Сказка о яблоках, птицах, кольце, смелости и смерти

За горами, за лесами…

Волк летел сквозь заросли, бежал темными подземными ходами, то взвивался вверх, то прижимался к земле. Не останавливался, не поворачивал морды. Лина в этот раз не закрывала глаза. Обхватив волка за шею, положив подбородок ему на затылок, она щурилась от ветра, бьющего по глазам, но смотрела вперед, иногда оборачивалась, страшась увидеть настигающего их Фокса. Ноги и руки затекли, но она держалась, вцепившись в шерсть волка и кусая губы.
Молчала, когда они выскочили из темного леса на луг, ровно в том месте, где несколько дней назад, а может, вчера, вошли в лес, кропя дорогу кровью. 
Молчала, когда они приблизились к городу. Была ночь, и никто не видел несущегося по дороге волка.
Молча, не спрашивая ни о чем, перелезла ограду сада и побежала к дому со всех ног. Барабанила в дверь, пока не открыл сам хозяин дома.
— Чего тебе? — спросил, спросонья не узнав ее. — А, это ты? Чего утра не дождалась? Пошла вон!
— Нет, — она поставила ногу, не позволяя закрыть дверь — Я не буду ждать.
— Эк тебя, — он зевнул. — Ну ладно. Кольцо добыла?
Она показала кольцо, и тут же убрала руку за спину. — Птички где?
Взяв фонарь, хозяин не торопясь прошлепал до клетки, открыл ее и вытянул руки, держа в раскрытых ладонях семена. Две птицы сели ему на руки, он ловко схватил их, сунул в холщовую сумку, отдал сумку Лине:
— Кольцо!
Она протянула ему руку: — Мне не снять.
— Ерунда, — он свинтил с ее пальца кольцо, сдирая кожу до крови. — Я знал, что ты вернешься. 
— Из-за клейма?
— Дурочка, — он пошел к дому. — Клеймо — так, прихоть. Я просто знал и все. А теперь уматывай подобру-поздорову!
Лину не пришлось уговаривать, и она кинулась туда, где ждал ее Эван. С трудом перелезла обратно, краснея до корней волос. Села рядом с Эваном.
— А где плащ и сумка? Бросил?
— Не бросил, а спрятал, не до них было. Потом заберу. А вот ты своих шмоток лишилась. Хорошо, брошь при тебе. Негоже терять бабушкино наследство, — ответил Эван.
— Это уже не наследство. Это твоя... твое... 
— Пошли, путь не близкий Фокс нас так просто не отпустит. — Эван поднялся, отряхнул руки.
— Он и здесь нас может нагнать? — вставая, спросила Лина.
— А ты что, думаешь, что он за границы волшебного леса не выходит, что ли? — Эван покачал головой. — Он и у вас известен, но под другим именем, даже под другими именами, да и внешностей у него на выбор, какие хочешь.
Они шагали по дороге, освещенной ущербной луной. Лина то и дело спотыкалась и оглядывалась.
— А почему ты... э-э-э... волком-то лучше? — наконец спросила она.
— Если хочешь оставаться человеком, то не дело подолгу ходить в волчьей шкуре, — ответил Эван. — Придется пешочком. Но фора у нас есть, хорошо ты Фокса приложила. Не ожидал.
— Я сама не ожидала, — улыбаясь, ответила Лина. — Это будто и не я была. И когда замуж согласилась, и когда кольцо потребовала. Просто, когда так страшно, то в происходящее не веришь, думаешь — это сон, такого со мной быть не может. А вот сейчас... у меня подгибаются колени.
Силы, которых еще минуту назад было хоть отбавляй, оставляли ее. Сказывалось долгое путешествие, усталость и страх: Лина то и дело спотыкалась.
— Держись, — он протянул ей руку, она с благодарностью оперлась на нее.
— Почему ты вмешался? Ты же не вмешивался, когда меня с яблоками поймали и с птицами, почему?
— Потому что дурак.
— Был, когда не вмешался? Или вмешался?
— Какая разница, — пробурчал он, — что сделано, то сделано. Прибавь шагу.
Но идти быстрее она не могла, в туфлях с чужой ноги, а не в удобных кроссовках, в лохмотьях, которые когда-то были платьем, а теперь едва прикрывали тело и совсем не грели, гулять по лесу было совсем неудобно. Эван тоже не мог помочь и то и дело ежился от холода. И все же к утру они пришли к саду, в котором росли яблоки.
— И как ж вызвать этого... хозяина? — спросила Лина, опасливо ступая на тропинку. — Опять идти яблоки рвать?
— Не надо меня звать, — чудище словно соткалось из белого тумана, стелящегося по земле. — Ты принесла мне птичек?
— Да, — Лина передала чудищу сумку. После общения с мистером Фоксом хозяин яблок показался ей симпатичным и милым.
— Что ж, — удивленно протянул он, — пойдем. — Он привел ее к яблоням, сорвал три яблока, придирчиво отобрав крупные и ровные, отдал их Лине с церемонным поклоном.
— Надеюсь, больше не увидимся, — и пропал, снова обернувшись туманом. Птицы, принесенные Линой, взлетели на ветки, распушили огненное оперенье и уставились на нее круглыми глазками.
— Только не орите, — отступая, прошептала Лина, развернулась и побежала к Эвану.
— Нам надо убираться отсюда, живо, — Эван схватил ее за руку и повел за собой почти бегом.
— Эван, я не могу, честно, не могу так быстро, — она снова споткнулась.
— Эх, он отпустил ее руку, — отвернись. Ненавижу на глазах... 
Она поспешно отвернулась, и через мгновение волк толкнул ее лбом в руку. Лина забралась на него, и они опять понеслись через лес.
— Нам надо к Агате, тут недалеко, если успеем... 
И тут удар откуда-то сбоку и сверху отбросил Лину в сторону. Она покатилась кубарем, прижимая к животу сумку и надеясь, что с яблоками ничего не случится.
— Дурак! Дурак, зачем полез? Что ж ты все время мне дорогу переходишь? — на поляне, друг напротив друга стояли Эван и Фокс. Оба в человеческом обличии, оба тяжело дышали. — Думал, не догоню, не найду? Дурак! Щенок!
Лина на четвереньках отползла в сторону и не решалась подать голоса. Мужчины медленно кружили, не замечая ничего вокруг. Эван был хмур и бледен, Фокс улыбался, все время облизывая потрескавшиеся губы.
Лина встала, прижалась спиной к старому дубу, не зная, что делать. Она смотрела на Эвана, изредка поглядывая на Фокса и не ожидала, что он возникнет перед ней и рывком привлечет к себе. Он ударил ее, кажется в грудь, и боль скрутила, не давая вздохнуть. Она хотела закричать, чтобы с криком впустить боль из тела, но крика не было, и боль ширилась, заволакивая черной сетью сознание.
— Ты что, думал, я с тобой буду драться? — еще слышала она гадкое хихиканье Фокса. — Дурак, ты все такой же дурак! 
А потом она все же смогла закричать, а может, вместо нее кричал Эван.