Сказка о том, как Иван женился

Размер шрифта: - +

Сказка о том, как Иван женился. Глава 27

В отельном ресторане, похожем на огромную столовку, рассчитанную где-то на тысячу посадочных мест, и, разделённую на небольшие зоны разными цветами, давно привыкли к выходкам российского отдыхающего. Впрочем, представителя Евросоюза в лице немецкого обывателя, или затесавшегося на территорию отельного коплекса, рассчитанного на русского потребителя, англичанина, не сильно отличала от последних тяга к прекрасному. В Турцию ехали пить, есть и плавать — всё!

Поэтому, широко улыбающихся официантов не смутили взъерошенные туристические шевелюры, которые шумной толпой, весело дурачась, самостоятельно перетащили и перенакрыли четыре больших стола, организовав подковообразный массивный конгломерат, мешающий остальным отдыхающим, но весьма устраивающий весёлую компанию.

— Я чую запах шашлычков, или мне мерещится? — вопрошал Витёк.

— Да, пахнет роскошно, — вторил Сашка, озираясь.

— Где мангал-то? — хором требовали маршрутизацию близнецы.

— При горячем копчении у мяса появляется абсолютно иной, ни с чем не сравнимый вкус, — важно наставлял Марка, тренирующийся в разговорном английском Лёха.

— Барбекю, — кивал головой младший Рихтенгден.

Наконец, притащив «мощный закусон», и, сделав не менее обширный «питьевой» заказ, компания расселась по местам. Некоторое время до любознательных ушей расположившегося неподалёку за колонной Бристона доносилось только слаженное «точно ГРУ!» чавканье и стук вилок о пустеющие тарелки. Наконец, услужливые официанты принесли первые напитки, и послышалась речь.

— Дорогая, а этот соус чем-то напоминает фирменный от тети Лайзы из Хайфы...

— Не поминай в суе имена моих близких, приснятся...

— И папа начнет икать...

— Катрин, твои манеры...

— Мам, мы не на слёте в сенагоге у бабушки...

— Андрей, а где мой стул? Я немного опоздала, но, видимо, ничего не потеряла...

— Вот твой стул. Ванька, ставь его рядом! Где ты ходила столько времени? Мать опять звонила! Почему, я всё время должен с ней говорить?

— Мистер Хенрик, вы хотели нам рассказать сказку!

— Легенду, Дима, легенду.

— Мне нужен был душ с горячей водой, а потом я сушила волосы...

***

Они бежали в ночи, не разбирая дорог, просто торопясь спасти себя, чудом вырвавшись из проклятых стен обречённого Мохеджо-Даро.

«Стрела смерти», пущенная центаврианским крейсером по распоряжению Ахурамазды, и, призванная остановить планетарный прогресс, уже неслась, пробивая атмосферу.

Только что проложенный новый путь должен был унести их. Кудрявый светлый мальчик прижимался к матери, а вечно занятый отец шёл где-то впереди, ведя за собой всего шесть оставшихся семей. Зевс шёл, повинуясь какому-то чутью, инстинкту, в этой притихшей мокрой от ночного тумана зимней темноте.

Маленький Феб плакал, и уставшая Латона, не раз и не два бросившая уничтожающий взгляд на широкую спину мужа, мелькающую впереди, взяла ребёнка на руки. Она прекрасно понимала, что пятилетний мальчик не может усмирить рвущиеся от быстрого бега напряжённые мышцы, но и её силы были на исходе. Сзади оставалась только большая семья Форка и Кето, имеющие шесть дочерей, они не могли ей помочь. А в памяти всё всплывало и накатывало, как гигантская волна-убийца: горящие виманы, стоянка центаврианского, похожего на большую безобразную обезьяну, вождя и дикий клич озверевших победителей «Махабхарата!».

Яркая вспышка, ветер и огромный бурый гриб, нарисованный в небе, почти нагнал их у появившегося, словно из ниоткуда, дромоса. Они успели уйти. Все девочки, особенно три ослепших старших сёстры, почти задохнувшиеся от быстрого бега, потом долго болели. Феб, забывший свои страхи, ненавидел уродин, а когда дядя Гефест подарил ему лук, всегда гнал их, целясь...

— Старухи Грайи, — кричал он. — Один глаз, один зуб на всех!

Самая маленькая из шести погодок, кудрявая плотненькая Горги тогда хватала камни и швыряла в проказника.

— Убью, — шипела она. И золотые кудри поднимались от ветра с моря, напоминая змеиные головы.

— Змеюка, — кричал в ответ мальчишка, убегая прочь.

***

В самый разгар синхронного перевода, осуществляемого пунктуальным Димоном, принесли повторный заказ горячительных напитков. Прокурор протянул руку за двойным джином с малой толикой тоника и решил прояснить ситуацию жене:

— Итак, пока ты находилась в ванной, я жил в ожидании неприличных предложений от твоей матери...

— Андрей, неужели она посоветовала тебе заправить оливье кетчупом?

Димон перевёл речь на немецкий.

Ирен закатила глаза и подняла стакан за дружбу между народами и схожесть жизненных ситуаций.

Прокурор стукнул по колену сына и сообщил собранию:

— Всё, что ни делается — к лучшему. Просто не всегда — к нашему. Надо отдохнуть!

Обед заканчивался. Усталые едоки, медленно переставляя ноги, двигались в сторону дневного сна, чтобы, набравшись сил, достойно встретить ужин. Разочарованный Дживс не слышал, как Хенрик просил прикинуть Димона маршрут на завтра...

***

Горюющий после смерти Икара Гелиос мстительно прожаривал скорбную твердь.

— Сумасшедшая печка! Вода, того и гляди, вспыхнет на лету, — сплюнул вязкую слюну загорелый атлет, нехотя стаскивая с себя наручи, никчёмными украшениями сидевшие на перевитых жилами мощных руках.

Внизу недвижимо лежало полотно Понта. Воин сел на камни под сухими корнями источающей смолу кривой и жёлтой от зноя сосны. Сзади послышался шорох. Из-за поворота дороги, словно раздвигая перед собой густой от перегрева воздух, показался идущий.



АИ

Отредактировано: 19.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться