Сказки крылатой жизни

ХРУПКАЯ ЖЕРТВА (рассказ-приложение к роману Е. А. Цибер "Имитация сказки" (2016))

ХРУПКАЯ ЖЕРТВА

(рассказ-фэнтези из цикла «Шум Берёзовых Крыльев»)

Настенька Ясногорцева люто возненавидела свой город.

Город ее предал!

Он, этот новый для девушки город, наобещал шестнадцатилетней красавице настоящую любовь. Так казалось Насте со времени переезда сюда и до вчерашнего вечера – чуть более полугода...

Отец бросил семью внезапно. Честно заявил, что давно разлюбил жену. А в том, что дочка – его родная кровь, он сомневался всегда.

Настенька никогда не пыталась выяснить правду о своем происхождении. Зачем тревожить маму? Прошлого не воротишь.

Отца Настя не любила – в плане чувств у нее с настоящим или не очень родителем была полная взаимность. Маму Настенька обожала. Та ее – тоже.

Они были очень похожи – мать и дочь. Ясноглазые, нежнолицые, с волнистыми каштановыми волосами. Они напоминали добрых фей, случайно позабывших о своем призвании.

Мать преподавала школьникам алгебру и геометрию. Перевод из Москвы в Самару – город маминого детства – удалось устроить относительно легко.

Поселившись в затхлой однокомнатной квартирке, доставшейся по наследству от бабушки, Настенька ликовала: отец-психопат испарился из их жизни, мать резко похорошела от облегчения, а сама девушка попала в новом городе в мамину школу, в отличный класс, полный веселых добрых ребят.

А теперь? Что – теперь?!

Мир рухнул, время замерло.

Душа расплавлена болью от предательства – превращена в огненное месиво злобы, отчаяния и обломков радужной мечты.

А ведь Настенька была твердо уверена, что у нее с Виталиком – любовь. Светлая, надежная. Вечная любовь, которая станет через пару-тройку лет самым удачным браком на белом свете.

Виталик звал Настю: фея! С самого первого мгновения знакомства.

Когда девушка пришла в новый класс – через радость разлуки с отцом, через аромат апрельской капели, – высокий шатен с могучим торсом выскочил из-за парты. И зычно выкрикнул, вытаращив на Настю огромные карие глаза восхищенного теленка:

– Фея! К нам явилась фея, ребята!

Классная руководительница добродушно рассмеялась...

Виталий Савельев ухаживал за своей феей преданно и почтительно. Свежие букеты, новые фильмы, первые поцелуи – всё это было преподнесено юношей ненавязчиво, очаровательно, почти робко...

Вчера днем, в октябрьскую дождливую субботу, Настенька забыла в спальной Виталика свой учебник по химии. Не особо-то срочно он был нужен, этот учебник. Но девушке сильно хотелось повидать любимого парня еще разочек. Каждое воскресенье Виталик ходит в секцию, усердно занимается каратэ – и влюбленные встречаются только к вечеру...

Настя могла бы просто позвонить – и Виталик сам принес бы книжку. В мире сотовых телефонов Ромео и Джульетте не дано разминуться. Так наивно полагала Настенька.

Колеблясь: звонить или заявиться к юноше сюрпризом? – девушка случайно нажала быстрый вызов. В ответ понеслись бездушные гудки...

Вероятно, уснул. Родители Виталика приходят домой поздно. А он – «жаворонок», и нередко ложится спать в половине десятого. Как младенчик, честное слово!

А Настенька всегда была «совой». Для нее девять часов вечера – самое начало подъема сил!

Натянув синие джинсы и лиловую куртку с капюшоном, схватив черный рюкзачок-непромокашку с железными якорьками, девушка впрыгнула в старые резиновые сапоги – и помчалась по лужам...

Сквозь тьму мерцают оранжевые фонари. Сквозь лучи волшебного света струится дождь. Лужи, сияющие тайной, полны кленовых размягших листьев...

До Виталика – четыре минуты бега вприпрыжку.

Дверь распахивается через пять секунд после звонка.

На пороге, залитая неоновым жестким светом, стоит перезрелая брюнетка в прозрачном розовом пеньюаре.

– Вам кого? – зевая, выдыхает она.

Из ванной комнаты, где спешно завинтили воду, доносится крик:

– Лерка! К двери не подходи! Слышишь?!

Голос Виталика разбивает девичье сердце – на мелкие никчемные осколки...

Он вышел в коридор – мокрый, веселый. С бедрами, обмотанными махровым полотенцем.

Настя ушла молча. Только посмотрела пристально, глаза в глаза – одинаковая коричнева слилась и расступилась в разные стороны. Навечно.

Зачем любить, если нельзя верить? Зачем вообще жить, если нет смысла любить?..

Дождь коварен в своей притворной свежести. Кленовые листья лживы в их рыжей красоте. Ночь обманчива светом электрического уюта.

Ничего нет! Пустота! Проклятие знания!..

Маме Настя ничего не сказала – смотрела мимо, тихо врала, что болит живот.

Мать спокойно проспала всю ночь.

А Настя сидела на обшарпанном подоконнике, смотрела на капли дождя, лизавшие грязное стекло. Плакала без единой слезы – бурлившим жаром расплавленной души, утратившей веру в счастье.

Дождь обессилел, стих. Близился горький рассвет.

Настя поплелась к своей раскладушке. Заметила вдруг в робком луче восхода какое-то алое мерцание – отблеск чего-то приятного, чего-то из короткого светозарного прошлого.

То был флакон из прозрачного стекла. Духи алого цвета надежды, которые Настя нашла под своей дверью вчера днем.

На этикетке цвели розы и зеленела надпись: «Дар средневековья. Тоник для изысканности тела. Утонченный аромат странствий. Два в одном: красота и победа!»

Помнится Насте, как сквозь туман помнится, – она рассмеялась, найдя флакон: «Ну, Виталик, додумался! Глупыш! Оставить подарок на коврике! Как для собачки! Забавно!..»

Собиралась надушиться – отчего-то позабыла.