Сказка - ложь. Намеков нет.

Размер шрифта: - +

Глава 1. Не ходите, девки, в лес!

 - А не пойти ли тебе к Лешему, мать, пока тебя не послали еще куда подальше, - глядя на творящееся на поляне безобразие, хмыкнула я.

 И вправду, у лесного хозяина в гостях поприличнее будет, а то стыд и срамота одна. О времена, о нравы!

На моей любимой поляне среди бела дня творилось форменное непотребство. Толпа неизвестных молодых парней и девиц упивались вдрызг всеми прелестями свободы на природе. Среди криво натыканных, местами покосившихся палаток валялись пустые бутылки, окурки, какие-то обрывки, огрызки, в общем, все то, что именовалось гордым словом «мусор». Из некоторых «фигвамов» доносились приглушенные характерные стоны, кому-то было о-о-очень хорошо. Практически в унисон с ними кусты оглашались стонами тех, кому было ну о-о-очень плохо. За палатками орали на разные голоса разудалые песни, в промежутках звучало сакраментальное «ты меня ува-ик-жашь?», «наливай», и все это действо было щедро сдобрено неопределенными артиклями и словами на «ять». Даже несведущий человек сразу понимал: здесь вам не институт культуры, тут отдыхает продвинутая молодежь.

Только вот желания находиться с этим «отдыхом» поблизости не было никакого.

Пошла, блин, в лес приобщиться к прекрасному, отдохнуть душой и телом, слиться с природой.

Слилась и прониклась по самое не хочу!

Ну, вот что я им сделаю? Попеняю на вопиющее бескультурье, посетую о степени падении нравов в государстве Российском, а толку? Коли с детства не вбили в дурные головы мысль «природу любить надо, мать вашу!», что может сделать 35-летняя тетка с оголтелой молодежью?

В лучшем случае они ее пошлют...

Так что пойду-ка я сама, искать нашего «лешего», а по совместительству лесника Алексея Михалыча, у него разговор короткий с такими вот туристами: ружье с терапевтической солью и немецкий дог Пушок, размером с теленка. Сейчас тут быстро организуют ускоренный курс юных натуралистов.

Давненько не забредала в гости к нашему бирюку, лет пять не меньше. По малолетству мы часто носились по лесам и полям, облазили все окрестности вдоль и поперек, и наш дедушка Леший всегда был рад ребятне. Для нас были припасены и медок, и орешки, и грибы, и ягоды, а еще много интересных рассказов про лесную живность, старинных легенд и сказок.

Именно Михайлыч привил нам любовь и бережное отношение к природе, а также многие полезные навыки, которые не раз выручали меня в походах.

Лесник жил рядом с излучиной реки, в очень спокойном и тихом месте. Сразу за его домом река разделялась на два потока, каждый год «леший» сооружал для детворы запруду, где мы с удовольствием купались и ловили рыбу.

Теперь все так заросло, что нахоженная годами тропинка с трудом угадывалась в молодом, но довольно густом подлеске.

Четно говоря, шариться по кущам не хотелось, ибо враг клещеобразный не дремлет, так и норовит продолжить свой род за счет чужой кровушки, но желание скорее навести порядок и разогнать разнузданную толпу городских дикарей было сильнее страха.

Помимо праведного гнева на обидчиков природы, мной управляло стремление побыть в одиночестве, поразмыслить, как докатилась до жизни такой, что хочется плюнуть на всё и всех, и забиться в нору.

В жизни наступил переломный момент, кризис среднего возраста подкрался со спины и шарахнул со всей дури по моей бедовой голове. И все смешалось в доме Обломова.

Семейная жизнь покатилась под откос, карьера накрылась медным тазом, а сама я осталась у разбитого корыта, не понимая, что с ним делать: то ли стирать научиться, то ли выкинуть.

Ну, вот на кой мне корыто в век стиральных машин с дополнительными дверцами для заброса белья во время стирки?

Умом понимала, что все это временно, надо потерпеть, пережить, но душа требовала перемен.

Вот и решила ненадолго сменить обстановку, поехать навестить свою малую родину, обдумать, взвесить все свои поспешные и полагаю не всегда разумные решения, которые и привели в итоге к ощущению полной ненужности и не желанности бытия одной отдельно взятой особи женского полу.

Развод и раздел имущества был уже делом решенным, детей мы с бывшим мужем так и не родили, работа могла еще немного подождать, благо накопленных сбережений хватит на небольшой отдых, а вот душевная составляющая свободы оставляла желать лучшего.

Самое обидное, что это даже депрессией нельзя было назвать, попить таблеток, покивать головой в такт словам умных дядечек и тётечек в белых халатах о тщетности бытия и двигаться в потоке жизни как раньше.

Хотелось чего-то сразу и радикального: то ли побриться на лысо, то ли уйти в безбашенный загул. Учудить что-нибудь масштабное, чтобы жизнь поделилась на «до» и «после». Типа, перейти Рубикон.

Ну и поперлась я Рубикон переходить, то бишь, речку нашу форсировать в поисках лучшей доли и душевного успокоения.

Давно уже за собой заметила, что длительные и неспешные прогулки на природе настраивают на философский лад, успокаивают нервную систему и улучшают карму.

Вот так, задумавшись о смысле бытия и своем месте во Вселенной, брела между кустами полузабытыми тропками, параллельно слушая как поют птички, любуясь солнечными лучами на листьях и траве, проникаясь умиротворением по самое не хочу.



Евгения Соколова

Отредактировано: 20.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: