Сказка о Берте и Берти

Размер шрифта: - +

Глава четвёртая. Снег, которого не увидит Берта

Она стояла на мосту, безмолвно глядя на протекающую внизу воду. Неширокая речка-ручей делила равнину на две части, теряясь где-то у Тёмного леса. В душе Берты шла нешуточная война.

Хотелось отрицать всё – боль в груди, помутившийся рассудок и непреодолимое желание бесконечно смотреть в глаза чайного цвета, в которых она теперь видела весь Мир. Весь Мир в одних только глазах Берти. Тяжело вздыхая, девушка опустила веки, хотелось от чего-то плакать. До сих пор она думала, что любовь – светлое и тёплое чувство, которое носят в душе с радостью. Её любовь, едва родившись, скребла душу Берты когтями дикой кошки из подворотни.

– Почему ты ушла? – Сказочник подошел к ней незаметно, звук его шагов заглушили слишком грустные мысли: – Берта? – Он осторожно дотронулся до её плеча.

– Я люблю его, Сказочник, – Берта не оглянулась, но открыла глаза, полные слёз: – Я так невыносимо тяжело себя чувствую, будто меня душит всё вокруг.

– Ты молода, – покачал он головой: – Для того, чтобы полюбить, полюбить по настоящему, Берта, нужно знать человека. На это нужно время и много…

– На это нужен всего лишь один взгляд, Сказочник, – девушка повернулась, и уверенно посмотрела в глаза своего собеседника: – Может быть, я молода. Ты разве не был молод? Ты разве не знаешь, что я сейчас чувствую?

– Тебе тяжело, и ты хочешь со всеми спорить. – В его голосе появился нравоучительный тон, хотя душа его, глядя на беспомощную девушку, разрывалась на части: – Но никто не хочет обидеть тебя, Берта. В твоём возрасте все легко влюбляются, это проходит потом. И твои чувства к Альберту пройдут, это не тяжело…

– Что это? – Берта прервала его на полуслове, удивлённо подставляя ладонь крупной пушистой снежинке. С неба начали понемногу опадать белые хлопья мягкого снега.

Сказочник улыбнулся от приятного, но грустного воспоминания: – Когда-то твоему отцу наскучило писать сказки. Мы дружили много лет, и он жил здесь, в этом доме. Это было еще до того, как ты родилась. Мне было чудовищно жаль, что он принял такое решение – ведь он придумал целый Мир, так много необыкновенных, пёстрых историй, города и деревни, сотни персонажей. – Он усмехнулся, в который раз качая головой, смотря куда-то под ноги на старые доски моста: – Хотя, конечно, это тяжело, не каждому под силу. Автор столько раз потом возвращался и уходил, что я потерял счёт. Но тогда он уходил впервые и навсегда, а я придумал, что каждый раз, как этот дом кто-то покидает, идёт снег.

– Этот дом кто-то покидает, – задумчиво повторила Берта. – Да, в день отъезда отца тоже шел снег, я помню. – Вдруг её лицо стало встревоженным: – Уходит? Уходит Берти?!

Сказочник молчал. Он не смотрел на Берту, его занимали белые хлопья мягкого снега. Кружась в воздухе, они исчезали в реке, которая все бежала куда-то, не обращая внимания ни на снег, ни на девушку, которая спешно спустилась с моста и сломя голову помчалась к дому.

Она не заметила ни того, что собеседник её остался стоять на месте, ни лысого коротышку, подслушивавшего разговор под мостом. Не заметил его и Сказочник.

« Каждый ищущий, зачем-то, но находит», – понеслись слова в его голове. После ухода Берты он мысленно начал писать новую сказку.

Берти стоял у старинного зеркала в примерочной, внимательно глядя на его идеальную поверхность. Именно в той комнате, где на полу лежали листы, исписанные его характером. Берта остановилась в дверном проеме, не зная, что ей делать дальше.

А он все еще смотрел в отражение, не видя ее. Пролетела минута, и вдруг он, опершись на старинную раму руками, решительно шагнул в зеркальную поверхность. Для того, чтобы полностью исчезнуть за ней, он должен был сделать еще только шаг.

Оборванец обернулся и, увидев ее, подмигнул Берте. Второй шаг – и зеркало скрыло его силуэт. Ничего не изменилось, комната все так же мирно продолжала отражаться в старинной раме. Только Счастливчика Берти в этом Мире больше не было.

Немая тишина и белые хлопья снега затуманили её взгляд. Метель ворвалась в комнату через открытые окна и громко зашелестела по полу исписанными листами бумаги.

Ночью Берте приснился сон, будто бы она стоит на палубе корабля, рассматривая бескрайнее море, и ветер раздувает огромные голубые паруса. А руку девушки сжимала ладонь, перемотанная по самые костяшки пальцев истрепанной красной тканью.

Наутро она бережно собрала листы с написанными на них чертами Берти и спрятала их под кроватью, с неясным, но горячим желанием – забыть. Её пугало состояние собственной души.

Спустя месяц смотреть на Морских Фей стало для нее невыносимым испытанием. Каждое утро Берта бежала от них на поляну сине-белых цветов, раз за разом пропуская завтрак, на что Сказочник очень и очень сердился. Время бежало стремительно быстро, но так невыносимо скучно, что порой Берта не помнила, как провела день, что делала или с кем говорила. Отец задерживался в городе, а кроме него никто больше не хотел нарушать её молчаливого ожидания. Сказочник время от времени намеревался поговорить с ней «серьёзно», но его Гречанка, тёплая и понимающая душа, успокаивала мужа, что скоро девушка примет решение и её состояние скуки пройдёт.

Так ничего и не менялось в доме. Только носатый коротышка по имени Крис был изгнан вслед за Счастливчиком Берти в Волшебный Мир из-за того, что он постоянно приходил к Сказочнику ябедничать на Прекрасного Принца. Терпение хозяина дома лопнуло, а лицо самого Принца стало напоминать озлобленную бульдожью мордочку. Это надменность наложила на него свою печать.

Но все эти события совершенно не изменяли жизни внутри дома. Все та же тишина, все то же спокойствие. Все та же темноволосая Гречанка, разливающая чай по чашкам, все тот же черный свитер Сказочника, от которого, временами, пахло вкусно костром и листьями.



Автор Анника

Отредактировано: 01.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться