Сиротская ойкумена

Размер шрифта: - +

15 глава

Это был не сон, а забытье. Он очнулся от толчка - кто-то лягнул подошву кроссовки, свесившуюся со скамьи.

С глазами творилось что-то неладное, и разобрать сразу ничего было нельзя. Он как следует протер глаза и только тогда получилось проморгаться. Обеденная веранда пустовала, и здесь был еще один неизвестный тип.

Это был чернявый парень на вид не старше трех десятков лет. Он казался малоподвижным, в движениях оказался скуп и точен. Усы пробивались на его верхней губе еще молодым пушком, а лицо его неуловимо напоминало Пушкина, изображенного кистью художника-любителя из Баку. Одет он был в цифровой камуфляж для леса средней полосы. На скамье лежал  небрежно брошенный им снайперский балахон с бахромой, скрадывающей очертания, а из-за этой накидки высовывался кверху толстый ствол «Винтореза».

В этот час было очень тихо, разве что со двора доносились неразборчивые голоса. Работники давно отобедали, и посуды на столах уже не было.

- Вы или дурачок, или что-то другое, - ровно сказал стрелок. - Интересно, что вы такое.

Повисла тягучая тишина, свойственная минутам, когда ответить с ходу бывает невозможно.

– Вы были на том  хуторе, - промолвил камуфлированный парень, и Постников сразу почувствовал, как от него повеяло холодком могилы. – На хуторе, где прежде жила молодая ведьма Маклафлин.

Постников продолжал хранить молчание.

- Я видел, как вы подошли к сгоревшей деревне.  Сидел засаде в роще и хотел подстрелить  Маклафлин - но она же хитрющая, как змея, носа наружу не покажет. Она не женщина, она даже не человек. Сначала я думал, ведьма вас тут же и укокошит. Или я вышибу мозги вам обоим. Но так не случилось, и если бы Хаттаб  заранее знал, откуда вы явились – то содрал бы с вас всю кожу без разговоров. Но мне стало интересно, кто вы такой. В то, что вас подослала Маклафлин – поверить трудно, даже смешно об этом говорить. Но если бы она хотела вас убить – то непременно сделала бы это. Тем не менее, оставила вас в живых и отпустила. Это странно.

Оцифрованный продолжал:

- Я видел вас тогда и крепко задумался, глядя через ночной прицел на ваши кувырки среди руин. Мне почему-то не захотелось вас убивать  - по крайней мере, сразу. А вы, должен отметить, везучий человек. Поле к северо-западу от хутора, где лежит гнилое сено, федералы обильно заминировали еще прошлой весной. Они, видите ли, инженерные заграждения строили перед войной.

- Вы точно или дурак, или необычайно странный человек, - добавил он, помолчав немного. – Ночевали в стогу посреди минного поля, и ушли оттуда без единой царапины. И еще порядком удивительно, что мой будущий тесть Хаттаб не грохнул вас, как только увидел. Как видно, он хочет получить через вас некоторую выгоду. Вот уж не знаю, в чем заключается ваша ценность, но я не хочу лезть в эту историю, в ней чувствуется грязь. Салман лично распорядился вас оставить в живых и ждать его прибытия. Он по рации так сказал: трогать нельзя, отвечаете головой за него - за вас, то есть.

- Кто такой этот Салман? – нарушил свое молчание Постников.

- Один из крупных чиновников халифата. Сегодня-завтра будет на ферме под предлогом сбора сельхозпродуктов. Но есть подозрение, что он не просто так забросил все дела и отправился на ферму в самой глуши. Кстати, будем знакомы, мое имя – Ренат, а ваше?

- Я Постников. Откуда вы будете, Ренат?

- Я родом из поволжских татар. Точнее, мои родители оттуда, они живут в центральных предгорьях, а я родился уже здесь. Мне не нравится Россия, но вас я врагом не считаю. Таких бедолаг сейчас много, к тому же политика бывшего мира меня не интересует.

В беседке повисла мертвящая тишина. Развертываются непонятные, грозные силы, слепая рука судьбы шарит в темноте все ближе, а будущее скрыто в непроглядной ночи.

- Мне пора, - сказал Ренат, подбирая вещи. – Не знаю, увидимся ли еще.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда Постников очнулся от невеселых мыслей. Сквозь тучи падал на землю странный, почти мистический  свет, и от этого сама ферма и все поблизости  выглядело непривычно и таинственно.

Прямо над головой загремело, но это не был гром. Кровля, шаги. И ругань. Постников высунулся из беседки и увидел на краю крыши хозяина фермы. Хаттаб не без комфорта устроился возле кучи мешков, набитых песком, на складном табурете, а перед ним в позе раскаявшегося школяра находился Саид. Он явно был в наимрачнейшем расположении духа. От земли, с низкого и косого ракурса, оба они забавным образом напоминали картину «Пара с облаками в головах», за тем лишь исключением, что облака были не внутри, а над их головами.

Хаттаб не посрамил бы своим видом иного фельдмаршала. Он царственно восседал на своем сиденье, имея на голове элегантную белую феску, а на мощной груди массивный черный бинокль. При этом Хаттаб самыми черными словами крыл изнывающего в смертельной тоске, опустившего книзу бритый череп строптивца Саида, который в эту минуту  бы красен, словно рак.

- Не слишком ли много на себя берешь? – с ядовитой патокой в голосе спрашивал Хаттаб. – Наскучило на ферме подъедаться? Обратно в дубоградские отстойники захотел – падаль с лопаты кушать?

Саид мрачнел все больше, и его шея уже залилась краской. Он помотал головой и глухо пообещал:

- Я лично выдеру ее бледное горло, Аллахом клянусь. Неважно – у живой или мертвой. Я требуху ее собакам...

Однако Хаттаб навел на него толстый палец и резал дальше  по-живому:

- Немедленно, сегодня же ночью в караул. Смотреть как следует. Не зевать! Вы же все просрете, ишачьи дети. Вон тот полудохлый - приперся, и хоть бы кто из вас, дармоедов заметил! Какого хрена ты его стрелять потащил – кто тебе приказ отдал? Пулей в караулку. Пулемет проверить, двойной боекомплект на крышу. Бегом марш!



Игорь Старцев

Отредактировано: 30.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться