Сказки о русалках

История вторая

История вторая,

про потомственных русалок и браслет из голубых бусин

Неспокойна нынче речка Смородина. Шутка ли – сразу четыре новых русалки! То за три года – ни одной, а тут сразу четыре. 

Две девчонки-байдарочницы, десятиклассницы, на спуске перевернулись, одна сразу ко дну, потому что виском об камень, а другая спустя неделю утопилась. Не смогла себя простить, что выжила. Из Карелии девочки, Лиля и Диана. Чудные такие – плавают, за руки держатся, все расстаться не могут. Алёнка над ними все посмеивается. Брижит из Норвегии приплыла – катер перевернулся. Валька – аж из Египта, даром что русская. И умерла-то по глупости – на водных горках шею сломала. Вот уж кто убивается да плачет по ночам. Двое деток у неё осталось, мальчики. Тяжело им без матери будет, никто не спорит. 

Такие, как Валька, долго русалками не бывают. Слишком сильная у них эмоциональная связь с землей, с людьми. По правде говоря, и не должна бы Валька в русалках остаться, старая уже – двадцать восемь лет. Вот Марьямь, главной на Смородине, семнадцать, её подружке Галле – и того шестнадцать. Галла, хоть и выглядела старше, в душе еще совсем девчонка была. До этого самой старой была Алёнка – двадцать три ей было. Теперь вот Валентина.

Очень её девочки жалели. Ведь и при жизни особой красавицей не была. Маленькая, худенькая, носик горбатый, фигура вовсе мальчишечья. А уж русалка и вовсе из неё вышла страшненькая, они же, русалки, все голыми плавают. Это вот Аленка с её статями да Галка с грудью четвертого размера мужиков, как орешки, щелкали, а этой-то чего теперь делать?

Из десятиклассниц тоже забавные русалки получились. На пару работали. Вдвоем мужиков заманивали, так ловко у них получалось! Брижит – девочка веселая, смешливая. И жила легко, и умерла легко, и русалка из неё получилась хохотунья. Из тех особей, что мужиков не телесами заманивают, а все больше насмешками, щекоткой да звонким хохотом. Самые правильные русалки, кстати. 

А Валентина – русалка-плакунья, сирена по-заграничному. Все стонет по ночам, деток зовет, плачет. 
Сейчас по большей части русалки-блудницы встречаются, которые мужиков соблазняют. А что делать – век такой. Никакой морали. Тем более, у русалок. Они ведь, как известно, нечисть. 
Нынче на Смородине праздник. Алёнка-затейница вообще потеху придумала – на день ВДВ в город сплавать, по фонтанам урожай собрать. Валентина, понятно, посмотрела грустными глазами, да под корягу забилась, а остальные обрадовались. Марьямь в косы ленты красные вплела, Галла жемчужное ожерелье надела, а Алёнка пистолет из-под камня извлекла. Он у неё там в пакетике непромокаемом хранился. Уж очень ей пострелять хотелось. У остальных русалок таких сокровищ не было, конечно, откуда? У русалок только то и есть, что подарят, а кто им подарки делать будет? Иногда, конечно, дети приносили – камушки, цветочки. Детки, когда они в сказки верят, могут русалок в некоторых местах разглядеть. А вот у Светланы, русалки с соседнего озера, Ивантеевского, часы были непромокаемые, швейцарские. Время показывали, тикали.  Очень она ими гордилась, с руки не снимала, а на вопрос «где взяла» только хитро улыбалась. С нею с Ивантеевки еще три русалки приплыли, все бывшие деревенские. 

Всего собралось десятка два девушек. Тут уж главной Алёну выбрали, кого ж еще? За ней и поплыли.
В городе Марьямь давно не была, а Галла так и вовсе. В Волгу пришлось выплывать, конечно. Неприятная река. Раньше не то было. Раньше Волга-матушка была чистой, широкой, волны катила неторопливо, пароходами гудела, волновала девичье сердце. А сейчас кругом ил, да мазут, да нефтеналивные баржи. Русалка ведь существо природное, им бензин да хлорка, да прочая химия – чистая смерть. Ну ничего, немножко можно. А где верхняя Волга, там даже и жить не возбраняется.
В городе Волга сплошь в бетоне. С ревом катера носятся, пароходы прогулочные ходят. Что ходят, а не плавают, это Марьямь помнила, а вот как город назывался – больно надо голову забивать. Может, и знала когда-то, да забыла. Речки она некоторые знала, деревни иногда, а города для неё все одинаковые были. Не Париж, и ладно. Почему-то Париж вызывал смутную тоску. Наверное, все женщины любят Париж? 

Потом самое трудное – из воды выходить. Не любят русалки сушу, ой как не любят. Обратно легче будет – растворись в воде, позволь ей стать тобой, и уж в Волгу-то вынесет.
Эх, не видят люди русалок, пока они сами не захотят! А жаль – вот зрелище: два десятка голых девиц из воды выходят! По лужам шлепают – благо что дождь прошел. И к фонтанам бегом. Хорошо, что недалеко от набережной. 

А на улице жара, солнце палит, от асфальта пар идет. Еле-еле Марьямь себе фонтан нашла. Большой, двухярусный, с водопадом. Алёнка по пути куда-то свернула, ну она не пропадет, Галла вон в пруд помчалась, что в парке, и осталась с Марьямь одна только Брижит-хохотунья. Вот уж ей раздолье! Мужиков за пятки хватает, брызгается, они кричат, смеются, а той и в радость. Ей телесное не нужно, она смехом питается. Ну или энергией утопшего. Да тут мелко, не утопишь.
А Марьямь на вершину фонтана, в маленький квадратный бассейн, залезла, голубей согнала, спину выгнала – и голову свесила, наблюдает.

Эх, хороши парни – молодые, мускулистые, в тельняшках без рукавов, а то и вовсе полуголые. А Марьямь все не так, все не этак. Тоскливо. 

- Эй, русалка с красной лентой! – позвал кто-то.

Марьямь развернулась стремительно (чуть с высоты не навернулась) – неужто разглядел кто-то? И с визгом вниз спрыгнула:

- Танечка, Танюша!

Пообнимались, повспоминали, всплакнули – куда без этого. Ну Таньке простительно – у неё вон какой живот. Девки в положении всегда волнительные. А Марьямь-то чего? Ишь, воды ей мало!
А Таня ведь тоже русалка. Почти стала ей, когда её два сбежавших зэка чуть в Чертовом озере не утопили, да русалки тогда не сдержались и в обход правил сами уродов на дно утянули. С тех пор Таня с русалками словно породнилась, видела их. 



Марианна Красовская

Отредактировано: 01.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться