Симфония хруста

Размер шрифта: - +

Часть 1. Глава четвертая, в которой Бенджамина назвали Бенджамином

Так или иначе, судьбой мне уготовано было стать Багетом. Однако наш приходской священник (благослови его, Господь) настоял на том, чтобы меня назвали именно Бенджамином. Ибо таковой, по его словам, была «воля Божья».

Не знаю, участвовал ли в этой комедии Бог, но мне почему-то кажется, что священник (которого, кстати, тоже знали Бенджамином) лукавил. Думаю, он просто чувствовал, что ему недолго осталось топтаться на этой земле и хотел оставить после себя нечто большее, чем два мешка свечных огарков и три тетрадки сомнительных мемуаров, которые, само собой, никто не напечатает.

Отец был в ярости. Нет, он не бил посуду и не брызгал в разные стороны слюной, но… все-таки это была ярость: пожатые губы, красное лицо, сведенные на переносице пушистые брови и тихое недовольное «бу-бу-бу». Да, черт возьми, мой отец был не из тех, кто умеет по-настоящему, от души сердиться! Если честно, я даже не помню случая, чтобы он кричал на меня или моих братьев и сестру, а уж тем более бил нас. Когда мы шалили особенно сильно, он, бывало, вытаскивал из своих необъятных штанов ремень и тряс им в воздухе. Ха-ха, видели бы вы, как он пытался придать своему круглому лицу угрожающее выражение и одновременно подхватывал падающие на пол брюки. Но у нас была своя стратегия. Мы облепляли его со всех сторон и начинали громко кричать «Папочка, мы так тебя любим» или «Папочка, ты самый лучший». А после этого – все, он был наш! Мы не только избегали порки, но и могли запросто гнуть его кренделем и раскатывать, как тесто.

Он просто слишком сильно нас любил.

P.S. Надеюсь, вы уже плачете или, по крайней мере, готовы это сделать, потому что, если честно, мне было бы неловко реветь одному.



Екатерина Бордон

Отредактировано: 11.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться