Сказка о яблоках, птицах, кольце, смелости и смерти

Пойди туда, не знаю куда...

Когда замок из сиреневого облака на западе превратился в серое, величавое сооружение, и стали отчетливо видны зубцы на его стенах, Лина подумала: «Что же я делаю?»
Еще час назад, садясь в рейсовый автобус, везущий на границу туристов, зевак и всех тех, кому вдруг понадобилось в Королевство, она была уверена, что все делает правильно. Она все взвесила — ей уже девятнадцать, а значит, разрешение на выезд не требуется, старуха сказала, что путешествие сына было простым и легким, значит, за пару-тройку дней она должна обернуться... Родители отпустили ее к мифической подруге легко, даже с облегчением. Им всем хотелось побыть в одиночестве, отцу, старающемуся жить так, словно никакой болезни нет, матери, догадывающейся о происходящем, но делающей вид, что все в порядке, и Лине, у которой тело чесалось от необходимости помочь, сделать хоть что-то. 
«Даже если затея провалится — что с того? Я просто вернусь домой», — думала она, изучая расписание.
Автобусы к границе ходили раз в три часа, желающих было немного: несколько туристов, несколько горожан, несколько королевских подданных, выделяющихся одеждой и немного скованными движениями. Лина выбрала место в конце салона, села у окна. Страха не было, но тревога — была. Все-таки, что бы ни говорили рекламные проспекты о безопасности именно этого Королевства, ей было неспокойно. И вот, вдруг, ей стало страшно, но возвращаться домой без яблок — пусть никто не знает зачем и куда она поехала — Лина не хотела.
Контроль на границе прошел быстро и буднично, за шлагбаумом, делящим реальность, была поляна, чуть покосившийся деревянный навес, за ним — домик с вывеской «Столовая. Гостиница». У навеса стояли экипажи. К одному из них, запряженной восьмеркой гнедых коней, подошли две дамы, одетые в тугие брючные костюмы, в темных очках, закрывающих половину лица. Лина невольно залюбовалась ими — такими рисовали главных героинь в японских мультиках. К путешественницам подошел мужчина в изрядно поношенном плаще и с наглой улыбкой, что-то сказал, выслушал ответ и отошел, улыбаясь еще шире. Дамы сели в экипаж, который сорвался с места так стремительно, будто не кони его несли, а в карете прятался мощный автомобильный двигатель.
— Вы едете? — мальчик, который продавал билеты, тронул Лину за рукав. — Скоро отправление.
— Да-да, — Лина направилась к карете.
Ехать даже в старом чадящем автобусе, оказывается, куда как приятнее, чем в новеньком экипаже. Лину мутило, и ей хотелось попросить остановить, чтобы выбраться из духоты на воздух. Тот самый мужчина, говоривший с незнакомками, сидел напротив нее и так понимающе улыбался, что мутило еще больше. 
— Хорошо, что хоть у окна, — Лина отдернула занавеску и подставила лицо ветру. 
Экипаж катил по грунтовой дороге, поднимая за собой пыль, через лес: сначала через бор, выстеленный белым мхом, потом через дубраву, где деревья стояли так плотно, что казалось, экипаж мчится через тоннель. 
— Не может быть... — по представлениям Лины они продвигались на запад, а не на север, даже скорее на юго-запад: она не поленилась дома отыскать карту и исследовать ее. Но за окном, против всех законов природы, начиналась осень. Вместо июньской нежной листвы на деревьях горели красные, багряные, оранжевые, охристые листья, почти не слышен был свист и щебет, ветер не ласкал кожу, а больно царапал ее ледяной крупой.
«Отлично. Просто отлично, тут скоро зима, — Лина откинулась на скамью и закрыла глаза. — А я, дура, взяла ветровку и запасные джинсы. Ах, да, свитер. Тонкий свитер. И еще кепку, прятаться от солнца».
Денег тоже было мало, хотя к подкладке хитро была приколота единственная драгоценная Линина вещь — бабушкина брошь, которую никто никогда не носил и которая давным-давно лежала на черный день. Но не будешь же продавать брошь из-за холода.
«Продержусь», — решила Лина и снова высунулась из окна. 
Несмотря на то, что погода ее совсем не радовала, она не могла не признать, что лес был красив и величественен. Ни линий электропередач, ни дорожных знаков, ни уродующих любую дорогу рекламных щитов. Ничего, никакого присутствия человека. Лес словно говорил: «Ты только гость тут, помни это и будь осторожен».
Вдруг по оврагу, петляющему рядом с дорогой, промелькнула тень. Лина вздрогнула: ей показалось, что внизу сидит огромный зверь. Лина внимательно пригляделась, стараясь убедить себя, что это всего-навсего огромный булыжник. Зверь поднял морду кверху. Это был дракон! Самый настоящий дракон, как бы не хотелось в это верить. Секунда, и он заскользил, легко и красиво, как конькобежец. Чешуя, толстое брюхо, короткие когтистые лапы, мощная шея, клыкастая морда с изумрудными глазами, шипы вдоль пасти, раздвоенный язык, мелькнувший на секунду. Лина не могла оторвать взгляд, не могла закричать, она вся, до краев наполнилась таким ужасом, о котором раньше и не слышала. Дракон остановился... Она с такой легкостью представила, как дракон выскальзывает (и как это он, такой неуклюжий, умудрялся так плавно двигаться?) на дорогу и... Ей показалось, что дракон усмехнулся. Он опустил морду и со скоростью, вдвое большей скорости их экипажа, вновь заскользил куда-то в сторону, в лес. Только золотистая чешуя блеснула пару раз между деревьями.
— Не бойтесь, — попутчик, тот самый, наклонился к Лине. — Они не опасны. Такие боятся людей больше, чем мы их. Они как медведи. Первые не нападают.
— Спасибо, вы меня успокоили, — Лина постаралась улыбнуться, но вышло не очень убедительно.

На постоялом дворе, пока распрягали лошадей и меняли их на других, точь-в-точь похожих на прежних, Лина, грызя взятое из дома яблоко, думала о том, что делать теперь. Куда она едет? План, такой простой и ясный — доехать до крупного по здешним меркам города, а там расспросить кого-нибудь, теперь казался глупостью. С чего она взяла, что в этом городе, носившим вычурное название Луриус, кто-то знал о волшебных яблоках? И если даже знал, с чего она решила, что кто-то поможет ей их найти? А что, если надо было ехать в другую сторону, ведь можно было бы поехать в Айшен на востоке, может, яблоки там? Она не хотела даже думать, что бабка ее обманула, выдумала все, просто так, для смеха. А может — выдумал ее сын, привез яблоки с рынка, соврал, что волшебные, а бабка поверила. И может, ей самой надо было так сделать? Говорят, вера чудеса творит.
Ладно, — успокоила себя Лина, — притащить яблоки с рынка я успею, надо хоть попытаться отыскать тот сад... 
На улицу вышел попутчик, сладко потянулся, отвесил ей поклон, и Лина вдруг решилась.
Он похож на тех, кто все знает, и физиономия у него потомственного авантюриста
— Извините, я бы хотела узнать, — она всегда стеснялась заговаривать первой и немного робела. — Понимаете, я тут впервые.
— Это заметно, — по его тону не было ясно, то ли он посмеивается над ней, то ли говорит вполне серьезно.
— Да. Так вот, понимаете, у меня папа заболел. Очень сильно. Рак, вы знаете…
— Хоть в наших краях эта болезнь и редкость, но я знаю, что это такое. Я сочувствую вам.
— Мне сказали, что есть сад. Сад с волшебными яблоками. Если их привезти и... Я думала доехать до Луриуса, а там узнать, а сейчас подумала, что это глупо. Вообще вся затея — глупость, но… папу уже не спасти. У нас не могут, вот я и подумала... 
— Вы все сделали правильно. Тут только так и надо. Наши миры не только наличием телевидения отличаются, — он присел на бревно, стесанное сверху и превращенное в широкую скамью. — Я знаю сад, я знаю, как достать яблоки. Я могу отвести вас туда.
— Честно? Вы поможете?
— Помогу? — он пожал плечами. — Я зарабатываю тем, что вожу по нашим не всегда безопасным краям искателей... э-э-э... приключений. Или яблок. Сейчас у меня есть день-другой, но... — и он выжидательное посмотрел на нее.
— У меня нет денег, — Лина схватила его за рукав, хотя он и не пытался уйти. — У меня есть кое-что другое. Это… это дорогая вещь, и я отдам вам ее, когда мы добудем яблоки, — сказала она серьезно.
— А если вы ее отдадите мне сейчас, то я сбегу, оставив вас и без вещи, и без яблок? Так? А если покажете, то ночью дам вам дубиной по голове? — он усмехнулся, глядя, как она краснеет — Ох, нет, голубушка, так я не играю. Если вы не доверяете мне, то ничего не выйдет. Просто ничего не выйдет.
— Но вы может поверить мне, что заплачу вам? — сказала она. — Да, я боюсь, и показывать боюсь. Хотя вам... я почему-то доверяю, честно.
Он посмотрел на нее, и она отчего-то пожалела, что не похожа на тех дам, с которыми ее собеседник говорил на таможне.
— Хорошо, по рукам. Я помогу вам найти яблоки, а вы честно заплатите мне. Идет?
— Идет, — она протянула ему ладонь.