Сказка никогда не кончится

Размер шрифта: - +

Сказка никогда не кончится

Зер­ка­ла бы­ли всег­да чес­тны с ней. На­чищен­ное хо­лод­ное се­реб­ро и зо­лотис­тая медь не ль­сти­ли, об­на­жая ее под­линную сущ­ность и от­ра­жая ее об­лик. Об­лик нас­ледни­цы ди­нас­тии ма­лень­кой не­зави­симой стра­ны, от­ча­ян­но цеп­лявшей­ся за свои кру­чи и фь­ор­ды. Об­лик, боль­ше под­хо­дящий неп­ри­мет­ной мо­лодень­кой ры­бач­ке с при­чалов Саль­вак­ро­ки, но ни­как не по­мол­влен­ной прин­цессе.
«Ты не го­дишь­ся в ко­роле­вы», - грус­тно шеп­та­ли зер­ка­ла.
«Ты мо­жешь сколь­ко угод­но быть ра­зум­ной, вер­ной и чис­той ду­шой, мо­жешь же­лать лю­дям толь­ко луч­ше­го, яв­лять со­бой об­ра­зец доб­ро­детель­нос­ти и об­ра­зован­ности, но ник­то ни­ког­да не по­любит те­бя – ни бу­дущий суп­руг, ни под­данные. Ты ста­нешь Бе­зоб­разной ко­роле­вой – той, за спи­ной ко­торой со смеш­ка­ми пе­решеп­ты­ва­ют­ся прид­ворные да­мы. Той, на ко­торую с пло­хо скры­ва­емой не­навистью ко­сят­ся млад­шие сес­тры – хо­рошень­кие, как на под­бор. Те­бе не по­вез­ло. Сми­рись с этим, не смот­рись лиш­ний раз в зер­ка­ла».
Но Бе­ат­рис сно­ва и сно­ва пыт­ли­во заг­ля­дыва­ла в зыб­кие глу­бины по­лиро­ван­но­го ме­тал­ла. На­де­ясь не­весть на что. На то, что в один прек­расный день вмес­то чу­дови­ща с бе­лоб­ры­сыми рес­ни­цами и пак­ля­ными во­лоса­ми она уви­дит го­лубог­ла­зую кра­сот­ку с вь­ющи­мися ло­кона­ми цве­та пше­ницы, ка­кие по­ложе­ны вся­кой ис­тинной прин­цессе. Что ми­лосер­дное вме­шатель­ство выс­ших сил ис­пра­вит мел­кие чер­ты ее ли­ца, убе­рет ос­трый нос, ода­рит ее гра­ци­оз­ностью, до­бавит пыш­ности в не­об­хо­димых мес­тах и на­учит ее чувс­тво­вать се­бя ис­тинной жен­щи­ной, а не хо­дячей не­сураз­ностью. Глу­пые, на­ив­ные, дет­ские меч­ты. Она ро­дилась та­кой – и ос­та­нет­ся та­кой. Она нек­ра­сива, с этим при­дет­ся сми­рить­ся. За­то она мо­жет пох­вастать­ся тем, что проч­ла все кни­ги в двор­цо­вой биб­ли­оте­ке, что дер­жится в сед­ле не ху­же прид­ворных ка­вале­ров и спо­соб­на не те­рять при­сутс­твия ду­ха. Бе­ат­рис на опы­те убе­дилась в этом: и ког­да на прош­ло­год­ней осен­ней охо­те на нее вы­летел разъ­ярен­ный ка­бан, и ког­да дя­дюш­ка Ха­ральд сдал­ся ее нас­той­чи­вым прось­бам и взял пле­мян­ни­цу в пла­вание к Ле­дяно­му ар­хи­пела­гу. В пла­вание, ко­торое ока­залось от­нюдь не про­гул­кой на лод­ке по спо­кой­но­му озе­ру, но имен­но тем, что столь кра­соч­но жи­вопи­сали пу­тешес­твен­ни­ки – по­ходом сквозь бу­ри и штор­ма, с прес­ле­дова­ни­ем пи­рат­ско­го суд­на и про­ходом че­рез ко­вар­ные ри­фы. Там ник­то не об­ра­щал вни­мания на ее пол и внеш­ность. Она хо­дила в пот­ре­пан­ном мат­рос­ском кам­зо­ле, об­ши­том рыбь­ей че­шу­ей, и меш­ко­ватых ша­рова­рах, сто­яла вах­ту, учи­лась вя­зать уз­лы и дер­жать в ру­ках копье. Она бы­ла од­ной из рав­ных – не нас­ледной прин­цессой Бе­ат­рис Ор­валь­дской, но Бер­кой, Бе­кой, Бес­сой, юн­гой и маль­чиш­кой на по­бегуш­ках. Ей бы­ло хо­рошо там, на ко­раб­ле под по­лоса­тыми па­руса­ми. Она не хо­тела воз­вра­щать­ся до­мой, меч­та­ла плыть и плыть – ту­да, на за­ок­ра­ин­ную пол­ночь, где оке­ан сры­ва­ет­ся с края зем­ли и мож­но ру­кой кос­нуть­ся звезд.
В этом по­ходе она поз­на­коми­лась с мес­се­ре Дан­ки­лем – ис­сле­дова­телем чу­дес зем­ных и не­бес­ных, че­лове­ком, умуд­рявшем­ся од­новре­мен­но быть и пыт­ли­вым, все под­ме­ча­ющим зем­лезнат­цем, и лов­ким, не ли­шен­ным ци­низ­ма и смет­ли­вос­ти дип­ло­матом при дво­ре ее от­ца. Это бы­ло прек­расное зна­комс­тво и прек­расные дни, но жизнь не­от­вра­тимо бра­ла свое. С нас­тупле­ни­ем зи­мы ко­раб­ли вер­ну­лись в сто­лич­ный порт, Бе­ат­рис сно­ва на­ряди­ли в платье, по­доба­ющее ее ти­тулу, а отец со­об­щил ей, что на май­ское пол­но­луние она вый­дет за­муж. Отец по­нимал ее, нас­коль­ко отец мо­жет по­нимать нес­клад­ную, но ум­ную стар­шую дочь. Он приз­вал ее к се­бе, вдум­чи­во об­су­див все вы­годы и не­дос­татки пред­ло­жен­но­го бра­ка – и за­верив Бе­ат­рис, что не бу­дет нас­та­ивать на сог­ла­сии Бе­ат­рис про­тив ее во­ли. По­раз­мыслив над от­цов­ски­ми ар­гу­мен­та­ми, Бе­ат­рис сог­ла­силась с тем, что зак­лю­чение со­юза пой­дет на поль­зу обе­им го­сударс­твам, что она боль­ше при­об­ре­тет, чем по­теря­ет, что принц Ай­рик – не са­мый худ­ший из ко­ролев­ских от­прыс­ков. Это ни­чего, что он млад­ше ее и не­уме­рен­но ам­би­ци­озен, она на­вер­ня­ка су­ме­ет спра­вить­ся с дур­ны­ми чер­та­ми его ха­рак­те­ра. Ста­нет вто­рой Сваль­дис Муд­рой, не са­мая пло­хая из пер­спек­тив.
«Схо­ди-ка, взгля­ни на при­жиз­ненный пор­трет Сваль­дис, - глум­ли­во по­сове­товал внут­ренний го­лос. – Да­же ес­ли ху­дож­ник поль­стил ей, про­тив оче­вид­но­го не поп­решь. Сваль­дис бы­ла не толь­ко муд­ра, но и весь­ма не­дур­на со­бой. Ты же мо­жешь пох­ва­лить­ся ис­клю­читель­но умом. Но раз­ве муж­чи­нам есть де­ло до жен­ско­го ума? Твой му­женек быс­тро нач­нет из­ме­нять те­бе нап­ра­во и на­лево, вы­нуж­дая те­бя стра­дать. Твой ха­рак­тер ис­портит­ся, ты ста­нешь злой и свар­ли­вой, те­бя про­зовут ко­роно­ван­ной ведь­мой и нач­нут пу­гать тво­им име­нем де­тей. Суп­руг прис­лу­шал­ся бы к те­бе, об­ла­дай ты хо­рошень­кой мор­дочкой или ми­лым го­лос­ком, но у те­бя нет ни то­го, ни дру­гого. По­верь мне, твой брак очень быс­тро ста­нет кош­ма­ром. Раз­вестись с Ай­ри­ком ты не смо­жешь, де­ти у вас вряд ли по­явят­ся – глу­по на­де­ять­ся, что муж всерь­ез по­жела­ет те­бя – и все за­кон­чится тем, что те­бя от­ра­вят или при­режут, ос­во­бож­дая мес­то на тро­не для ко­роле­вы, бо­лее при­ят­ной об­ли­ком и нра­вом».
Ве­тер выл за ок­на­ми, швы­ряя в тол­стые мел­кие ок­на двор­цо­вых по­ко­ев снеж­ные хлопья. Сто­лица жа­лась к зем­ле, ку­та­ясь в рва­ное пок­ры­вало ды­ма из печ­ных труб. Ча­дили за­битые сос­но­выми по­лень­ями ка­мины, чи­хали слу­ги, хны­кали де­ти, вы­ли со­баки. Прин­цесса Бе­ат­рис об­ре­чен­но раз­гля­дыва­ла сши­тые для сва­деб­ных тор­жеств платья – де­лав­шие ее по­хожей на при­наря­жен­ное чу­чело Злой Зи­мы, что сжи­га­ют на пло­щадях в пер­вые дни ве­сен­ней от­те­пели. Она от­ды­хала ду­шой, по­дол­гу бе­седуя с мес­се­ре Дан­ки­лем и раз­гля­дывая вы­чер­ченные на пер­га­мен­тных лис­тах кар­ты даль­них стран. Мес­се­ре Дан­киль пре­бывал в хло­потах – вес­ной ему пред­сто­яло от­пра­вить­ся с боль­шим по­соль­ством на Пол­день, ко дво­ру аль-се­рифе Му­ас­санми­ля. В Шан­да­фар, стра­ну веч­но­го сол­нца, пря­нос­тей и ос­ле­питель­ных цве­тов, бе­лока­мен­ных го­родов и си­него мо­ря. В стра­ну ин­триг и ль­сти­вых улы­бок, та­инс­твен­ных ядов и без­ли­ких, не­уло­вимых убийц. В мир По­луд­ня, по­хожий на сказ­ку – ко дво­ру влас­ти­теля, по­желав­ше­го для сво­его сы­на ру­ки се­вер­ной кра­сави­цы, од­ной из млад­ших сес­тер Бе­ат­рис.
В кон­це зи­мы, как и бы­ло уго­воре­но, принц Ай­рик со сви­той при­был в сто­лицу Ор­валь­да – зна­комить­ся с на­речен­ной. Це­ремо­ния зна­комс­тва бу­дущих суп­ру­гов бы­ла бе­зуп­речно-веж­ли­вой и хо­лод­ной, с про­из­не­сени­ем пред­пи­сан­ных эти­кетом кур­ту­аз­ностей и вру­чени­ем да­ров. Бе­ат­рис ук­радкой пе­реве­ла дух: она го­тови­лась к худ­ше­му, но Ай­рик при близ­ком зна­комс­тве не про­из­вел на нее слиш­ком от­талки­ва­юще­го впе­чат­ле­ния. Он бу­дет неп­ло­хо смот­реть­ся на Тро­не ор­лов, раз­мышля­ла Бе­ат­рис, в ко­роне и с ре­гали­ями. И она ря­дом – бес­цвет­ная, блек­лая осо­ба, су­шеная трес­ка, ко­торой да­же пыш­ные на­ряды не при­дадут то­лики не­об­хо­димо­го ко­ролев­ско­го блес­ка. Уны­лая бу­дет свадь­ба и ко­рона­ция.
Не­казис­тость нас­ледной прин­цессы от­нюдь не оз­на­чала, что она не сле­дила за де­лами дво­ра и не прис­лу­шива­лась к слу­хам, гу­ляв­шим меж прид­ворных. То, о чем она вско­ре уз­на­ла, и че­му по­лучи­ла наг­лядные до­каза­тель­ства в ви­де пе­рех­ва­чен­ных пи­сем и сви­детель­ств зас­лу­жива­ющих до­верия оче­вид­цев, не ста­ло для нее сок­ру­ша­ющей но­востью. Ай­рик зак­ру­тил ин­триж­ку с ее сес­три­цей Хе­леной – ко­торая от­нюдь не бы­ла про­тив и вся­чес­ки вы­казы­вала же­ниху сес­три­цы свое рас­по­ложе­ние. По­гова­рива­ли, что они от­нюдь не ог­ра­ничи­ва­ют­ся про­гул­ка­ми в у­еди­нен­ных угол­ках Олень­его пар­ка и встре­чами при сви­дете­лях.
«Ай­рик и Хе­лена бу­дут выг­ля­деть в ро­лях ко­роля и ко­роле­вы ку­да луч­ше, чем я с Ай­ри­ком», - приз­на­ла Бе­ат­рис. Она не ис­пы­тыва­ла злос­ти или рев­ности по от­но­шению к сес­тре, толь­ко тя­гос­тную, неп­ре­ходя­щую пе­чаль. По­чему столь мно­гое в ми­ре за­висит от внеш­ности? Ведь ми­ну­ет все­го де­сять или пят­надцать быс­трых лет, и та же Хе­лена прев­ра­тит­ся из строй­ной рез­вушки в поч­тенную мат­ро­ну, оза­бочен­ную толь­ко хло­пота­ми о под­раста­ющих де­тях и уте­ка­ющих сквозь паль­цы мо­лодос­ти и кра­соте.
«Я ку­да ум­нее ее, но ко­го это вол­ну­ет? Я ста­ла бы ку­да луч­шей ко­роле­вой, но всем хо­чет­ся неп­ре­мен­но ви­деть на тро­не глу­пова­тую кра­сот­ку. Я мог­ла бы бо­роть­ся, мог­ла бы най­ти спо­соб уда­лить Хе­лену от дво­ра или раз­лу­чить ее с Ай­ри­ком… но за­чем? Ра­ди че­го? Ра­ди неп­рекра­ща­ющей­ся враж­ды с млад­шей сес­трой и сом­ни­тель­ной чес­ти стать не­люби­мой пра­витель­ни­цей? Будь я муж­чи­ной, все бы­ло бы ина­че. Я мог­ла бы са­ма выб­рать се­бе судь­бу и путь, ко­торым ид­ти. Для муж­чи­ны смаз­ли­вая внеш­ность не так уж важ­на… Да, для муж­чи­ны. Но я – жен­щи­на».
Бе­ат­рис раз­мышля­ла над не­ожи­дан­ной и рис­ко­ван­ной иде­ей и так, и эдак. Собс­твен­ные за­мыс­лы пу­гали ее, она нуж­да­лась в под­дер­жке еди­номыш­ленни­ка – и ре­шила, что мо­жет об­ра­тить­ся за по­мощью к мес­се­ре Дан­ки­лю.
- Это не­воз­можно, - за­явил, выс­лу­шав ее, гос­по­дин пос­ланник. – По­думай­те са­ми, прин­цесса, сколь­ко шу­ма вы­зовет ва­ше не­ожи­дан­ное ис­чезно­вение. Вас нач­нут ис­кать по всем до­рогам, вы не смо­жете ни по­кинуть стра­ну, ни най­ти ук­ры­тия, ста­нете веч­ной бег­лянкой без дру­зей и прис­та­нища. Я со­чувс­твую вам, но это со­вер­шенно не­мыс­ли­мо. Будь­те стой­кой и при­мите ва­шу судь­бу с дос­то­инс­твом. Ду­май­те о стра­не и ее на­роде, мо­жет, эта мысль под­держит вас…
- А ес­ли бы не бы­ло ни­како­го не­ожи­дан­но­го ис­чезно­вения? – воз­ра­зила за­детая за жи­вое Бе­ат­рис. – Пред­ста­вим, что я пе­ред са­мой свадь­бой скон­ча­лась от бе­лой не­мочи… или на вре­мя уда­лилась к Мол­ча­ливым сес­трам в по­ис­ках ду­шев­но­го по­коя? – она не со­бира­лась го­ворить об этом, но не­ожи­дан­но для са­мой се­бя у нее выр­ва­лось: - Мес­се­ре Дан­киль, вы же до­гады­ва­етесь, ка­кая участь ме­ня ожи­да­ет. Зна­ете, о чем уже дав­но го­ворят при дво­ре. Прин­цу ку­да бо­лее по ду­ше моя сес­тра, чем я, на­род ме­ня не­долюб­ли­ва­ет, и впе­реди ме­ня ждут го­ды ра­зоча­рова­ний и оди­ночес­тва. Да, Соз­да­тель не обе­щал жен­щи­нам лег­кой жиз­ни, но… но не­уже­ли я так и дол­жна про­вес­ти ос­та­ток жиз­ни под зам­ком в даль­ней баш­не, ни­чего не зная и ни­чего не ви­дя? По­моги­те мне! – Бе­ат­рис по­нима­ла, что сей­час раз­ры­да­ет­ся, а это уже ни­куда не го­дилось. – Я ни­кому не же­лаю зла, пусть Ай­рик и Хе­лена по­женят­ся и унас­ле­ду­ют все, но по­моги­те мне у­ехать от­сю­да!
- Я не… - мес­се­ре Дан­киль не до­гово­рил, за­думав­шись. Бе­ат­рис по­нима­ла: он по­видал ку­да боль­ше нее, и сей­час взве­шива­ет шан­сы на то, что бе­зум­ный план увен­ча­ет­ся ус­пе­хом. – Ва­ше вы­сочес­тво, я не раз имел воз­можность убе­дить­ся в ва­шем ред­кос­тном для жен­щи­ны здра­вомыс­лии… и хо­чу уз­нать – в пол­ной ли ме­ре вы осоз­на­ете пос­ледс­твия то­го, на что ре­ша­етесь? Ко­рона – не та вещь, ко­торую мож­но с лег­костью от­дать дру­гому. Вы ро­дились в ко­ролев­ской семье, вы при­над­ле­жите сво­ему име­ни – и, ес­ли вы ос­та­вите стра­ну, вы ста­нете ни­кем и ни­чем. Бу­дете все­го лишь оди­нокой жен­щи­ной в пу­ти, без род­ни, без знат­но­го име­ни и за­щиты.
- А мо­жет, я по­лучу шанс стать са­мой со­бой, - не­реши­тель­но про­из­несла Бе­ат­рис. – И к то­му же я не… я не со­бира­юсь ос­та­вать­ся жен­щи­ной. Я ста­ну кем-то дру­гим, а вы мне по­може­те. Ведь по­може­те же, мес­се­ре Дан­киль? – она в от­ча­янии смот­ре­ла на со­бесед­ни­ка, по­нимая, сколь жал­кое зре­лище сей­час пред­став­ля­ет: – Я не хо­чу этой свадь­бы, не хо­чу ко­ролев­ской ко­роны! За­бери­те ме­ня с со­бой, уве­зите от­сю­да – и вот уви­дите, все толь­ко по­раду­ют­ся мо­ему ис­чезно­вению!
- Но как же ваш отец? – на­пом­нил мес­се­ре Дан­киль. Бе­ат­рис при­куси­ла гу­бу – при­кос­но­вение к этой стру­не бы­ло на­ибо­лее бо­лез­ненным. – Ведь го­сударь лю­бит вас, та­кой, ка­кая вы есть, прос­то по­тому что вы – его ди­тя, а не толь­ко средс­тво до­бить­ся сво­их це­лей. По­гово­рите с ним, объ­яс­ни­те, что вы не же­ла­ете это­го за­мужес­тва и, мо­жет, он пой­дет вам навс­тре­чу. Ай­ри­ку пред­ло­жат ру­ку ва­шей сес­тры, все ус­тро­ит­ся на­илуч­шим об­ра­зом…
- Нет, - уп­ря­мо по­кача­ла го­ловой Бе­ат­рис. – Он ре­шит, что на ме­ня на­пала обыч­ная де­вичья блажь. Ему ну­жен этот брак, и он не ус­ту­пит. Я от­прав­люсь в па­лом­ни­чес­тво к Мол­ча­ливым сес­трам и ти­хо сги­ну. Ко все­об­ще­му об­легче­нию. По­жалуй­ста, не на­до ль­стить и лгать, го­воря, что мно­гие заль­ют­ся по мне сле­зами. Прин­цесса-дур­нушка, где это ви­дано, и ко­му я сда­лась – та­кая? – она по­дер­га­ла се­бя за вы­бив­шу­юся пряд­ку, жес­ткую и бес­цвет­ную.

Прев­ра­тить­ся в муж­чи­ну ока­залось не так уж слож­но. Для на­чала – за­быть о сво­ей преж­ней лич­ности и всег­да дер­жать в уме но­вое имя. Она про­води­ла дос­та­точ­но мно­го вре­мени с маль­чи­ками из хо­роших се­мей, слу­жив­ши­ми при дво­ре в ка­чес­тве па­жей и слуг, неп­ло­хо изу­чила их обя­зан­ности, и зна­ла, что от нее тре­бу­ет­ся – быть всег­да ря­дом, быть на­гото­ве, не по­пада­ясь на гла­за. Все­го лишь нев­зрач­ный и нес­клад­ный юнец, один из мно­гих в по­соль­стве мес­се­ре Дан­ки­ля, не гну­ша­ющий­ся лю­бой ра­боты и ни­ког­да не от­лы­нива­ющий. Бар­ра Хальм, от­прыск ма­ло­из­вес­тно­го и не­бога­того се­мей­ства, взя­тый в ус­лу­жение из-за дав­не­го зна­комс­тва гос­по­дина пос­ланни­ка с его се­мей­ством.
Ис­чезно­вение прин­цессы Бе­ат­рис и в са­мом де­ле не выз­ва­ло ли­хора­доч­ных по­ис­ков и вол­ны слу­хов. Не­задол­го до свадь­бы прин­цесса с ма­лой сви­той от­пра­вилась на­нес­ти ви­зит в мо­нас­тырь Мол­ча­ливых сес­тер – и не вер­ну­лась. Бе­ат­рис ис­ка­ли, но без осо­бого ста­рания – а Бар­ра ехал по рас­кисшей от ве­сен­них па­вод­ков до­роге на юг и чувс­тво­вал се­бя счас­тли­вей­шим из смер­тных. Боль­ше нет ни­каких ус­ловнос­тей, ни­каких зап­ре­тов, ни­какой глу­хой, ще­мящей тос­ки. Ог­ромное не­бо над го­ловой и рас­цве­та­ющий мир вок­руг. Го­рода, де­рев­ни, зам­ки, пос­то­ялые дво­ры, ле­са, ре­ки и го­ры. Мир. Жизнь. Сво­бода. Ей ведь так нем­но­го тре­бова­лось. Она не тос­ко­вала о том, что на­зыва­ла «сво­ей прош­лой жизнью», вся­кий ве­чер, за­сыпая, меч­та­ла о чу­десах но­вого дня – и мир щед­ро оп­равды­вал ее ожи­дания.
Нес­пешно дви­гав­ше­еся по­соль­ство пе­ресек­ло гра­ницу Шан­да­фара, от­ме­чен­ную ог­ромны­ми из­ва­яни­ями кры­латых ль­вов, пот­рескав­шихся и по­дер­ну­тых зе­ленью мха. Бар­ра вер­тел го­ловой, изум­ленно та­ращил­ся по сто­ронам – впро­чем, он не был ис­клю­чени­ем, ведь нем­но­гие из се­верян мог­ли пох­вастать­ся тем, что за­бира­лись так да­леко на юг. Буй­ство рас­пуска­ющей­ся лис­твы и цве­тов, от бе­лых до ог­ненно-крас­ных и зо­лотых, свер­ка­ние нег­лу­боких, стре­митель­ных гор­ных рек, на­пол­ненный све­жестью и аро­мата­ми нез­на­комых цве­тов воз­дух. Лю­ди ша­лели от за­пахов, от слад­ко­го вку­са мо­лодо­го ви­на и неп­ри­выч­ных фрук­тов, от от­кры­ва­ющих­ся за каж­дым но­вым гор­ным пе­рева­лом и по­воро­том до­роги ви­дов. Гла­за, при­вык­шие к роб­ким, рас­плыв­ча­тым по­луто­нам го­лубо­го и блек­ло-зе­лено­го, в рас­те­рян­ности взи­рали на пес­трое, оше­ломи­тель­ное, на­зой­ли­во-ос­ле­питель­ное мно­гоц­ветье юж­ных рас­те­ний. На пос­трой­ки зо­лотис­то­го кам­ня, рас­пи­сан­ные или вы­ложен­ные мо­за­икой всех цве­тов ра­дуги. Бар­ра-Бе­ат­рис соч­ла, что в ми­ре нет стра­ны, прек­раснее этой – и не­важ­но, что на обо­чинах до­роги клян­чат по­да­яние ни­щие в лох­моть­ях, что бла­го­уха­ние цве­тов скры­ва­ет вонь пе­рег­ноя и от­бро­сов, что но­чами к по­соль­ско­му ла­герю под­кра­дыва­ют­ся оди­чав­шие псы и по­жира­ют все, что уда­ет­ся стя­нуть у лю­дей. Это не­из­бежно в лю­бой стра­не и ни­чуть не ума­ля­ет кра­соты по­луден­но­го края.
Им яви­лась сто­лица, Фес­са­ран, ог­ромный го­род на бе­регу блед­но-го­лубо­го озе­ра, лю­бу­ющий­ся сво­им оп­ро­кину­тым от­ра­жени­ем. Го­род вы­чур­ных ба­шен и плав­но изог­ну­тых арок, го­род бе­лиз­ны и си­невы, от­те­нен­ных зе­ленью са­дов, по­золо­той крыш и ох­рой двор­цо­вых стен. Го­род – дра­гоцен­ность в об­рамле­нии зо­лотой оп­ра­вы пес­ков. Под впе­чат­ле­ни­ем уви­ден­но­го Бар­ра на нес­коль­ко ча­сов по­терял дар ре­чи и пре­ис­полнил­ся ти­хого вос­хи­щения, за­пол­нивше­го его, как пус­той со­суд, от пя­ток до ма­куш­ки. Что в срав­не­нии с этим ра­дос­тным ве­лико­лепи­ем зна­чили хму­рые гра­нит­ные ска­лы и сум­рачные хвой­ные ле­са ос­тавшей­ся так да­леко ро­дины Бе­ат­рис? Как свин­цо­во-се­рое мо­ре мог­ло срав­нить­ся с би­рюзо­вой гладью озе­ра под сте­нами Фес­са­рана, го­рода, не ве­да­юще­го о том, что та­кое зи­ма дли­ной в пол­го­да и суг­ро­бы вы­ше че­лове­чес­ко­го рос­та?
Се­вер­ное по­соль­ство раз­мести­ли во Двор­це Оле­ан­дров, од­ном из мно­гочис­ленных фли­гелей двор­ца пра­вите­ля, за­путан­ном до­ме со мно­жес­твом за­лов и ком­на­тушек, бал­кончи­ков, внут­ренних дво­ров, уто­па­ющих в ви­ног­радных ло­зах и тре­пещу­щих на вет­ру ро­зовых соц­ве­ти­ях мес­тно­го вь­юн­ка. Бар­ра ста­ратель­но пы­тал­ся опи­сывать и за­рисо­вывать все уви­ден­ное, при­ходя в от­ча­яние от ску­дос­ти сло­вар­но­го за­паса, не поз­во­ляв­ше­го в точ­ности жи­вопи­сать все раз­но­об­ра­зие цве­товых от­тенков, и нес­по­соб­ности кра­сок пе­редать неж­ную вос­ко­вую пре­лесть рас­пуска­ющих­ся бу­тонов оле­ан­дра в плот­ных зе­леных листь­ях.
Це­ремон­ный, по­хожих в сво­их зат­канных зо­лотом оде­яни­ях на ожив­шую и го­воря­щую ста­тую пос­ланник из двор­ца со­об­щил о том, что гря­дущим ут­ром ино­зем­цам вы­падет ве­ликая честь быть пред­став­ленны­ми ве­лико­му и ис­полнен­но­му доб­ро­детель­нос­ти аль-се­рифе Му­ас­санми­лю, и эми­ру Вак­ка­су, его сы­ну-нас­ледни­ку, ко­торо­му, собс­твен­но, и пред­назна­чена ру­ка прин­цессы с По­луно­чи.
- Бар­ра, ты то­же идешь, - за­явил мес­се­ре Дан­киль. Иног­да Бе­ат­рис ка­залось, что поч­тенный уче­ный и дип­ло­мат за вре­мя дол­го­го пу­ти умуд­рился по­забыть о том, кем на са­мом де­ле яв­ля­ет­ся его до­верен­ный пи­сец и слу­га. Мес­се­ре Дан­киль от­но­сил­ся к Бар­ре имен­но так, как умуд­ренный жизнью и опы­том ца­ред­во­рец дол­жен от­но­сить­ся к поз­на­юще­му мир юно­ше, нас­тавляя, нап­равляя и под­ска­зывая. Он ни ра­зу не поп­рекнул Бе­ат­рис ее су­мас­брод­ным пос­тупком, ни ра­зу не на­пом­нил прин­цессе о том, кто она есть на са­мом де­ле, и да­же не от­ру­гал ее, ког­да ра­ди со­от­ветс­твия об­ра­зу Бар­ра чу­довищ­но на­пил­ся в ком­па­нии по­соль­ской мо­лоде­жи. – При­готовь­ся, бу­дешь за­писы­вать все ска­зан­ное. Зай­мись изу­чени­ем здеш­них язы­ков – у нас име­ет­ся тол­мач, но лиш­ние гла­за, уши и быс­трые но­ги от­нюдь не по­меша­ют. Мы про­будем в Фес­са­ране не мень­ше по­луго­да, и те­бе сто­ит об­за­вес­тись зна­комс­тва­ми сре­ди го­рожан… и сре­ди двор­цо­вых оби­тате­лей, ес­ли по­везет.
- Ко­неч­но, мес­се­ре, - сог­ласно кив­нул Бар­ра. Да­бы стать по­хожей на муж­чи­ну, Бе­ат­рис под ко­рень об­ре­зала свою жид­ко­ватую ко­су, и те­перь хо­дила с рас­тре­пан­ной чел­кой и тор­ча­щими со­ломен­ны­ми вих­ра­ми.
- Но будь ос­то­рож­нее, - мес­се­ре Дан­киль зап­нулся, в яв­ном зат­рудне­нии под­би­рая сло­ва. – Здесь дру­гие нра­вы, и… гм… те­бя мо­гут счесть из­лишне прив­ле­катель­ным и… гм, кхм… де­лать пред­ло­жения, от ко­торых луч­ше от­ка­зать­ся сра­зу и на­от­рез.
- Я же на чу­чело сма­хиваю, - хмык­нул Бар­ра. Не­оце­нимое пре­иму­щес­тво муж­чин, как по­няла те­перь Бе­ат­рис, сос­то­яло в том, что они мог­ли не стес­нять­ся в вы­раже­ни­ях и на­зывать ве­щи сво­ими име­нами. – Сом­не­ва­юсь, что­бы кто-ни­будь из здеш­них гос­под по­жела­ет ме­ня до­мог­нуть­ся. У них для это­го слиш­ком хо­роший вкус, мес­се­ре.
- И все-та­ки – не за­бывай ог­ля­дывать­ся на спи­ну, - нах­му­рил­ся Дан­киль.
Зал, где при­нима­ли пос­ланцев с По­луно­чи, был зо­лотым и бе­лос­нежным. Рез­ной мра­мор на­поми­нал кру­жев­ное хит­рос­пле­тение, сквозь встав­ленные в тон­кие пе­реп­ле­ты зо­лотых ре­шеток раз­ноцвет­ные плас­ти­ны слю­ды и дра­гоцен­ных кам­ней прос­ве­чива­ло сол­нце, на­пол­няя зал тон­чай­ши­ми пе­рели­вами ра­дуж­но­го све­та. Сто­яв­ший по­зади всех со сво­им пе­ренос­ным сто­ликом, стоп­ка­ми пер­га­мен­тных лис­тов и чер­ниль­ным при­бором Бар­ра ог­ля­дывал­ся, лю­бу­ясь иг­рой сол­нечных зай­чи­ков на тка­ном шел­ке оде­яний южан, прис­лу­шива­ясь к их го­лосам – гор­танным и кле­кочу­щим, к их язы­ку с оби­ли­ем про­тяж­ных глас­ных. Без­на­казан­но раз­гля­дывая учас­тни­ков пе­рего­воров – ста­рого аль-се­рифе Му­ас­санми­ля, груз­но­го, се­дого, чем-то по­хоже­го на об­рюз­гше­го сто­роже­вого пса, чьи клы­ки уже из­рядно при­тупи­лись, но ко­торый все еще опа­сен и си­лен. Вак­кас, его сын был так хо­рош со­бой, что Бе­ат­рис не сом­не­валась – лю­бая из ее сес­тер с виз­гом па­ла бы к но­гам южа­нина, умо­ляя ос­та­новить бла­гос­клон­ный взор имен­но на ней.
Бар­ра упус­тил миг, ког­да из-за ка­мен­но­го кру­жева ко­лонн выс­коль­зну­ла жен­щи­на, прес­по­кой­но усев­ша­яся на по­душ­ки ря­дом с мо­лодым нас­ледни­ком аль-се­рифе. Жен­щи­на в шел­ках вин­но-ало­го и би­рюзо­вого от­тенков, рас­ши­тых се­реб­ром, в об­ла­ке оран­же­вых и си­рене­вых ву­алей. С во­допа­дом па­да­ющих на спи­ну ис­си­ня-чер­ных куд­рей, пе­реп­ле­тен­ных зо­лоты­ми ни­тями, и соп­ро­вож­да­емая ти­хим зво­ном бу­бен­цов на об­ви­ва­ющих ее за­пястья и ло­дыж­ки брас­ле­тах. Со сво­его мес­та Бар­ра ви­дел тем­ные гла­за, под­ве­ден­ные зо­лотой пылью, гла­за лу­каво­го, кап­ризно­го, уве­рен­но­го в се­бе соз­да­ния, и алые гу­бы – слиш­ком яр­кие, слиш­ком вы­зыва­ющие. Жен­щи­на за­гово­рила с аль-се­рифе, поч­ти­тель­но и вмес­те с тем нас­мешли­во, быс­тро и изящ­но жес­ти­кули­руя – ее паль­цы тан­це­вали в воз­ду­хе, пле­тя нез­ри­мый узор и нес­терпи­мо свер­кая пер­стя­ми. Пти­ца из не­бес­ных са­дов, ми­молет­но при­сев­шая на вет­ку, приг­ла­дить пе­рыш­ки.
«На­вер­ное, это же­на аль-се­рифе. Или лю­бимая на­лож­ни­ца. Или дочь. Та­кая кра­сави­ца, что гла­зами боль­но. У нас на та­кую жен­щи­ну смот­ре­ли бы, как на со­шед­шую с не­бес древ­нюю бо­гиню. И воз­не­нави­дели бы за то, что она так вы­зыва­юще, так над­менно кра­сива».
- Аме­ера Аль­заб­ра-Фе, что оз­на­ча­ет - прин­цесса, по­доб­ная звез­дам, - наз­вал имя южан­ки мес­се­ре Дан­киль, ког­да Бар­ра пос­ле а­уди­ен­ции рис­кнул спро­сить его о прек­расной жен­щи­не. – Так­же из­вес­тная как Коб­ра в цве­тах. Од­на из до­черей аль-се­рифе, по слу­хам, ус­пешно со­пер­ни­ча­ющая с его сы­ном за пра­во нас­ле­дова­ния. Весь­ма не­за­уряд­ная осо­ба – и я до­рого бы дал, что­бы прив­лечь ее на свою сто­рону. Но прин­цесса Аль­заб­ра ис­пы­тыва­ет к чу­жезем­цам не­объ­яс­ни­мую неп­ри­язнь, и я ни­чуть не удив­люсь, ес­ли она бу­дет про­тиво­дей­ство­вать за­мыс­лам сво­его от­ца. Дер­жись от нее по­даль­ше – впро­чем, ты все рав­но вряд ли сно­ва уви­дишь ее. Жен­щи­ны аль-се­рифе жи­вут на сво­ей по­лови­не и ред­ко вы­ходят от­ту­да.
Дво­рец Оле­ан­дров, как уже вы­яс­нил Бар­ра, при­мыкал к ог­ромно­му гра­нато­вому са­ду – где по усы­пан­ным цвет­ным пес­ком тро­пин­кам сре­ди цве­тущих кус­тов всег­да про­гули­вал­ся кто-ни­будь из прид­ворных обо­его по­ла, где наз­на­чались сви­дания, встре­чи и по­един­ки, где зак­лю­чались сдел­ки и раз­би­вались сер­дца. Бар­ра час­тень­ко на­веды­вал­ся ту­да - во имя ис­полне­ния по­руче­ния мес­се­ре Дан­ки­ля и бо­рясь с ро­бостью. За­бав­ный маль­чиш­ка-ино­земец, пло­хо вла­де­ющий язы­ком, но ста­ра­ющий­ся ис­пра­вить этот не­дос­та­ток, вни­матель­ный и хо­рошо вос­пи­тан­ный – Бар­ре хо­телось, что­бы его вос­при­нима­ли имен­но так.
Ве­лико­леп­ная аме­ера Аль­заб­ра-Фе то­же по­яв­ля­лась в са­дах – в соп­ро­вож­де­нии пес­трой стай­ки слу­жанок не то до­верен­ных под­руг и хму­рых страж­ни­ков, всег­да ок­ру­жен­ная сви­той вос­хи­щен­ных муж­чин, зве­ня ко­локоль­ца­ми брас­ле­тов и хрус­та­лем го­лос­ка, пре­ис­полнен­но­го веж­ли­вой смеш­ли­вос­ти и кол­кости смер­тель­но ос­трых ро­зовых ши­пов. Бар­ра смот­рел на нее из­да­лека, не пы­та­ясь приб­ли­зить­ся, наб­лю­дая, лю­бу­ясь, и за­дава­ясь стран­ным воп­ро­сом: чь­ими гла­зами он смот­рит на эту рос­кошную жен­щи­ну из чу­жих кра­ев? Гла­зами Бар­ры Халь­ма, по­соль­ско­го пис­ца, или гла­зами Бе­ат­рис Ор­валь­дской, не­сос­то­яв­шей­ся ко­роле­вы ма­лень­ко­го по­луноч­но­го ко­ролевс­тва?
Дочь аль-се­рифе все­цело оп­равды­вала дан­ное ей проз­ви­ще «Коб­ры, та­ящей­ся в цве­тах». Лю­ди бы­ли для нее лишь по­доби­ем фи­гурок на дос­ке для иг­ры в пар­ше­зи, «Зам­ки и до­роги», фи­гурок из ян­та­ря, слов­ной кос­ти и зо­лота. Она ис­кусно и лов­ко пе­рес­тавля­ла их по сво­ему ус­мотре­нию, стал­ки­вая сво­их пок­лонни­ков меж­ду со­бой, из­бавля­ясь от тех, к ко­му ут­ра­чива­ла ин­те­рес и кто по­казал­ся ей не­дос­та­точ­но за­нима­тель­ны, с лег­костью прив­ле­кая вза­мен но­вых.
Се­год­ня она все­цело бла­гово­лила од­но­му – и счас­тлив­чик мгно­вен­но ока­зывал­ся пред­ме­том за­вис­ти всех ос­таль­ных по­чита­телей нес­равнен­ной Аль­заб­ры-Фе – а на­зав­тра за­быва­ла о преж­нем фа­вори­те в поль­зу но­вого. Бар­ра ни­как не мог пос­тичь по­доп­ле­ки ее дей­ствий. Бы­ла ли аме­ера жес­то­ка по при­роде сво­ей или прос­то за­бав­ля­лась все­ми дос­тупны­ми жен­щи­не спо­соба­ми, из­во­дя воз­ды­хате­лей кап­ри­зами и не­пос­то­янс­твом? Бар­ра счел Аль­заб­ру-Фе ис­тинным оли­цет­во­рени­ем кра­сави­цы по­луден­ных стран – та­кая же изу­митель­ная, как го­род, в ко­тором она жи­ла, та­кая же за­гадоч­ная и жес­то­кая.
Да­мы се­вера по срав­не­нию с ней ка­зались скот­ни­цами и пас­тушка­ми, вы­рядив­ши­мися в вуль­гар­но рос­кошные на­ряды и с тру­дом ус­во­ив­ши­ми не­кое по­добие хо­роших ма­нер. Да­мы се­вера об­ла­дали та­лан­том от­ка­зывать ка­вале­ру так, что он чувс­тво­вал се­бя ос­час­тлив­ленным. Не уме­ли от­пускать столь изыс­канных ос­трот, где в рав­ной сте­пени сме­шива­лись ль­сти­вый мед и ядо­витая от­ра­ва. Не уме­ли вот так смот­реть сквозь по­лу­опу­щен­ные рес­ни­цы, неб­режно иг­рая низ­кой дра­гоцен­ных кам­ней. Не уме­ли быть жен­щи­нами, по­доб­ны­ми Аль­заб­ре-Фе.
Бар­ра был уве­рен, что прин­цесса не за­меча­ет его, как не об­ра­ща­ет вни­мания на са­довые ста­туи и фон­та­ны. Вряд ли не­казис­тый пи­сец заг­ра­нич­но­го по­соль­ства спо­собен чем-то за­ин­те­ресо­вать ее. Да и о чем ей го­ворить с ним – при­нимая по вни­мание то об­сто­ятель­ство, что из раз­го­воров ок­ру­жа­ющих Бар­ра по­ка с тру­дом по­нимал два сло­ва из пя­ти?
Од­на­ко в один из дней Аль­заб­ра-Фе по­вели­тель­но ше­вель­ну­ла паль­чи­ком, и од­на из ее слу­жанок мел­ки­ми шаж­ка­ми нап­ра­вилась к скром­но­му пис­цу, про­шелес­тев:
- Все­милос­ти­вей­шая аме­ера же­ла­ет по­бесе­довать с то­бой, чу­жезе­мец.
- Ты по­хож на тень – всег­да пря­чешь­ся от яр­ко­го сол­нца и так жа­лос­тно смот­ришь из­да­лека, - с неж­ной и рас­се­ян­ной улыб­кой поп­ри­ветс­тво­вала не чу­яв­ше­го под со­бой ос­лабших ног Бар­ру Аль­заб­ра-Фе. – И я не в си­лах ре­шить, уми­ля­ет это ме­ня или раз­дра­жа­ет. Как твое имя, тень?
- Бар­ра Хальм, бла­город­ная гос­по­жа аме­ера, - у Бар­ры все же хва­тило сил взять се­бя в ру­ки, не за­икать­ся, не дро­жать го­лосом – и не под­ни­мать взгля­да вы­ше края рас­ши­тых жем­чу­гом и аме­тис­та­ми юбок прин­цессы Фес­са­рана.
- О, да тень уме­ет раз­го­вари­вать! – на­иг­ранно вос­хи­тилась Аль­заб­ра-Фе. – Ну так са­дись и по­гово­ри со мной! – она по­вели­тель­но ука­зала паль­цем на рас­ши­тую по­душеч­ку, бро­шен­ную на пе­сок ал­леи к ее ту­фель­кам.
Бар­ра сел и пос­лушно за­гово­рил, слы­ша свой го­лос – до­лета­ющее из­да­лека мо­нотон­ное буб­не­ние. Аме­ера расс­пра­шива­ла его о по­луноч­ных кра­ях и та­мош­них обы­ча­ях, о том, ка­ковы жи­вущие там жен­щи­ны и муж­чи­ны, о зве­рях и при­роде, о муд­ре­цах и пра­вите­лях. Бар­ра знал, с ка­кой лег­костью Аль­заб­ра-Фе на­тяги­ва­ет на ли­цо мас­ку прит­ворной за­ин­те­ресо­ван­ности – од­на­ко она не про­гоня­ла его, слу­шала, чуть скло­нив на­бок го­лову. Сол­нечные ис­кры иг­ра­ли на ее серь­гах, тя­желых зо­лотых коль­цах, осы­пан­ных сап­фи­ровой крош­кой. Он чувс­тво­вал сгу­ща­ющу­юся над сво­ей го­ловой не­нависть – гро­зовое об­ла­ко не­навис­ти тех, у ко­го он ук­рал вни­мание прин­цессы, он, чу­жак, ино­земец, год­ный толь­ко на то, что­бы быть пред­ме­том нас­ме­шек.
- Тра­диции не поз­во­ля­ют до­черям аль-се­рифе дер­жать в ус­лу­жении муж­чин, ина­че бы я неп­ре­мен­но заб­ра­ла те­бя у тво­его гос­по­дина, - Аль­заб­ра-Фе под­ня­ла ру­ку, пре­рывая раз­го­вор, улыб­ну­лась. – Я до­воль­на. При­ходи в са­ды, Бар­ра, и боль­ше не со­зер­цай ме­ня та­ким тос­кли­вым взгля­дом. И кош­кам раз­ре­шено смот­реть на пра­вите­ля – так у вас го­ворят?
Она уш­ла, на­ряд­ная и бла­го­уха­ющая, ок­ру­жен­ная тол­пой слу­жанок, ль­сте­цов и обо­жате­лей. Бар­ра ос­тался си­деть на по­душ­ке, при­от­крыв рот и по­терян­но гля­дя ей вслед.
По­душ­ку он унес с со­бой – по­душ­ку с вы­шиты­ми на ней ро­зами и ли­ли­ями, с кап­ля­ми ро­сы из хрус­та­ля и вы­шиты­ми зо­лотой нитью про­жил­ка­ми на сте­бель­ках. Бар­ра хра­нил этот слу­чай­ный по­дарок, ко­торый ни­чего не оз­на­чал, ко­торый вы­шила без­вес­тная ру­кодель­ни­ца в двор­цо­вых мас­тер­ских – но ко­торый те­перь при­над­ле­жал ему.
При­ходя в са­ды, Аль­заб­ра-Фе те­перь всег­да уде­ляла нем­но­го вре­мени бе­седе с чу­жес­тран­цем – вет­ре­ная и лег­ко­мыс­ленная, она по­рой мог­ла ста­новить­ся серь­ез­ной, но тут же на­чина­ла сме­ять­ся не­вер­но­му вы­гово­ру Бар­ры, поп­равляя его про­из­но­шение и уве­ряя, что с каж­дым днем он изъ­яс­ня­ет­ся на на­речии Шан­да­фара все луч­ше и луч­ше. Она не ко­кет­ни­чала с ним и не за­иг­ры­вала, Бар­ра не знал, огор­чится ли она, ес­ли в по­ложен­ный час ее слу­жан­ки не оты­щут его в са­дах, вспом­нит ли она его, ког­да он у­едет – или тут же вы­чер­кнет из па­мяти?
Бар­ра вновь на­чал тер­зать­ся не­от­ступ­ным воп­ро­сом: что ста­нет­ся с ним даль­ше? Пе­рего­воры шли ус­пешно, мес­се­ре Дан­киль знал свое де­ло и прек­расно спра­вил­ся с воз­ло­жен­ной на не­го мис­си­ей, по­соль­ство вско­ре нап­ра­вит­ся об­ратно, уво­зя под­пи­сан­ные гра­моты и вы­пол­ненный луч­шим прид­ворным ху­дож­ни­ком пор­трет эми­ра Вак­ка­са. Как пос­ту­пить ему – вер­нуть­ся с мес­се­ре Дан­ки­лем об­ратно на ро­дину? Или ос­тать­ся здесь, в Фес­са­ране, под­ле дво­ра аль-се­рифе и прек­расной прин­цессы-аме­еры? Пол­но, кто раз­ре­шит пис­цу и даль­ше жить во Двор­це Оле­ан­дров? Рис­кнуть поп­ро­сить аме­еру о про­тек­ции, о мес­те при дво­ре – са­мом скром­ном и не­замет­ном? Да кто он та­кой, что­бы об­ре­менять ее сво­ими прось­ба­ми? До сих пор ему вез­ло, но кто по­ручит­ся, что Бар­ра и даль­ше сох­ра­нит свой сек­рет? Ин­те­рес­но, что го­ворит­ся в за­конах Шан­да­фара ка­сатель­но жен­щин, скры­ва­ющих свой ис­тинный пол и при­киды­ва­ющих­ся муж­чи­нами?
Бар­ра по­нимал, что влип. Он убе­жал из род­ной стра­ны, но не смог убе­жать от са­мого се­бя. Он оча­рован Коб­рой в цве­тах и стал за­лож­ни­ком собс­твен­но­го за­мыс­ла. Не­воз­можно и страш­но приз­нать­ся, нель­зя у­ехать, нель­зя ос­та­вать­ся. Как бы де­ло не обер­ну­лось так, что чу­жезем­цу при­дет­ся по­бирать­ся на ули­цах Фес­са­рана – где его ра­но или поз­дно при­кон­чат. Бар­ра хо­дил сам не свой, все ва­лилось у не­го из рук, в каж­дом зер­ка­ле или вод­ной гла­ди ему ви­делось ли­цо Аль­заб­ры-Фе, он не по­нимал, кто он те­перь – муж­чи­на или жен­щи­на. Чь­ими чувс­тва­ми жи­вет и чьи страс­ти ис­пы­тыва­ет?
Гра­нато­вые са­ды бы­ли неп­ри­выч­но ти­хи и без­людны. Бар­ра триж­ды обо­шел ог­ромный парк, но так и не встре­тил ни Аль­заб­ру-Фе, ни ко­го-ни­будь из ее свит­ских де­вушек. По­ка его не ок­ликну­ли со сто­роны уто­па­юще­го в зе­лени са­дово­го па­виль­она – ок­ликну­ли ти­хо и бо­яз­ли­во, опа­са­ясь сто­рон­них ушей. Бар­ра уз­нал де­вицу, что зва­ла его из-под прик­ры­тия тя­желых вет­вей – Мэй-Силь, преж­де смеш­ли­вая и го­вор­ли­вая, те­перь выг­ля­дела блед­ной и пе­репу­ган­ной.
- У гос­по­жи бе­да, - быс­трым ше­потом про­гово­рила она, ког­да Бар­ра взбе­жал к ней на тер­ра­су. – Она зо­вет те­бя. Но на­роч­но ве­лела до­бавить – ес­ли не пой­дешь, она пой­мет, - Мэй-Силь ком­ка­ла в ру­ках рас­ши­тый пла­ток и зат­равлен­но ози­ралась при ма­лей­шем зву­ке. – Я про­веду те­бя к ней, ес­ли ты не…
- Идем, - Бар­ра не стал расс­пра­шивать, что стряс­лось и ка­кие го­рес­ти нав­лекла на се­бя аме­ера. Все рав­но Мэй-Силь ни­чего не смо­жет ему тол­ком рас­ска­зать. С не­го дос­та­точ­но, что Аль­заб­ра-Фе вспом­ни­ла о нем и поз­ва­ла на по­мощь.
Слу­жан­ка со всех ног при­пус­ти­ла че­рез сад, пред­по­читая ал­ле­ям – ук­ромные тро­пин­ки, и пос­те­пен­но за­бирая к вы­сокой сте­не, от­де­ляв­шей двор­цо­вый ком­плекс от го­род­ских квар­та­лов. Бар­ра сле­довал за ней – и Мэй-Силь при­вела его на са­мую обыч­ную ко­нюш­ню, где ржа­ли и топ­та­лись осед­ланные ло­шади. В прос­торном дво­ре соб­ра­лось не мень­ше двух дю­жин че­ловек, и сре­ди них бы­ла аме­ера – в муж­ском охот­ничь­ем на­ряде, ту­го пе­ретя­нутом по­ясом, с зап­ле­тен­ны­ми в ту­гую ко­су чер­ны­ми во­лоса­ми, и с лег­кой саб­лей, бол­тавшей­ся в нож­нах на по­ясе.
- Я у­ез­жаю, Бар­ра, - ко­рот­ко и су­хо из­вести­ла она прим­чавше­гося на ее зов чу­жезем­ца. – Отец мой, как те­бе на­вер­ня­ка из­вес­тно, стар и не­мощен. Ле­кари го­ворят, он про­тянет еще два-три дня, не боль­ше. Мой брат ал­чет влас­ти над Шан­да­фаром, коль­ца аль-се­рифе и мо­ей го­ловы. Я не на­мере­на сда­вать­ся без боя, но сей­час бегс­тво, увы, бу­дет ра­зум­нее сра­жения. Ра­но или поз­дно я вер­нусь, и Вак­кас очень по­жале­ет об этом дне, - она на миг ос­ка­лила зу­бы в хищ­ной лись­ей ух­мылке, - но по­ка я вы­нуж­де­на убе­гать и пря­тать­ся. Раз­де­лишь ли ты мою до­рогу, Бар­ра? Ес­ли да, то те­бе да­дут ко­ня и ору­жие. Ес­ли нет – я не ста­ну дер­жать на те­бя зла, но луч­ше бы те­бе не встре­чать­ся на мо­ем пу­ти. Ви­жу, ты хо­чешь спро­сить – по­чему ты? У ме­ня ма­ло вре­мени, но я от­ве­чу, ибо это важ­но. У ме­ня есть слу­ги и те, кто го­тов от­дать за ме­ня жизнь. Есть те, кто слу­жит мне за день­ги, и те, кто под­держи­ва­ет ме­ня в на­деж­де на мою ми­лость в бу­дущем или на мес­то при мо­ем дво­ре. Те­бе же от ме­ня ни­чего не нуж­но. Ес­ли у ме­ня и был ког­да-то друг – то я наз­ва­ла бы им те­бя, Бар­ра. Да или нет?
- Да, - ска­зала Бе­ат­рис.
- Да, - ска­зал Бар­ра.
- Да, - ска­зал че­ловек, быв­ший нек­ра­сивой жен­щи­ной, а став­ший влюб­ленным муж­чи­ной.
Ему под­ве­ли ко­ня ча­лой мас­ти, тон­ко­ного­го и но­ровис­то­го, и да­ли саб­лю-аль­фанг, неп­ри­выч­но тя­желую, изог­ну­тую, как по­луме­сяц. Бар­ра вла­дел при­нятым на По­луно­чи пря­мым ме­чом и бо­лее лег­ким ас­то­ком, пы­тал­ся уп­ражнять­ся с аль­фан­гой, но по­ка не дос­тиг осо­бых ус­пе­хов. За­то он хо­рошо дер­жался в сед­ле, и это ока­залось ему на поль­зу – аме­ера га­лопом ве­ла свой от­ряд по ули­цам Фес­са­рана, ко­ни сби­вали с ног лю­дей, оп­ро­киды­вали при­лав­ки улич­ных тор­говцев, в че­реп­ки раз­би­вали кув­ши­ны и раз­бра­сыва­ли то­вары. Дваж­ды их пы­тались за­дер­жать, но спут­ни­ки прин­цессы раз­ме­тали го­род­скую стра­жу и до­зор на во­ротах. От­ряд вы­летел в пред­местья, про­нес­ся че­рез воз­де­лан­ные по­ля и ро­щи, уг­лу­бил­ся в хол­мы, по­рос­шие вы­сокой се­реб­ристой тра­вой, ко­лыхав­шей­ся под вет­ром. Аль­заб­ра-Фе, по­хоже, име­ла точ­ное пред­став­ле­ние о том, ку­да на­мере­ва­ет­ся бе­жать – она не ко­леба­лась в вы­боре нап­равле­ния и до­рог. Су­дя по сол­нечно­му дис­ку, ее цель рас­по­лага­лась где-то на по­луден­ном вос­хо­де.
Ска­кали до нас­тупле­ния тем­но­ты, ос­та­нови­лись в раз­ва­линах бро­шен­но­го по­селе­ния. Раз­би­ли зах­ва­чен­ные с со­бой шат­ры, раз­ве­ли кос­тры, на ско­ру ру­ку сго­тови­ли ужин. Аме­ера до са­мой глу­бокой но­чи про­сиде­ла у кос­тра, ожес­то­чен­но спо­ря с че­лове­ком, в ко­тором Бар­ра опоз­нал од­но­го из са­мых нас­той­чи­вых ее пок­лонни­ков – вла­дете­ля нес­коль­ких кре­пос­тей и зе­мель в пло­дород­ном и бо­гатом краю, на­зыва­емом Ри­оши. Ви­димо, Аль­заб­ра-Фе на­мере­валась от­дать­ся под его пок­ро­витель­ство и ук­рыть­ся в его зем­лях, да­бы соб­рать там ар­мию и отм­стить бра­ту. Но Бар­ра не ду­мал, что пла­нам прин­цессы суж­де­но осу­щес­твить­ся. Пок­лонник и со­об­щник та­ращил­ся на нее, как го­лод­ный на моз­го­вую кос­точку, и Бар­ра по­нимал – ес­ли аме­ера бла­гопо­луч­но дос­тигнет Ри­оши, то уй­ти от­ту­да ей не поз­во­лят. Она бы­ла прин­цессой и по­вели­тель­ни­цей в Фес­са­ране, но чем даль­ше от не­го – тем боль­ше прек­расная Аль­заб­ра-Фе прев­ра­ща­ет­ся в обыч­ную сла­бую жен­щи­ну, до­бычу силь­ных муж­чин. Осоз­на­ет ли она это, по­нима­ет ли, с ка­ким ог­нем иг­ра­ет?
И по­нима­ет ли он сам, во что вля­пал­ся? Вряд ли он ког­да-ни­будь те­перь уви­дит мес­се­ре Дан­ки­ля или штор­мо­вое мо­ре у бе­регов Саль­вак­ро­ки. Он ря­дом с Аль­заб­рой-Фе, но ка­кой от это­го прок? Ей приш­ла в го­лову блажь поз­вать ино­зем­ца с со­бой – и он по­нес­ся сле­дом, не рссуж­дая и не за­давая воп­ро­сов.
Аме­ера но­чева­ла в от­дель­ном шат­ре, в об­щес­тве слу­жан­ки. Бар­ра ук­радкой по­доб­рался бли­же, раз­ло­жил спаль­ный ме­шок, ук­рылся за кам­ня­ми. Ночью не спал, ка­ра­улил, сам тол­ком не зная, что на­мере­ва­ет­ся де­лать, ес­ли ночью кто по­пыта­ет­ся влезть в ша­тер прин­цессы – звать на по­мощь или уби­вать наг­ле­ца.
Ут­ром от­ряд про­дол­жил путь. Тра­вы и де­ревь­ев вок­руг ста­нови­лось все мень­ше, от­дель­ные пес­ча­ные озер­ца к се­реди­не дня сли­лись в од­ну сплош­ную жел­тую ре­ку, и Бар­ра по­нял – они уг­лубля­ют­ся в пус­ты­ню. В од­ну из ко­вар­ных пус­тынь Шан­да­фара, ку­да опас­но со­вать­ся без зна­ющих про­вод­ни­ков. Аме­ера ве­ла от­ряд, без стра­ха и сом­не­ний, гна­ла ко­ня, тре­бова­ла от ос­таль­ных при­бавить ша­гу – а бли­же к ве­черу ее спут­ник, до то­го по­кор­но сог­ла­шав­ший­ся с нею, воз­му­тил­ся. Они отъ­еха­ли чуть по­даль­ше и зас­по­рили, Бар­ре не нуж­но бы­ло сто­ять ря­дом с ни­ми, что­бы по­нять, о чем идет речь. Из­бран­ник аме­еры не же­лал сле­довать по ука­зан­но­му ею пу­ти. Он уп­ре­кал аме­еру в том, что та не по­нима­ет, что тво­рит, и ве­дет от­ряд на вер­ную ги­бель. По­ка еще он про­сил ее не уп­ря­мить­ся и по­ложить­ся на не­го, он спа­сет ее и за­щитит. Аме­ера ка­кое-то вре­мя слу­шала его, по­том раз­дра­жен­но мах­ну­ла ру­кой, при­казы­вая уби­рать­ся и ос­та­вить ее в по­кое. Бар­ра сжал­ся: сей­час все вы­яс­нится, сей­час прин­цесса на собс­твен­ном опы­те пой­мет, что она боль­ше не во двор­це и ее рас­по­ряже­ния не име­ют преж­ней си­лы. И точ­но, муж­чи­на не об­ра­тил ни­како­го вни­мания на ее раз­гне­ван­ный жест, а ког­да Аль­заб­ра-Фе по­пыта­лась раз­вернуть ко­ня, вых­ва­тил по­водья у нее из рук. Прин­цесса схва­тилась за ору­жие – муж­чи­на од­ной ру­кой пе­рех­ва­тил ее кисть, сжал, вы­вора­чивая и зас­тавляя раз­жать паль­цы. Бар­ра ви­дел ли­цо аме­еры – поб­леднев­шее, рас­те­рян­ное, с ши­роко рас­пахну­тыми гла­зами, пол­ны­ми не ис­пу­га, но не­до­уме­ния.
Бар­ра ни­ког­да преж­де не уби­вал, тем бо­лее – в спи­ну. Это ока­залось так прос­то, аль­фанг с хрус­том вру­бил­ся в че­лове­чес­кую плоть, а до­рогая ткань из зе­лено-зо­лотой ста­ла баг­ро­вой.
И все за­вер­те­лось, точ­но мир со­шел с ума.
Пус­ты­ня раз­вер­злась, ис­тор­гнув из пыль­но­го об­ла­ка стре­митель­но приб­ли­жа­ющих­ся всад­ни­ков. Аль­фанг зас­трял меж­ду реб­ра­ми, Бар­ра ожес­то­чен­но дер­гал ру­ко­ять на се­бя, аме­ера раз­ма­хива­ла саб­лей и за­лих­ват­ски улю­люка­ла. Ми­мо них про­лета­ли ко­ни – не­кото­рые с се­дока­ми, не­кото­рые с пус­ты­ми сед­ла­ми. Бар­ра на­конец вы­тащил аль­фанг, за­орал, что­бы аме­ера дер­жа­лась за ним, и пос­ка­кал прочь, ку­да гла­за гля­дят, лишь бы поб­ли­зос­ти не бы­ло сра­жа­ющих­ся лю­дей. Чья-то ло­шадь вре­залась в его ска­куна, то ед­ва удер­жал рав­но­весие, Бар­ра не­ук­лю­же от­бил на­целен­ный в го­лову удар, ед­ва не вы­пус­тив ру­ко­ять саб­лю из рук. Он ярос­тно сра­жал­ся с кем-то, об­ре­чен­но по­нимая, что бо­ец из не­го ни­какой, что за­мысел аме­еры про­валил­ся, сей­час их возь­мут в плен, обе­зору­жат и от­ве­зут об­ратно в Фес­са­ран. Прин­цессу не тро­нут, а его при­кон­чат пря­мо здесь, что­бы не во­зить­ся с чу­жезем­цем. Все про­пало, все бы­ло бес­смыс­ленно с са­мого на­чала, с его-ее по­бега из Ор­валь­да, и единс­твен­ное, что бы­ло ему да­рова­но судь­бой – нес­коль­ко дней счастья да зо­лотые ни­ти в во­лосах Аль­заб­ры-Фе.
Он все-та­ки по­терял по­водья. А по­том и вы­летел из сед­ла, и от­ча­ян­ный крик аме­еры зве­нел в ушах, по­ка Бар­ра ле­тел в чер­ный ко­лодец бес­па­мятс­тва.


Ког­да же он оч­нулся, вок­руг бы­ла по­луть­ма. У­ют­ная, уба­юки­ва­ющая по­луть­ма люд­ско­го жи­лища, раз­го­ня­емая мас­ля­ным све­тиль­ни­ком. Он ле­жал на спи­не, над ним был изог­ну­тый по­толок боль­шо­го шат­ра из плот­ной хол­що­вой тка­ни, вык­ра­шен­ной в тем­но-крас­ные и си­ние по­лосы, и этой тка­ни вре­мя от вре­мени про­бега­ли еда за­мет­ные вол­ны.
Бо­лела го­лова. Бо­лез­ненно ны­ла пра­вая ру­ка – от кон­чи­ков паль­цев до са­мого пле­ча. Бо­лели реб­ра.
И все-та­ки он ос­тался в жи­вых.
А ря­дом с ним кто-то си­дел. Кто-то, об­ра­дова­но вскрик­нувший, ког­да Бар­ра с тру­дом раз­ле­пил гла­за.
Кто-то с ли­цом и улыб­кой Аль­заб­ры-Фе. Аме­ера сме­нила на­ряд сто­лич­но­го охот­ни­ка на ши­рокое платье оби­татель­ни­цы пус­тынь, рас­ши­тое бу­сина­ми и лен­та­ми, но не­из­менные брас­ле­ты по-преж­не­му обод­ря­юще пе­рек­ли­кались тон­ки­ми го­лоса­ми ко­локоль­цев. Она пе­ретя­нула во­лосы яр­кой лен­той, в ее ру­ках бы­ла де­ревян­ная ча­ша и над ней ку­рил­ся аро­мат­ный ды­мок. Она смот­ре­ла на не­го и пы­талась улыб­нуть­ся, а гу­бы у нее слег­ка дро­жали.
- Мы в пле­ну? – про­сипел Бар­ра. – Я дол­жен был…
- Мы на сво­боде, - она под­несла чаш­ку к его гу­бам и зас­та­вила вы­пить тер­пкий, го­рячий нас­той. – И ты ни­чего мне не дол­жен, мой чу­жезе­мец – те­перь я обя­зана те­бе жизнью.
- Где мы, гос­по­жа аме­ера? – уп­ря­мо пов­то­рил воп­рос Бар­ра. Аль­заб­ра-Фе смор­щи­ла но­сик:
- Те­перь я боль­ше не аме­ера, спа­сибо Твор­цу за его ма­лень­кие ми­лос­ти. Я прос­то Аб­ра. Аб­ра из пле­мени бе­даи, ухо­див­шая и вер­нувша­яся, пле­нен­ная и ос­во­бодив­ша­яся. И, как по­ложе­но в лю­бой сказ­ке, я дол­жна за­дать те­бе воп­рос, с ко­торым спа­сен­ная кра­сави­ца об­ра­ща­ет­ся к не­из­вес­тно­му, выр­вавше­му ее из лап злых джин­нов, сви­репых раз­бой­ни­ков или жес­тких ра­ботор­говцев… - она сде­лала па­узу и с по­ложен­ным эк­ста­тичес­ким над­ры­вом воп­ро­сила, прос­ти­рая ру­ку: - Кто ты, о мой ге­рой? От­крой мне свое под­линное имя, да­бы я мог­ла пов­то­рять его ут­ром и ве­чером, не­ус­танно вос­хва­ляя те­бя!
- Я Бар­ра Хальм, - оша­раше­но про­бор­мо­тал «ге­рой». Аль­заб­ра-Фе звон­ко рас­сме­ялась:
- Ложь, о ге­рой – но ложь во спа­сение, я по­лагаю? От­даю те­бе дол­жное, ма­ло кто из жен­щин мо­ей зем­ли смог бы так ис­кусно про­вес­ти муж­чин. Но муж­чи­ны сле­пы, в сле­поте сво­ей они ви­дят лишь то, что же­ла­ют ви­деть. Я жен­щи­на, и не ос­лепле­на муж­ской за­нос­чи­востью. Впер­вые уви­дев те­бя, я по­няла – эти гла­за мо­гут при­над­ле­жать лишь жен­щи­не. Жен­щи­не муд­рой и от­важной, вы­нуж­денной скры­вать­ся в чу­жом об­личье. Я не пы­талась вы­ведать твою тай­ну, но те­перь я из­ны­ваю от лю­бопытс­тва – кто же ты?
- Бе­ат­рис Ор­валь­дская, - уд­ру­чен­но приз­нался Бар­ра.
- Ты то­го же ро­да, что и де­вица, на ко­торой нап­расно меч­тал же­нить­ся мой бра­тец? – мгно­вен­но сде­лала вы­воды Аль­заб­ра-Фе. – Ты убе­жала из сво­ей стра­ны?
- Угу, - Бе­ат­рис су­дорож­но сглот­ну­ла. Южан­ка гля­дела на нее, слов­но пы­талась пог­ло­тить сво­ими ча­родей­ски­ми гла­зища­ми, а по­том за­гово­рила, на­рас­пев, по­качи­ва­ясь, как ба­зар­ная ска­зитель­ни­ца:
- У пре­дыду­щего аль-се­рифи, от­ца на­шего с Вак­ка­сом от­ца, бы­ло мно­го за­кон­ных жен, ми­молет­ных под­руг сер­дца, на­лож­ниц – и все­го од­на ва­лидах. Жен­щи­на, не приз­нанная за­кон­ной суп­ру­гой, но все­цело вла­дев­шая его ду­шой, ра­зумом и сер­дцем. Он встре­тил ее во вре­мя охо­ты в пус­ты­не, она бы­ла из бе­даи, ко­чев­ни­ца, сво­бод­ная и са­ма вы­бирав­шая свою судь­бу. Она выб­ра­ла аль-се­рифи, вош­ла вслед за ним во дво­рец Фес­са­рана, ро­дила ему де­тей и пра­вила вмес­те с ним – а то и вмес­то не­го. Она бы­ла ум­на и из­во­рот­ли­ва, ни­ког­да не ко­леба­лась впе­ред вы­бором и ни­ког­да не со­жале­ла о сде­лан­ном. Ког­да ста­рый аль-се­рифи умер, она осед­ла­ла ко­ня и вер­ну­лась в пус­ты­ню. Она заб­ра­ла с со­бой сво­его сы­на, рож­денно­го от аль-се­рифи, но не смог­ла увез­ти дочь. Ее дочь вы­рос­ла в го­роде, это бы­ла тре­пет­ная га­зель, не спо­соб­ная пус­тить в де­ло дан­ные ей Соз­да­телем ро­га – и двор­цо­вые ша­калы ра­зор­ва­ли ее в клочья. Я – дочь га­зели от Му­ас­санми­ля. И я – внуч­ка ста­рой ва­лидах, уп­ря­мой и вы­нос­ли­вой, как вер­лю­дица, до сих пор спо­соб­ной при слу­чае пнуть так, что ма­ло не по­кажет­ся. Ба­буш­ка счи­та­ет ме­ня вздор­ной и вет­ре­ной, но не в си­лах от­ка­зать мне в пра­ве на ум, - Аб­ра до­воль­но фыр­кну­ла. – Я сыг­ра­ла в од­ну иг­ру, ты на­вер­ня­ка ви­дела ее на го­род­ском ба­заре. Иг­ро­ки ко­па­ют ям­ку, са­жа­ют ту­да с пол­дю­жины скор­пи­онов и бь­ют­ся об зак­лад – кто вы­живет. Я соб­ра­ла вок­руг се­бя всех го­род­ских скор­пи­онов, я вну­шила мо­ему тру­сова­тому брат­цу мысль о том, что сра­зу пос­ле смер­ти от­ца рас­прав­люсь с ним и ста­ну пол­ноправ­ной аль-се­рифи, я ус­тро­ила этот ши­тый бе­лыми нит­ка­ми за­говор и ду­рац­кий по­бег – и до­билась сво­его!
Она вски­нула сжа­тый ку­лачок.
- Мои пок­лонни­ки пе­рег­рызлись меж­ду со­бой – ту­да им и до­рога! Мой отец, ко­неч­но, не мо­лод, но по­мирать не со­бира­ет­ся – и он об­ви­нит мо­его брат­ца в том, что тот го­товил по­куше­ние на ме­ня и на не­го. Ме­ня соч­тут по­гиб­шей ли­бо от рук взрев­но­вав­ших муж­чин, ли­бо от стрел на­ем­ни­ков брат­ца Вак­ка­са, ли­бо заб­лу­див­шей­ся в пус­ты­не – и горь­ко оп­ла­чут. Я мер­тва для всех, ник­то не ста­нет ме­ня ис­кать. Ба­буш­ка, ко­неч­но, по­вор­чит, но не вы­гонит ме­ня в пус­ты­ню, я мо­гу ос­та­вать­ся с бе­даи, сколь­ко за­хочу – хоть всю жизнь. Ни­ти обор­ва­ны, я сво­бод­на!
- Но… - обес­си­лев­ший ра­зум Бе­ат­рис-Бар­ры тщет­но пы­тал­ся осоз­нать ло­гику пос­тупков Аль­заб­ры-Фе. – Но за­чем те­бе это все?
- Ра­ди те­бя, Бар­ра, - удив­ленно от­клик­ну­лась Аб­ра. – И ра­ди сво­боды. Ни­ког­да преж­де я не встре­чала лю­дей, по­доб­ных те­бе – пре­дан­ных без жаж­ды вы­годы, уме­ющих скры­вать свои чувс­тва, тех, что не бро­сят те­бя да­же пе­ред ли­цом смер­ти. Я до­гады­ва­юсь, что ты ис­пы­тыва­ешь ко мне – нет-нет, сей­час мы не ста­нем го­ворить об этом, - она лег­ко при­ложи­ла па­лец к гу­бам со­бирав­шей­ся зап­ро­тес­то­вать Бар­ры. – Мы по­гово­рим, ког­да ты ок­репнешь и смо­жешь под­нять­ся в сед­ло. Ког­да мы от­пра­вим­ся в до­рогу – на все во­семь сто­рон све­та и ис­тинный за­кат. Ког­да я уз­наю те­бя, а ты – ме­ня. Ты нуж­на мне. Я нуж­да­юсь в те­бе, в тво­их сло­вах, в тво­их ру­ках и тво­ей пре­дан­ности. Хо­чу лю­бить те­бя – ве­лени­ем сер­дца, а не ра­зума. А те­перь спи, - она про­вела ру­кой по лбу Бар­ры, уби­рая во­лосы. – Спи и не тре­вожь­ся ни о чем, мой чу­жезе­мец.
- Но я… я же страш­на, я урод­ли­ва, я не па­ра те­бе! – на­конец смог­ла вык­рикнуть – а вер­нее, прох­ри­петь Бар­ра. Аль­заб­ра-Фе толь­ко за­кати­ла гла­за, изоб­ра­жая бес­ко­неч­ное от­ча­яние:
- Ты прек­расна. Ес­ли для то­го, что­бы ты по­вери­ла в это, мне при­дет­ся твер­дить эти сло­ва де­сять раз в день – я с ра­достью бу­ду пов­то­рять их для те­бя. Ты прек­расна, Бар­ра, и я при­казы­ваю те­бе спать, - она нак­ло­нилась, за­дувая све­тиль­ник, и Бар­ра уви­дела ее ли­цо, слов­но оза­рен­ное из­нутри, тем не­гас­ну­щим и ярос­тным ог­нем, что пы­лал под ко­жей Аб­ры, прин­цессы По­луд­ня.

Бе­ат­рис от­ло­жила пе­ро, не спе­ша раз­ми­ная за­тек­шие паль­цы. Прис­лу­ге бы­ло нас­тро­го зап­ре­щено бес­по­ко­ить и от­вле­кать гос­по­жу, по­ка она пи­шет – но сто­ило ей за­вер­шить оче­ред­ную стра­ницу, как слу­жан­ки не­мед­ля под­хва­тыва­ли ее, сле­дя за каж­дым ша­гом.
Мес­се­ре Дан­киль пе­реби­рал ис­пи­сан­ные ров­ным, ос­трым по­чер­ком стра­ницы, сле­дя за тем, как две дю­жие тет­ки уво­дят Бе­ат­рис, не­ког­да та­кую тон­кую и лег­кую, а те­перь ог­рузнев­шую, рас­плыв­шу­юся, с ли­цом, по­хожим на жабью мор­ду – и так от­ча­ян­но цеп­ля­ющу­юся за жизнь. Смерть ста­ла бы для нее из­бавле­ни­ем, но Бе­ат­рис жи­вет, жи­вет воп­ре­ки все­му. А он уже не­молод, и кто по­забо­тит­ся о ней пос­ле его смер­ти? Она оди­нока, за­быта все­ми – обе­зумев­шая, зам­кнув­ша­яся в сво­их гре­зах, став­ших для нее спа­сени­ем. Слиш­ком мно­го тя­жес­ти судь­ба ре­шила об­ру­шить на пле­чи жен­щи­ны – и Бе­ат­рис не вы­дер­жа­ла. Пос­то­ян­ные из­ме­ны му­жа, на­деж­ды на рож­де­ние ре­бен­ка – но явив­ше­еся на свет ди­тя не про­жило и дня. Пос­ле это­го Ай­рик окон­ча­тель­но пе­рес­тал уде­лять вни­мание за­кон­ной суп­ру­ге, по­селив ее в уда­лен­ной час­ти зам­ка, и рас­су­док ос­та­вил Бе­ат­рис.
Да­же ее бе­зумие но­сило вы­верен­ный и ло­гичес­кий ха­рак­тер. Она соз­да­ла свой мир, впи­сала се­бя в не­го, и вся­кий день до­бав­ля­ла но­вые стра­ницы в ле­топись не­сущес­тву­юще­го бы­тия. Тво­ря ис­то­рию дру­гой Бе­ат­рис, жи­вой, де­ятель­ной, влюб­ленной. Ко­роль Ай­рик жил с ее сес­трой Хе­леной, как с за­кон­ной ко­роле­вой и суп­ру­гой, а Бе­ат­рис Ор­валь­дская си­дела в баш­не и пи­сала, по­ка ее паль­цы не сво­дило су­доро­гой.
Мес­се­ре Дан­киль пы­тал­ся сде­лать для нее все, что бы­ло в его си­лах – пре­дан­ная и тол­ко­вая прис­лу­га, пер­га­мент, за­точен­ные перья, по­кой и фаль­ши­вая бе­зопас­ность. Все – ра­ди той де­воч­ки из прош­ло­го, от­важно по­могав­шей уби­рать па­руса в шторм и с вос­торгом рас­смат­ри­вав­шей кар­ты чу­жих зе­мель.
«Я ум­ру, и они убь­ют ее. От­ни­мут воз­можность пи­сать, а без сво­их ис­то­рий она за­чах­нет за счи­тан­ные ме­сяцы. Она ли­шит­ся Аб­ры, ли­шит­ся Шан­да­фара, сво­их странс­твий и сво­ей приз­рачной сво­боды. Ее сказ­ка за­вер­шится – сказ­ка, ко­торая не дол­жна кон­чать­ся, по­тому что в толь­ко сказ­ке она чер­па­ет си­лы жить.
Но мне ни­ког­да не хва­тит ду­ху чес­тно от­ве­тить сво­ей со­вес­ти – а нуж­на ли ей та­кая жизнь? Мо­жет, ког­да она зак­ро­ет гла­за – она уви­дит сол­нце над Фес­са­раном, и сме­ющу­юся Аб­ру, ска­чущую ей навс­тре­чу?» 



Джерри Старк

#4863 в Разное
#717 в Приключенческий роман
#13099 в Фэнтези

В тексте есть: сказка

Отредактировано: 01.08.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: