Синие крылышки Буррунджи

Размер шрифта: - +

Глава 7

Глава 7

 

Дурачок, зачем сыщику здравый смысл? Он тут вовсе не нужен, а нужна гениальность, проницательность и чудесные озарения! Сыщик, у которого есть здравый смысл, никогда себе славы не наживёт, а то и вовсе без куска хлеба останется.

Марк Твен. Заговор Тома Сойера

 

Когда что-то идёт не по плану, это, конечно, вышибает из колеи. Но не настолько, чтобы бросить всё и квохтать над взрослым мужчиной, изображая наседку-переростка. В конце концов, Регина – любимая женщина, но не любимая мамочка! А Реджи, как она сама недавно совершенно справедливо напомнила его любезному папочке – давно уже большой мальчик и в состоянии о себе позаботиться. Сто девятнадцать лет даже для здешних долгожителей возраст, вполне предполагающий самостоятельные поступки и решения.

Исключительно на всякий случай она поинтересовалась, стараясь, чтобы голос звучал деловито, а не озабоченно:

– С тобой точно всё в порядке? Ты полностью восстановился?

…Потому что минуту назад, дослушав её рассказ о странных явлениях в Артисе, Реджи надул щёки, выдохнул: «Б-бу!», прихлопнул себя по коленкам и выдал: «Значит, пора за работу…»

И, не раздумывая, принялся собирать вещички, оставленные неподалёку от давно погасшего очага.

Нечто подобное она-таки предполагала, а потому не особенно удивилась. Но всё-таки постаралась воззвать к его здравому смыслу. И что же?

– Солнце моё…

Её самостоятельный мужчина перехватил кипу аккуратно сложенных пледов, уложил поверх подушек, поджидающих на расстеленном коврике. Свернул всё в большой тюк.

– Чтобы песку не набралось, а то ветер, то да сё… Пусть нас тут дожидаются. Солнце моё, я в порядке. Абсолютно.

Раздражения в его голосе пока не слышалось, и дабы не допустить его и впредь, Регина лишь примирительно сказала:

– Хорошо-хорошо. Просто, напомню, сьер Лоуренс просил тебя не рваться в бой, пока…

– Я понял. Милая, я очень ответственный Страж и давно на своей полосатой шкурке просёк, что соваться в дело, даже если оно с виду кажется безобидным, без полного магического резерва чревато, порой, всякой дрянью. Лоуренс сам может меня протестировать, когда увидит. Он отлично сканирует магические каналы, и определить, насколько они полны, ему раз плюнуть. И он, кстати, ещё ответственней меня, так что – если мой потенциал его чем-то не устроит, просто оставит меня при штабе; так сказать, на офисной работе. А что? Там тоже дел хватит. Буду сидеть за своим шикарным столом – ты его помнишь? – работать с картой города, отслеживать магические потоки. Если эта зима – дело чьих-то слишком умелых лап, я их разыщу.

– А что, – Регина поразилась, – это могут быть и оборотни?

Оказывается, несмотря на легкомысленный вид, с которым Реджи выслушивал её рассказ, на рассеянное кивание невпопад, он усвоил гораздо больше, чем сперва казалось.

– Да ведь Лоуренс прямым текстом заявил, что под подозрением не только ведьмы, но и маги, способные использовать их плетения. А это, знаешь ли, значительно расширяет область поисков… Ведьмы часто оборачиваются: в кошек, в волков… Не все, правда, но оборотническая магия им не чужда, а значит, с кем-то из нашей братии может случиться и обратное... Во всяком случае, такой вариант не исключён.

Регина кивнула.

– Ясно. Как ты думаешь, мы можем оставить здесь Лю под присмотром этих… сестричек? – Посмотрела на почти готовый ажурный мост, протянувшийся от одной Башни к другой. – Они не слишком увлекутся?

– Нет, не слишком. Да, можем оставить на них спокойно. Видишь ли, забота Башни о своём Хозяине – вроде материнского инстинкта, заложенного свыше. Было дело, мне рассказывал один отшельник, которому повезло прожить с таким сокровищем полсотни лет… Вспомни свой Дом, на ходу считывающий твои мысли и побуждения и то, как рьяно он их воплощает. Башни по своей сути очень схожи с Домовыми Духами, только более независимы, потому что не привязаны к одному месту, в их власти – сменить хозяев, просто уйти. Если же Башня, как вот эта, сама последует за человеком – это высшая стадия верности. Да и не забывай, Лю вместе с этой почтенной цитаделью как-то сосуществовали здесь довольно долго, к тому же их союз теперь закреплён кровью… Давай снесём всё это вниз; девочка потом сама со всем разберётся и перейдёт, если захочет, в те покои, с позволенья сказать, к которым привыкла. Думаю, к тому времени Сёстры закончат с мостом. Они ж наверняка не зря его задумали…

Рина только головой покачала. Каждый вечер, засыпая, перебирая в памяти новое, узнанное за день, она успевала ещё подумать: кажется, здесь, в этом мире, можно бесконечно удивляться чему-то новому! И ведь верно: вот ещё одно открытие. Поющие Башни. Разумные Башни. Бродячие Башни-Сёстры…

Они проведали спящую девушку, поумилялись над сопящим во сне Детёнышем, которого так и хотелось погладить и потискать, но страшно было разбудить. Осторожно накрывая его вместо одеяла свёрнутой кашемировой шалью, Рина заметила, как дёрнулся кончик чешуйчатого хвоста, оказавшийся вдруг крошечной змеиной головой, как мелькнул махонький раздвоенный язычок, открылись и закрылись глазки-бусинки, ещё мутные… Затаила дыхание.

А пахло от Малыша, как от настоящего грудного младенца: молоком.

…Она ещё мысленно поговорила со своей Башней, чтобы успокоила Лю, когда та проснётся в одиночестве; чтобы девушка не думала, будто её бросили и забыли: за ней и Детёнышем обязательно вернутся. Кошка снисходительно зафыркала: «Как-нибудь объясню, не глупее некоторых. Надо будет – и в Артис выпихну, если заскучают».

«Спасибо», – шепнул вдруг робко ещё чей-то голос. И замолчал, словно испугавшись собственной храбрости.



Вероника Горбачёва

Отредактировано: 26.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться