Сказание о Сэлинджере. Алмазный шар.

Глава 1

ГЛАВА 1

НАЧАЛО

Сапоги взбивали белёсую пыль. Шаги делали свою нехитрую работу, обращая поднятое в клубящуюся позёмку. Ветер гнал её вдоль морщинистой кожи пустыни. А в глубоких ультрамариновых небесах уже начинал клониться к западу слепящий огненный шар, продолжающий жарить всё также безжалостно и равнодушно. Путник в облегающих его поджарое тело одеждах, цвета неба пустыни, с лёгкой поклажей и длинным, чуть изогнутым мечом в ножнах из антрацитово-чёрной, гладкой как застывшая смола кожи, будто бы плыл сквозь прокалённое марево, оставляя за собою тропку следов, которую, не мешкая слизывал злой суховей. «Следуй за солнцем», – это было последним наставлением мастера Го, что услышал идущий в начале своего пути. Пути в Беспредельное… или пути к Концу. И предчувствия его уже обратились в спокойное и отчётливое знание того, что отныне эти два слова будут означать одно и то же.

Утро, от которого его отделяло ещё лишь несколько часов пыльного зноя, и которому суждено было стать последним приютом его прошлого существования, выдалось блаженным. На свитых из тонких бамбуковых стволов стенах хижины, где он провёл эту ночь, танцевали невесомые тени, отбрасываемые нежными листочками ориентальных вишен, целая роща которых раскинулась округ. Лёгкий озорной ветерок, пробирающийся сквозь дверной проём, приятно холодил лицо, игриво пушил волосы, принося с собой сладковатый запах чуть зацветшей воды, плакучих ив и жёлтых кувшинок от маленького пруда, притаившегося в густых камышах неподалёку.

Потянувшись до сладкого хруста во всех членах, он поднялся, выбрался наружу. Невысокий худой человек с невыразимо гладкой кожей, в свободном, напоминавшем кимоно, нежно-золотистом одеянии, обрамлённым затейливым пурпурным узором, человек с настолько гладкой лысиной, что могло показаться, будто его голова никогда не знала волос, глядел вдаль, туда, где начинало вставать из-за объятого туманом горизонта молодое и свежее славное солнце.

– Доброе утро, учитель! – поприветствовал человека он.

– Время помолиться, – отвечал наставник Го, продолжая немигающим взглядом глядеть на встающее светило. Он умел и любил взирать на него не щурясь.

Здесь, на Ориентале, молятся не Богу. Здесь молятся Всему. Великому Всему. Каждой травинке и песчинке, всякой малой пичужке и букашке, не говоря уж об огромных клыкастых, когтистых и рогатых; молятся ливням и тайфунам, приливам и вулканам, морям, лесам, горам, всей планете, всем звёздам, квазарам и чёрным дырам далёкого космоса… Всему сущему – видимому и скрытому, познанному и нет… Вечному круговороту бытия и Энергии. Только слившись со всем можно познать Единство и обрести Силу. Это знают на Ориентале. Этому учил его наставник. Это просто…

Скрестив ноги, он опустился на ещё влажную от утренней росы траву у порога хижины. Это необязательно. Поза – форма. Форма пуста. Важно лишь её наполнение…

Через полсотни вздохов ветра учитель сел рядом, и всё также, не отрывая взора от солнца произнёс, будто бы говоря сам с собой:

– Это и есть твоё слабое место.

– О чём вы, наставник? – подняв глаза, вопрошал ученик.

– Ты не веришь, что являешься Всем.

– Я верю, учитель!

– Ты веришь умом. Твой дух не верит. А ум – слаб.

Он хотел что-то возразить наставнику, но тот поднял ладонь, и ученик смолк. Учитель отвёл взор от солнца и поглядел ему в глаза, и пристально, и с сочувствием.

– Явившийся из мира покоя и изобилия не нуждается в вере, – молвил он. Тут же поднялся на ноги и скорым шагом пошёл по направлению к очагу, устроенному вблизи хижины. «Твоя чашка сого ждёт тебя» – бросил он на ходу. Так уж было заведено здесь – последний завтрак, перед выступлением ученика в свой последний поход, готовил ему его наставник.

Трапеза длилась недолго, и вот уже оба, ученик и учитель стоят у начала едва просматриваемой среди густой изумрудной травы тропинки. Хор ночных цикад, сменялся тонким а капелла утренних. В порывах ветерка запахло предчувствием зноя. Красный полу диск солнца разогнал последние сгустки того, что казалось туманом, и открыл взору Великую Пустыню, безбрежно раскинувшуюся по все стороны вкруг крохотного островка оазиса.

– Я научил тебя всему, что мог, – рёк наставник, – ты взял у меня, всё, что сумел.

Ученик опустился на колени, склонил голову и приложил руку к груди. – Великое благодаренье тебе, учитель.

Жестом наставник заставил его подняться. Снова пристально посмотрел в глаза, и молвил:

– Если Миро будет с тобой, то вскорости встретишь ты то, чего раньше никогда не видел живым. А если с тобой будет ещё и мудрость, то оно поможет тебе умереть не так скоро.

Ученик знал, что пояснения туманных слов учителя ему не услыхать, поэтому вновь склонил голову в благодарственном поклоне, и спросил лишь:

– Куда мне идти, учитель?

– Следуй за солнцем, – последовал ответ.

* * *

Унылая монотонность прервалась внезапно – глазам путника открылся глубокий разлом, разрезающий твердь пустыни надвое, и уходящий обеими сторонами своими за далёкие горизонты. На дне его серебрилась извивающаяся нить реки, сверкающая в алых лучах заходящего солнца, обрамлённая светлой зеленью кустарника. А вот и тропка, сбегающая по обрыву к самому дну каньона.