Сказка о яблоках, птицах, кольце, смелости и смерти

Размер шрифта: - +

Лисья нора

— Значит, Фокс будет только к утру. Что ж, отлично, — тихо сказал Эван.
Они сидели вокруг костра: Лина и четверо волков в обличии людей. Они принесли с собой кое-какую еду, быстро развели костер. Молчаливые, с точными скупыми движениями, не показывающие своих чувств. Они напоминали Лине индейцев, о которых, впрочем, она только читала. 
— Это не твое дело, Эван, — сказал старший, Йор. — Ты сам решил прийти сюда. Мы доведем вас до логова Фокса, но, если с ней что случится, — он кивнул в сторону Лины, — мы не будем вмешиваться. Нам не нужна война с Фоксом. Прости, брат, — он поворошил угли и повторил: — это не твое дело и не наше.
Лине стало тоскливо. Конечно, Эван опять скажет, что она сама должна пойти к Фоксу и добыть перстень. Разумеется, он расскажет, что она должна делать. Но что толку в рассказах, если на деле она совершенно беспомощна?
Она размотала тряпицу с левой руки и посмотрела на свои ладони: на одной порез, воспаленный красный, саднящий, на другой шрам от ожога, несильной, но постоянной болью напоминающей, что она обещала вернуться и принести перстень. Она найдет и украдет его. И тогда она получит птиц. И отнесет хозяину яблок. Останется отвезти яблоки отцу и все станет хорошо. Все опять будет хорошо... 
А раз так, то, значит, надо попытаться и сделать все правильно, а то страшно предположить, с каким заданием и куда ее отправит Фокс, если еще отправит.
Через костер Лина посмотрела на Эвана. Он спокойно слушал Йора, но, ощутив ее взгляд, повернулся к ней и улыбнулся, и она не смогла не улыбнуться в ответ.
Солнце застыло над горизонтом, было сумрачно, и, казалось, это вечер не кончится никогда.
«Ах да, мы же в волшебном лесу», — подумала Лина. Удивляться и пугаться у нее уже не было сил.
Костер догорел. Мужчины тщательно затоптали угли, а женщина подошла к Эвану, обняла за шею, потянула к себе и что-то зашептала на ухо. Лине стало неудобно смотреть на эти нежности, и она отвернулась, сосредоточилась на своей руке, пытаясь завязать порез платком.
— Дай я, — она и не заметила, как Эван оказался рядом. — Как ты? Устала? 
— Устала, но лучше сейчас все это закончить. Боюсь, завтра у меня не хватит смелости.
— Да и в лесу этом, даже тут, в безопасном месте, лучше не рассиживаться. 
— Они твои родственники?
— Все мы — как вы говорите — оборотни? — отчасти родственники, но кровного родства у нас нет. О, не сомневайся, они помогут. Тут они дома, и никто не рискнет к нам сунуться, пока они рядом.
— Но в дом Фокса я пойду одна?
— Вот и готово, — он завязал маленький узелок, но руку не отпустил. — Да, одна. Так надо.
— Я знаю, — она через силу улыбнулась. — Надо, значит надо. 
Дом мистера Фокса она бы не нашла, если бы Эван не показал ей.
— Теперь иди и ничего не бойся. Считай двери и забирай все время вправо. Тринадцатая дверь — запомни. Вот тебе, скажем так, запасной ключик, — и он протянул ей то, что она про себя назвала отмычкой. 
Пусть так: отмычка так отмычка, а она сама — воровка, и не надо делать вид, что это не так. 
— Нечего рассматривать. Слушай: откроешь дверь, войдешь, найдешь ларец: он большой, сразу увидишь, откроешь, возьмешь перстень с лисьей мордой и бегом сюда. Время зря не теряй, дом полон слуг.
— Откуда ты все знаешь? — спросила она, уже сделав шаг к дому.
— Это моя работа знать такие вещи, — усмехнулся Эван. — Такой ответ сгодится?
Она кивнула. 
У нее появилось странное, новое ощущение, как будто она знала, когда Эван врет, когда что-то утаивает, а когда говорит правду. Ощущение было совершенно необоснованным, но почему-то таким ясным, что Лина не задумываясь поставила бы на кон волшебные яблоки в споре: она была уверена, что у Эвана с Мистером Фоксом есть старые счеты, и совсем не из-за «работы» Эван так хорошо осведомлен о том, как устроено все в лисьем доме.
Дверь тихо открылась, Лина юркнула внутрь и затаились, пережидая, пока сердце успокоится. Коридор был серый, освещаемый только тусклой чадящей лампой. Держась за стену, Лина пошла вперед, считая двери. Раз-три-семь, развилка, повернуть вправо, восемь-девять, еще развилка и снова вправо, десять... или девять? Лина остановилась, сжала голову пальцами. Так сколько одна дверей насчитала? Сумрак давил, было душно и кисло-сладко пахло чем-то тревожным, так хотелось лечь и наконец-то поспать... И за вот этой, следующей дверью же наверняка стоит постель и ждет, когда кто-нибудь — и почему же не она? — ляжет на белую простыню, — только представьте: белая простыня! — и накроется одеялом... Лина затрясла головой, оглянулась и не поняла, куда она должна идти? Откуда пришла? Коридор и двери, похожие друг на друга, надо было бы вернуться и начать все сначала. Лина развернулась и двинулась туда, откуда, как ей казалось, она пришла. 
Если бы она была в лесу, то поверила бы, что таинственная сила водит ее по кругу и путает следы, дурманит голову, но в доме? Как такое могло быть? Всего и надо — найти нужную дверь, открыть ее ключом и взять кольцо. Почему же это так сложно? 
Она уже не понимала, где она и как ей найти входную дверь, чтобы начать свой путь сначала, когда раздался грохот, задрожали стены, а факелы, не замеченные раньше, вдруг вспыхнули и залили дом светом. 
— У нас гости? Отлично! — раздался громовой голос. Лина заметалась, задергала ручки дверей, но хозяин дома был уже рядом, и она не успела ничего сделать, только вжаться в стенку.
— Сударыня? Вы ослепительны! Вы не поверите, но я ждал вас! Вы снились мне! — он совсем не походил на лиса: широк в плечах и очень высок, русые волосы перехвачены лентой, одна прядь нарочито небрежно падает на широкий лоб. Ясные голубые глаза смотрели весело. Он был очень красив, Лина таких видела только в кино. И он протянул к ней руку, обнял за талию и заглянул в глаза. 
— Я рад, что ты пришла, — прошептал он.
Лина не могла пошевелиться и слова сказать, она смотрела в его глаза и словно уходила под лед, в студеную воду. Хозяин яблок, чудище-котище, хозяин голубей, выжегший на ее руки печать, теперь казались ей вполне милыми и безобидными, потому что, если и стоило кого бояться, так это мистера Фокса.
— Э-гей, ребята! Я вернулся! Да не один, а с новой, молодой и красивой, хозяйкой! Накрывайте на столы, быстро! Будем кутить всю ночь и весь день, и снова день, и снова ночь! И еще, и еще, — он вел ее по коридорам своего дома, рядом с ними шныряли существа, мало похоже на людей, а все больше на крыс и жаб — слуги. Все как один одетые в аккуратные сюртучки и штанишки или накрахмаленные платьица с передничками. 
— Новая хозяйка, ах, как прекрасно! — пищали наперебой они.
— Как я счастлив, что встретил тебя! — воскликнул Мистер Фокс. 
— Я не... послушайте... 
Но он не стал слушать, холодными губами приникнув к ее губам, запечатывая ей рот ледяным дыханием.
— Готовься к свадьбе, любовь моя, — сказал он. — Слуги помогут, — и ушел.
Комната без окон наполнилась мышами и жабами, которые тащили за собой кто фату, серую и всю в мелких дырочках, кто гребень без зубьев, а несколько крыс приволокли линялое платье и расстелили его на полу. «Новая хозяйка, новая хозяйка», — не останавливаясь, повторяли они.
— Уйдите, уйдите! — закричала Лина. — Уйдите! — начиная всхлипывать.
— Хозяин подарит хозяйке все, что она попросит. Сегодня такой день! — пищали зверушки.
— Подарит? — она вытерла рукавом выступившие слезы, вздохнула глубоко и сказала громко и спокойно: — Я хочу побыть одна, мне не нужна помощь, я скоро буду готова.
Она натянула платье, которое — вот неожиданность! — пришлось ей впору, прикрепила гребнем фату. Свою одежду она скатала и завязала узлом в куртку. Долго думала, что делать с брошью и все же решила прикрепить ее на платье. В комнате не было зеркала, и Лина уселась на стул. Ждать.

Ждать было скучно, рассматривать комнату — тоже. Пыльные серые стены, пыльный темно-серый пол. 
— Ты заждалась меня, любовь моя? — от удара дверь влетела в стену.
— Я ждала тебя, — твердо сказала Лина. — Но, сударь мой, я хочу в знак твоей любви... подарок.
«Что я несу?» — от страха ладони становились липкими, Лина сжала их в кулаки.
— Какой же? — он подошел к ней, и в комнате словно стало светлей и свежей.
— Кольцо. Только лишь кольцо. Таков обычай, — сказала она, отводя взгляд. В дверях толпились то ли люди, то ли звери, в полутьме было не различить. 
— Ты получишь его, любовь моя. Руку, мой дом, связку ключей и кольцо! А что я получу взамен?
— Мое сердце, — ее голос дрогнул, а Мистер Фокс облизнулся.
— А что будет залогом? — он положил руку на брошь. — Не эта ли милая вещица?
— Нет, эту брошь я не могу отдать тебе, мой... эм-м... милый, она обещана. А обещанная вещь счастья не принесет, — вспомнила она то, что говорил ей Эван.
— Кому же ты обещала ее? — Он держал ее за запястья, и ей казалось, что они вот-вот сломаются.
— Тому, кто привел меня к тебе.
Он резко за подбородок повернул ее лицо к себе, заставляя смотреть в глаза:
— Ты не врешь, я вижу, ты не врешь, любовь моя!
За руку, грубо, нимало не заботясь, что она едва поспевает за ним, мистер Фокс потащил Лину за собой по длинным коридорам, своей затхлостью и сумраком напоминавшие узкие ходы в норе. Двери, двери, двери. Их был, наверное, миллион, и где был выход, Лина не представляла.
«Как выбраться? Даже получив кольцо, как я смогу выбраться?» — озираясь, думала она.
— Знакомьтесь, — он втолкнул ее в огромный зал, залитый светом. Окна были распахнуты, и зеленые ветви заглядывали в них. На длинных столах теснились блюда, одни — нетронутые, другие — с горой костей, белоснежные когда-то скатерти были залиты соусами и вином. Гости, одни мужчины, были изрядно пьяны и встретили хозяина дома нестройным «Ура!»
— Моя новая жена, — еще громче закричал Мистер Фокс, подчеркивая слово «новая».
— Не слишком ли худа? — спросил кто-то, и все гости засмеялись в голос.
— Уж какая есть! — ответили с другого края стола.
— А мы ее откормим! — закричали рядом, и чужие руки подхватили ее, подняли в воздух, передали куда-то. Ее лапали, вертели, кусали, щипали, смеялись в лицо, капали слюной и дышали в лицо гнилостным запахом, пихали в рот куски мяса, вливали вино. 
Она отбивалась из всех сил, придерживая платье, которое превращалась на глазах в лохмотья. За фату дернули, гребень выскочил, оцарапав голову, и она вскрикнула.
— А ну поосторожнее там! Это пока еще моя жена! — заорал мистер Фокс, и тут ж все закончилось, и она оказалась сидящей рядом с хозяином дома.
— За мою чудесную, прекрасную, — взрыв хохота, — за мою несравненную... Как тебя звать? А, впрочем, неважно! За мою жену! — он вскочил, поднимая кубок. Гости поднялись тоже, все выпили.
— Что же ты не пьешь? — он сунул ей в руки большой, тяжелый бокал.
— Ты не выполнил то, что обещал. Кольцо… — с трудом выдавила Лина. — Ты же знаешь, пока ты не подарил мне кольцо, я — не твоя.
Она говорила тихо, но все, даже те, кто сидели у двери, даже те, кто был пьян и не слышал сам себя, все — услышали. Стало так тихо, что было слышно, как сверчок настраивает свою скрипочку.
— Кольцо, хм, — Фокс посмотрел на свои руки, унизанные перстнями. — Какое же кольцо ты хочешь, любовь моя?
— То, на котором твой портрет. 
Он ухмыльнулся:
— Да ты, и правда, лисица, проныра. 
Он наклонился к ней, и Лина замерла от ужаса, но он рассмеялся и велел принести ларец.
— А пока — пей, — и он дернул ее за волосы. — Пей! Живо!
Она подняла бокал и сделала несколько глотков. Вино было кислым и больше напоминало уксус.
— Нравится ли тебе мое угощение?
— Да, — выдавила она из себя.
— Ешь! — и он сунул ей в зубы кость, которую только что вытащил из лап своего соседа по столу.
Она заплакала, наклонила низко голову, чтобы он не видел, но он снова схватил ее за волосы, запрокинул голову:
— Что-то моей женушке не весело, — закричал он. — А ну споем!
Гости запели: кто блеял, кто кричал, кто стучал по столу кулаком, кто топал так, что стол подпрыгивал, а сам хозяин хлопал в ладоши так громко и звонко, что свечи в люстре выпрыгивали из лунок и норовили пуститься в пляс.
В зал протиснулась огромная жаба в ливрее и маленькой засаленной шапочке на голове. В лапах у нее был ларец.
— А вот и кольцо! — прокричал Фокс, и все разом затихли. Жаба добралась до хозяина, открыла ларец. Фокс запустил туда руку, пошарил, вываливая на стол драгоценности, достал перстень и протянул его Лине:
— Вот, любовь моя, мистер Фокс всегда выполняет обещание! Теперь мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас.
И гости снова завизжали и заржали, заулюлюкали, падая от смеха под столы.
Лина протянула руку, и Фокс надел ей кольцо на безымянный палец. Кольцо туго обхватило фалангу, до боли. Лина улыбнулась через силу и посмотрела в окно.
— И не думай, — прошептал, наклоняясь к ней мистер Фокс.
Она все равно рванулась, выдергивая из его руки ладонь, больше от отчаянья, чем от смелости. Он не выпустил, рывком притягивая к себе.
— Теперь мы будем вместе, пока твоя смерть не разлучит нас! — закричал он.
— Это мы еще посмотрим, — один из гостей вскочил на стол, скидывая с себя мешковатую куртку.
— Эван? — изумилась Лина.
— А ты что забыл тут? Что, не сидится дома? — прорычал Фокс и даже если бы он обернулся огромным лисом или даже медведем, вряд ли его рык вышел бы страшнее.
Эван и не подумал отвечать. Ударив со всего маха сапогом полезшего к нему с кулаками хмельного гостя, он побежал прямо по столу, разбивая хрустальные бокалы и сбивая глиняные плошки. 
— Не отдам добычу, — взревел Фокс и дернулся вперед, и Лина, чуть ли не теряя сознание от ужаса, обрушила на его голову кубок, который держала в руках. Удар получился смазанным, но Фокс пошатнулся и упал. Гости ахнули и стали прятаться под стол, не выказывая ни малейшего желания постоять за хозяина дома.
— Быстрее! — Эван стоял перед ней в облике волка. Лина вскочила на его спину, волк выпрыгнул в окно.
Как же хорошо, что она не решилась выпрыгнуть сама, а то ее путешествие уже бы закончилось. Окно оказалось дуплом в стволе огромного дуба, ветви которого терялись в облаках, а ствол не смогли бы обхватить и несколько мужчин.
Погони за ними не было. Только когда Лина бросила последний взгляд назад, с дерева сорвалась стая ворон и закружила, каркая, в воздухе.



Лина Пален

Отредактировано: 03.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться