Сказки о русалках

История третья

История третья,

о том, что не в свадьбе счастье

Раскинув руки, устремив немигающий взгляд в синее небо, на воде лежала русалка. На кой-то черт именно сегодня ей вздумалось обрядиться в подвенечное платье, и сверху, наверное, казалось, что на лесном озере расцвел невиданный белый цветок. Длинные кудрявые черные волосы молодой девы  колыхались в воде как корни цветка.

Две традиционно голых русалки грустно наблюдали за своей подругой.

- Совсем с ума сошла, - читалось во взглядах, которыми они обменивались.

Грустно, конечно – вот было живое существо, и нет его. Вчера ушла Валентина, русалка-плакунья. Ушла честь по чести, расцеловав сыновей, поклонившись в ноги матери, вслед за мужем, умершим в больнице формально от воспаления легких, а по-честному – от разбитого сердца. Не самая красивая русалка была, страшненькая, если честно, да и немолодая – а ты гляди ж, единственная плакунья на много вод вокруг. 

    - И где она платье это дурацкое взяла? – с ненавистью процедила Алёна, рыжая русалка с замашками красного командира полка.

    - Да наверное та чокнутая притащила, ну помнишь, которая тут завывала, - подсказала Галла, её подруга.

    Несколько недель назад на берег речки Смородины, традиционного места обитания русалок, пришла девушка. Молодая и, наверное, красивая. Только большая очень. В смысле крупная – нормальная такая русская баба, которая «слона на ходу остановит и хобот ему оторвет». На круглых щеках румянец – кровь с молоком. Косы светлые до пояса толщиной в руку. Ей бы сарафан и кокошник, ан нет – в джинсах и футболке. Сто кг чистой русской… нет, не грации – красоты.

Голосок у юной валькирии под стать – не иначе как в народном хоре солировала. И плакала она очень по-бабьи – с подвываниями и всхлипами. Галла примчалась – думала собаку топят… 

- Ничего себе русалочка, - ошеломленно пробормотала Алёна. – Бегемот это будет, а не русалка.

- Да брось, - мирно сказала Марьямь, главная на Смородине. – Симпатичная девица. Это у неё конституция такая.

- Я думала, Валька у нас неудачная, - не успокаивалась Алёнка. – Ан нет. Из этой плакальщица супер выйдет. Рыбаков и черных копателей до икоты доведет. Представь, вылезает ТАКОЕ голое, в тине… Я б сдохла от страха, сразу же.

- Успокойся уже, нацистка чертова, - рассердилась Марьямь. – У девочки горе!

- Я не нацистка, я ненавижу все нации одинаково, - проворчала Алена, но тему продолжать не стала. 

Марьямь в гневе могла и грозу вызвать, и водоворот создать, да и просто волосы повыдергивать. А сил у неё ого-го сколько было, она ведь самая старая русалка из нынешних. Это только на вид она как тростиночка – ручки тоненькие, ножки тоненькие, ребра все наружу, а стукнет – мало не покажется. Аленку с её физподготовкой пару раз уже приложила – чтоб не выпендривалась. Конечно, Алёнка долго дулась и вообще хотела в море-окиян свалить, хвост там отрастить, с рыбами плавать, корабли топить, но потом отошла. Она вообще добрая, эта бывшая военная девочка.

Марьямь подумала немного и к девице на берег выбросилась. Задняя, пардон, половина тела в воде, передняя на камушках.

- Эй, ты чего? – ласково спросила. – Топиться, никак, вздумала?

Надо отдать девице должное – не заорала и в обморок не плюхнулась. Только выругалась витиевато и знамение крестное сотворила. Марьямь передернулась – все ж нечистая сила.

- Утопленница, - прошептала девица. – Зомби!

- Сама ты зомби, - обиделась Марьямь. – Русалка я.

- Врешь! Хвоста нет.

- А ты сама с хвостом жить пробовала? – поинтересовалась Марьямь. – В мелкой речке да на бережку озера? Мне что же, ползать на локтях? Это в море-окияне русалки с хвостами, да и те ненашинские, не русские. Датские, вроде. А мужиков нам чем заманивать – хвостами?

- Нууу… - протянула девица озадаченно и поморщилась, поглядев на русалкину грудь.

Ну тут чего нет, то уже не вырастет.

- Меня Марьямь зовут, - представилась русалка. – Утопла в 1943 году. Можно просто Маша.

- И меня Маша, - улыбнулась девица. – Так что давай ты Марьямью останешься.

- Ладно, - улыбнулась русалка. – А вон те две трусливые особы за камнем – мои подружки, Алёна и Галла. Ну рассказывай, как ты на секретный объект проникла и чего ревела аки медведь.

- Замуж я выхожу, - вздохнула Маша. – А что до объекта… Кому секретный, а у кого папа – начальник НИИ. 

- Это такой кудрявый, седой? – блеснула осведомленностью Марьямь. – В очках и всегда при галстуке? Который доктор наук? Ну, жена у него еще такая… В дурацком розовом платье.

- Ага, - вздохнула Маша. – Он и есть. А платье это любимое мамино – я давно его хочу уничтожить. 

- Так что там с женихом-то не так? – полюбопытствовала русалка. – Али не мил? Не красив? Стар? Хром? Одноглаз? Скупердяй? Извращенец какой?

- И не стар, и не хром, и внешне ничего, и добрый вроде, - навзрыд заплакала Маша. – Но я его не люблю-у-у-у!

- И в чем проблема? Не любишь – не выходи.

- А кто меня еще замуж возьмет? Такую толстуху? Я ведь и деток хочу, и дом свой хочу!

- Приехали, - обомлела русалка. – А душа нынче не в чести? Во-первых, насильно мил не будешь. А во-вторых – ты хорошая, добрая, с сердцем большим, иначе бы ты меня и не разглядела. И потом, ты очень даже красивая, только крупная.

- Зато тебе рожать легче, - вставила Галла, упитанная блондинка. – И дети здоровые будут.



Марианна Красовская

Отредактировано: 01.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться