Многие жители Толедо шли к Анастасиосу под покровом ночи за снадобьями и зельями, за советом, а Рикардо – за знаниями. Он стал учеником чернокнижника.

У Анастасиоса и раньше были ученики, но ни одного – из Толедо, ни одного – высокого происхождения. Все – безвестные юноши. Все бесследно исчезли.

Отец Рикардо применил все свои связи – и светские, и церковные (подкрепляя последние щедрыми пожертвованиями) – и добился того, что Анастасиоса изгнали из Толедо. Чтобы утешить Рикардо и удержать его в лоне семьи и церкви, идальго обратился к настоятелю монастыря и тот прислал брата Родриго. И кровный отец, и отец-настоятель надеялись, что товарищ по детским играм, вооруженный верой и Словом Божиим, сможет наставить Рикардо на путь истинный. Но они не ожидали, что это произойдет так скоро.

Несколько дружеских бесед спустя, Рикардо принялся поститься, а на исповеди поведал духовнику о мерзостях, творившихся в доме Анастасиоса. Рассказал и о том, что греческое имя «Анастасиос» не принадлежит чернокнижнику, что тот вовсе никогда не был крещен, а в жилах его течет кровь сарацинская и иудейская. Наконец, Рикардо объявил, что намерен совершить паломничество в Святую Землю. Он хотел идти скромно, как нищий, и просил лишь отпустить с ним брата Родриго.

В такое паломничество Родриго отпустили, но с наставником – братом Анхелем. С Рикардо ехал его слуга. Так, вчетвером, они и отправились.

Вместе с благословением, идальго дал своему сыну в дорогу свое кольцо с рубином, а Родриго – четки из бирюзы и серебра, освященные в Ватикане.



Любовь -Leo- Паршина

Отредактировано: 02.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: