Сказки с крыш

Размер шрифта: - +

Сказка пятнадцатая

Гражданин Н. начал рисовать, когда врач запретил ему лазить в горы. Вот просто так — пришел провериться в марте, а ему — оп, выдали пачку таблеток и сказали — покой, полный покой. Жена гражданина Н. очень обрадовалась — покой вдвоем с мужем казался ей райскими кущами. Опять же деньжищ на те горы уходила уйма. Дочь гражданина Н. тоже обрадовалась — она всегда беспокоилась, когда папочка лез в гости к ужасным лавинам и возвращался в компании грубых бородатых мужчин. Друзья гражданина Н. огорчились всерьёз, но не слишком надолго — их ждал очередной маршрут. А гражданин Н. остался в городе.

Он примерно ходил на работу, по вечерам гулял с собакой по аллейкам укромного парка, кушал мороженое, кормил голубей, неуверенно улыбался щекастым детишкам — и совершенно не знал, куда девать свободное время. Горы чудились ему в бугристых спинах грозовых туч, острых крышах, снились по ночам — он стонал и брыкался, воображая, что повис на страховке над пропастью.

На чердак он попал по делу — выносил куда подальше старое зеркало. Был ясный день, солнце било сквозь мутные стекла — и гражданин Н. замер, пораженный игрой теней. Первую свою картину он написал тут же, пальцем в пыли — горный силуэт, луна и цепочка следов по склону. Потом, тайком от всех, притащил на чердак карандаши, детские краски дочери и рулон желтоватого ватмана, давным-давно купленного для чертежей. Мольберт гражданин Н. на скорую руку сколотил из какого-то ящика. И повадился рисовать каждый день, когда находил хоть полчасика свободного времени. Он писал горы, горы и горы — снегопады, лавины, высокие звезды, низкие облака, горных баранов, острозубые ледники, портреты товарищей — и как всякий настоящий художник умилялся каждой новой работе.

Когда картины перестали помещаться на стенах, гражданин Н. решил сделать сюрприз. Он развесил экс-по-зи-ци-ю из самых любимых работ, отгородил её занавеской и позвал на чердак жену и дочку, обещая что-то особенное. Подождал, пока те поднимутся, зажег свечи — много-много свечей. Попросил «зажмурьтесь», отдернул занавеску.

— Вот!

Жена и дочка смотрели во все глаза, их лица были одинаково удивленными.

— Папа, что это? Ты пошутил, да? — спросила дочь.

— Это мои картины, — сказал гражданин Н.

— Это бумага, чистая бумага, — фыркнула жена. — Тоже мне сюрпризы. Иди лучше ведро вынеси!

Жена и дочка дунули на свечи, и ушли с чердака. Н. спустился за ними, озадаченный и удрученный.

На следующий день он позвал пару старых друзей-альпинистов посидеть вдали от болтливых женщин. Они залезли на чердак с гитарой и бутербродами, пели песни, называли друг друга «старик» и хлопали по плечам. Гражданин Н. ничего не спрашивал, только следил — друзья картины тоже в упор не замечали.

Для чистоты эксперимента он позвал дворика-таджика с первого этажа, дал ему денежку и велел говорить: что тот видит на стенах. Ни-че-го.

Гражданин Н. страшно расстроился, даже заболел и две недели не ходил на работу. Но потихоньку пришел в себя, закрыл больничный — и снова стал рисовать. Только немного изменил стиль — горы стали фиолетовыми и синими, присыпанными белой пылью штукатурки, солнце и луны отрастили золотистые языки, а в прозрачных до ясности небесах носились алые птицы. Старенькие акварельные краски ложились на бумагу сочными мазками и словно бы светились изнутри. Жаль, что никто кроме художника не мог их видеть…

Когда однажды поутру он нашел на чердаке маленькую горбатую девочку в несуразном наряде, замершую в восхищении перед его работами, гражданин Н. удивился ещё раз. Сомнений не было — картины оказывается, можно разглядеть, просто не все их видят. Значит, он не сумасшедший. От счастья он разрешил девочке выбрать в подарок любую из его картин (та взяла маленький синий пейзаж с водопадом), угостил её конфетами и разрешил приходить сколько хочется, любоваться. «А с подружками можно?» — спросила девочка. «Конечно!» согласился гражданин Н.

Как вы уже поняли, девочка была феечкой, горбом под одеждой смотрелись спрятанные крылышки, и на чердаке она тоже оказалась неспроста. Она была феечкой чердачного окна и должна была следить за чистотой стекол, щелями на оконных рамах и порядком вообще. А вместо этого на чердаке царил сумрак, а феечка проводила время в свое феечковое удовольствие — танцевала на балах, лакомилась пирожными, любовалась на облака и пролетающих птиц, играла в салки с чердачными кошками, перебирала осенние листья и рисовала ангелов. Да-да, наша феечка тоже была художницей — но очень стеснялась своих рисунков и никому их не показывала. Поэтому она так обрадовалась, когда гражданин Н. поставил мольберт на чердаке, а потом просто влюбилась в его работы. Будем честны, феечки относятся к человеческому искусству с некоторым презрением, считая, что людям не дано видеть сути вещей. Но работы гражданина Н. оказались совсем другими — может быть потому, что были невидимыми.

Феечка пробежалась по крыше, постучалась ко всем знакомым феечкам и принцам и предложила им приключение — нарядиться людьми и пойти посмотреть картины удивительного живого человека, который рисует словно бы не от мира сего. Все захлопали в ладоши и согласились. Правда многие феечки плохо представляли себе, как одеваются люди, поэтому разрядились, кто во что горазд, а принцы не упустили случая пощеголять бархатными камзолами, шляпами с перьями и парчовыми туфлями. В назначенный час на чердак ввалилась такая пестрая толпа, что ей удивился бы даже цыганский табор. Но гражданин Н. был слишком взволнован, что у него, наконец, появились зрители, и на мелочи внимания не обращал. Он рассказывал про горы и ущелья, перевалы и привалы, страшного Черного Альпиниста, показывал картины, улыбался и угощал всех конфетами. А феечки с принцами только глазели и рукоплескали в восторге.



Ника Батхен

Отредактировано: 30.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться