Сказка о серебряном льве

Font size: - +

Сказка о серебряном льве

Небо уже потемнело, набрякло то ли дождем, то ли снегом. В воздухе носились снежинки, ветер засовывал холодные пальцы за воротник. И опавших листьев из-под снега не видно.

Надо идти. Еще целых два квартала, а вода в ведре плещется, и пальцы заледенели, скрючились, не разжать. Надо успеть до темноты. Надо успеть до патрулей, до ночной бомбежки.

Остановилась, зачерпнула в горсть немного воды, выпила. Показалось, что стало легче. И сразу понятно, как пересохло горло. Мокрой рукой провела по лбу – рука тряслась, а вода показалась теплой, почти горячей.

Мимо шли люди. Кто-то быстро, втянув голову в плечи, кто-то медленно, едва переставляя ноги. Но и те и другие смотрят только вперед и вниз, словно там для них стелется ковровая дорожка со стрелками: «вам туда!». И не сойти с дорожки – самая важная в мире задача.

Вздохнула, вцепилась в железную ручку двумя руками. Ну, вперед!

Идти-то совсем недалеко. Свернуть во дворы, выйти через арку на параллельную улицу, и вот он, бывший интернат, а нынче – военный госпиталь. Был у него и номер, и официальное название. Но Галка их не знала. «Парковый» – так говорили сами раненые. Потому что почти все окна выходят в старый интернатский парк с кленами, детскими лазалками и качелями.

Еще десять шагов… дойти вон до той липы, и там можно будет снова передохнуть.

Когда снег ляжет ровным покровом, будет легче. Будет можно возить ведро на детских салазках. Их много в подвале интерната. Даже по два ведра получится ставить, если везти осторожно. Но пока снега мало, и ведро приходится тащить в руках…

Холодно-холодно-холодно. Ветки лип черными кляксами. Ни огонька, ни фонарика: окна жилых домов закрыты затемнением, а костры жечь запрещено.

Еще немного. Вот уже и липа.

Она поскользнулась всего в шаге от заветного дерева. Обидно до слез – ведь почти же дошла! Вода – на землю, на ноги, на пальто. Все чулки залила, и в ботинках теперь лягушки квакают. И надо как-то подняться, поднять ведро, и назад, к реке. А потом – все по новой.

Потому что эту воду ждут. Она очень нужна, вода. Сегодня Галка и ее одноклассница и подруга Маринка сходили на реку уже по пять раз. Этот – последний. И угораздило же ее… именно сейчас, когда улицы обреченно пустеют, и все начинают тревожно поглядывать в небо.

Галка поднялась, подхватила ведро и побрела назад. Второй раз она упала, оттого что сильно, до тошноты, закружилась голова. А очнулась от хлестких ударов по щекам.

– Голодный обморок? – спросил кто-то над ухом. Быстрый голос, сочувствующий.

– Похоже. – Медвежий рык, глухой и низкий. Если услышишь такой голос ночью в лесу, то залезешь на дерево с перепугу, и сама не заметишь, как такое получилось. – Живая?

Ее встряхнули сильнее, и волей-неволей пришлось открыть глаза. Было уже совсем темно. Над ней склонились двое. Один – большой и лохматый, должно быть, «медведь». Второй маленький, наверное, ребенок. Или медвежонок.

– Да, кажется…

– Хорошо.

«Медведь» одним движением вздернул ее на ноги. Галка огляделась в поисках ведра, и тут же увидела его в руках у пацана лет девяти, в длинном не по размеру пальто и шапке-ушанке.

– Далеко живешь?

Рычащий баритон «медведя» вновь заставил вздрогнуть…

– Я?

– Ну не я же? – удивился пацан.

– Недалеко… – Галка вздохнула. – Но мне еще надо воды набрать… я в госпитале работаю, в прачечной. Я пойду, ладно?

«Медведь» качнул головой, молча забрал у пацана ведро и направился куда-то по темному проспекту. Пацан представился:

– Меня Вовка зовут. А тебя?

– Галя.

Она всхлипнула: ведро было казенное, что теперь делать? И ноги из-за воды замерзли так, что их совсем не чувствуешь.

– Ты Шеда не бойся, – наставительно сказал Вовка, – ты других бойся.

– Шед?

– Ну… да. Такое имя.

– Странное.

– Может, прозвище. Он до войны жил в нашем доме …

– А сейчас?

– Не знаю. Мы только что встретились… но ты не бойся. Сейчас он воды принесет, и мы тебя проводим.

– Так он за водой пошел? – облегчению не было предела. И оттого, что самой не придется повторять поход на реку, и оттого что ее нечаянный спаситель не оказался вором и подлецом. Война меняет людей, всех. Так говорила мама. И со вздохом добавляла: к сожалению, далеко не всех в лучшую сторону.



Наталья Караванова

#4546 at Fantasy
#241 at Alternative history
#3762 at Other
#833 at Drama

Text includes: война, долг, надежда

Edited: 07.05.2017

Add to Library


Complain