Синий поток

Глава 21

Марьяна, воспользовавшись моментом, наконец, высвободилась из тряпошного плена, схватила выпавшую из руки бандита шпагу и внезапно громким голосом скомандовала “Руки за голову, мордой в пол!”, прямо, как в папиных любимых сериалах по телевизору.

Луи от неожиданности рухнул на пол, попутно приложившись обо что-то головой, а котёнок, с победным мяуканьем умчался куда-то вглубь трюма, проскочив между мешков и ящиков.

Жаба не подавал признаков жизни, поэтому Марьяна решила, что пришло время помочь Гийому и, со шпагой наперевес, взбежала по ближайшей лестнице наверх. Почти сразу, мимо неё в открытый люк, так и не поняв, что произошло, пролетел какой-то тип в красной бандане с огромным тесаком в руках. Девушка выбежала на палубу и перед ней предстала картина побоища.

На корме, возле капитанского мостика, копошилась огромная матерящаяся куча брезента. Судя по всему, там, под большим парусом, было «погребено» около пятнадцати человек, пытающихся найти выход из-под гигантского куска ткани. Периодически пираты сталкивались друг с другом, ругались и дрались. Один отчаявшийся, судя по всему, уже просто сидел на одном месте и пил что-то алкогольное прямо из бутылки.

К мачте в разных позах было привязано четыре пирата, а еще от пятерки отбивались на носу Гийом вместе с Чарли. Старик уже пришел в себя и вполне прилично орудовал ротанговым креслом, в то время как Гийом ожесточенно бился со шпагой в одной руке и огромным тесаком, явно трофейным, в другой. Почувствовав резкий запах дыма, девушка обернулась и увидела ужасную картину - корабль Луи вовсю полыхал, от него в сторону острова двигался рой шлюпок.

Пока Марьяна хлопала глазами, глядя на все это великолепие, произошедшее буквально за пять минут, Чарли умудрился захватить ножками стула сразу троих пиратов и выбросил их за борт вместе с мебелью.

- Эх, жалко кресло, - с сожалением посмотрел вслед уплывающей троице Чарли.

- Я тебе на Тортуге новый куплю! - прорычал Гийом выпиннывая за борт очередного противника.

Через каких-то жалких пять минут побоище было окончено, все пленные, кто не успел сбежать, были построены в одну шеренгу и связаны друг с другом верёвкой. "Линём", - мысленно поправила себя Марьяна и заулыбалась.

Во главе шеренги пленных стоял самолично Луи Жаба. Шляпу он потерял еще в самом начале драки, а вот парик и лицо изрядно пострадали в результате атаки котёнка. Марьяна подошла к нему и вкрадчивым голосом поинтересовалась:

- И что это мы там за перстенек целовали? Если расскажешь мне всю правду, то я замолвлю словечко перед капитаном и не расскажу ему, что ты посягал на мою девичью честь!

- Но, позвольте, я ведь и так не посягал, я же всего лишь...

- А кому он поверит? Мне или тебе, попытавшемуся захватить корабль? Думаешь, что тебе уже не может быть хуже? Давай проверим?

- Ладно, слушайте. Этот перстень - магический. Он чувствует, когда кто-то использует амулеты и, видите вот эту стрелку, показывает направление на них. Вчера он словно взбесился, и мою руку прямо потянуло в сторону этого острова, благо мы были недалеко и добрались досюда всего за одну ночь, а дальше вы и так все знаете.

- Значит, ты не будешь против, если я возьму у тебя этот перстенек на время?

- Конечно-конечно, миледи, только, пожалуйста, поговорите с Гийомом, я так молод... Можете взять себе всё, что захотите насовсем, - губы Луи Жабы вдруг затряслись, как у трехлетнего ребенка, по всему было видно, что злобный пиратский капитан вот-вот готов расплакаться.

- Ладно, давай сюда свой поисковой амулет, хоть он мне только на время и нужен был - найти свой камушек. Он куда-то в трюме закатился, но если уж ты мне свой перстень даришь, то огромное тебе спасибо, - неловко поблагодарила Луи Марьяна.

Отойдя на пару шагов, она внезапно остановилась, и снова подошла к главарю морских разбойников.

- А скажи-ка мне, Луи, сколько ещё таких поисковых перстней существует в мире?

- О, миледи, великое множество.

- И все они реагируют на магию?

- Да, миледи, чем сильнее магия, тем с большего расстояния можно засечь ее источник, кроме того, на сильную магию слетается и сползается всякая нечисть: сирены, русалки, василиски, химеры, мантикоры...

- Всё-всё, хватит, можно было остановиться и на василисках, - замахала руками девушка, останавливая пирата, увлёкшегося перечислениями, будто на уроке природоведения.

- Миледи, что с нами будет?

- Ой, извини, я до сих пор так и не уточнила этот вопрос у нашего капитана. Гийом! Гийоооом!

Закончив перевязывать раненных пленников, Гийом подошел к Марьяне.

- Что такое?

- Да вот, господин Жа.., то есть Луи, интересуется своей дальнейшей судьбой.

- Ах, судьбооой... - капитан так зловеще протянул это слово, что Луи съежился как рыба-шар, из которой выпустили всю воду, - да чёрт с ним, отпустим его на берег к остальной команде, пусть там командует и шампанское в ведерке требует, - лицо Луи посветлело, и он с блаженной улыбкой грохнулся в обморок.

- Ты не знаешь, что с ним? - повернулся Гийом к Марьяне.

- Знаю, я сказала ему, что если он будет плохо себя вести - я скажу тебе, что он меня обесчестил.

- А он...? – мужчина нахмурился и сжал рукоять шпаги.

- Нет, что ты, только напугал до полусмерти.

- Хорошо, - Гийом направился в свою каюту, - а то пришлось бы, потом твоему жениху объяснять, что и как.

“Блин, какая же я дура, совсем заморочила голову парню со своим несуществующим женихом”, - подумала Марьяна. Но заниматься дальнейшим самобичеванием ей помешал приковылявший с носа корабля Чарли.

- Как ты, девочка? – спросил старик, утирая пот со лба.

- Ой, спасибо, всё отлично, а вы тут как? Что произошло?

- Ну, ночью вас не было, я подумал, что вы решили на острове заночевать, а что, дело молодое, я ж понимаю. Даже костер ваш видел, сквозь деревья. Ну и задремал. А утром просыпаюсь от того, что кто-то ко мне по палубе крадется, пока туда-сюда дернулся меня тюк по голове и я уже ничего не помню. Просыпаюсь - а тут уже бой вовсю. Гийом на корме от пятнадцати человек отбивается. А рядом со мной на столе фужер стоит стеклянный, ну я по столу ногой, фужер поймал, об стул разбил и осколком веревку перерезал, первого попавшегося дурака я стулом перекрыл и саблю отобрал. Смотрю, нашему Ги совсем тяжко, я к нему. И по дороге фал, ну верёвку, что парус держит, перерубил, всю эту шайку разом и накрыло. Пока Гийом очухивался, я тот самый фал в руки взял и давай вокруг мачты круги наворачивать, как в детстве вокруг майского шеста. Еще рыл пять, наверно, примотал к мачте.