Сказки с крыш

Размер шрифта: - +

Сказка восемнадцатая

Феечка чёрной лестницы была такой же милашкой, как и все остальные феечки, умела работать не покладая рук, прекрасно пела, весьма неплохо варила суп претаньер и готовила дивный шербет, присыпанный звездной пылью. И характер у феечки был хороший, ни ссор, ни обид. Она замечательно слушала собеседника, положив острый подбородок на ладошки и хлопая ресницами в такт. Вот только с должностью не повезло. Наша феечка считала, что черная лестница — работа не для ветреных созданий в кружевных платьицах. Поэтому, колдуя себе наряды, непременно отмечала «цвет — траурный». На балах она подпирала стенку с независимым видом, окидывая желающих её пригласить столь ледяными взорами, что паркет замерзал, а танцующие скользили и падали. По вечерам сидела в своём маленьком грустном садике и методично считала пролетающих комаров. Даже низменную страсть к сладостям наша феечка преобразила — в кондитерской лавочке бывшей куклы Ариши она заказывала конфеты с самыми мрачными названиями. «Южная ночь», «Чёрный бархат», «Кара-кум» (библиотечная крыса говорила что «кара» значит что-то темное и таинственное).

Одним хмурым, дождливым, промозглым, словом совершенно замечательным для нашей феечки утром, она обнаружила, что к завтраку в домике не осталось ничего сладкого. Что поделать? Феечка раскрыла черный-черный зонтик и, крепко придерживая его над головой, полетела за лакомствами. Вот только в лавочке вместо сластей её ожидало разочарование. Все грустные конфеты скупили феечки с соседней крыши, чтобы отметить свадьбу их самого красивого принца. Ничегошеньки не осталось! Внимательный осмотр полок, увы, не помог — в коробках, склянках и ящичках красовались только веселые лакомства. Феечка тихонько отчаялась, решив, что обойдется домашним шербетом. Но чутьё все же не подвело её — на дальней полке вдруг нашлась пыльная банка, полная карамелек, с заманчивой этикеткой «Мрия». Правда фантики на конфетах оказались противно розовыми, но от названия по душе растекалась знакомая сладостная хандра. Бывшая кукла Ариша не успела вмешаться — феечка проворно развернула бумажку и сунула карамельку в рот. Вкус ей не понравился — искристо-кисловатый, чересчур бодрый.

Благодарить хозяйку за такое угощение не хотелось, но вежливость обязывала. Феечка присела в глубочайшем реверансе, расправила крылышки… и вдруг увидела себя в зеркале. Подол траурного платья стремительно розовел, чёрные ноготки стали золотистыми, а по зонтику затанцевали крохотные серебристые бабочки. На щеках у нашей феечки появились милые ямочки, поджатые губы сложились в улыбку.

— Меня отравили! — пискнула феечка и попробовала упасть в обморок, но бывшая кукла поддержала её.

— Простите, милочка, вы жестоко ошиблись. «Мрия» на одном заграничном языке значит «мечта». Вы стали мечтательницей, дорогуша, и это не лечится.

Ариша тоненько захихикала. Наша феечка попробовала было расплакаться, но вместо этого звонко расхохоталась — как будто на хрустальную крышу бросили горсть золотых бубенчиков. Какой-то захожий принц захлопал в ладоши:

— Я влюблен в этот дивный смех! Влюблен навеки!

Очарованный юноша немедля упал на одно колено и начал делать предложение, но бывшая кукла ухватила его за камзол и успела оттащить в кладовую, прежде чем феечка достала из складок платьица волшебную палочку. Ариша знала, на что способны разгневанные красотки.

Наша феечка полетела домой, горько смеясь. Следом порхали белые мотыльки, выписывали пируэты воробьи и синички, скакала по облакам стайка солнечных зайчиков. Крысы высовывали мордочки из щелей и восхищенно ахали, феечки хлопали в ладоши:

— Новенькая! Ах, новенькая!

Громко хлопнув дверью, феечка закрылась в комнате, немедля сколдовала себе траурное платье, туго заплела в косу вдруг закудрявившиеся волосы и отправилась драить лестницу — лучшим средством от проблем она почитала работу. Мелькала швабра, с шумным плеском опускалась в ведро тряпка, поскрипывали под суконкой перила. Дойдя до первой ступеньки первого этажа, феечка оглянулась, чтобы полюбоваться плодами трудов — и звонко расхохоталась. Тусклый камень ступенек сверкал как паркет в рождественской бальной зале, перила стали резными и полированными, голые лампочки обратились в светильники из лунного камня, а на обшарпанных стенах сами собой нарисовались живые картины — рыбки в аквариумах, птичьи деревца и садики маленьких единорогов. Лестницу теперь можно было назвать какой угодно, но не черной. «Парадная покраснела бы от зависти» подумала феечка и быстро-быстро улетела к себе. Она с ногами залезла в уютную кроватку, плотно задернула полог и стала думать — обретенная мечтательность её совсем не радовала, свита из мотыльков раздражала, а траурное платье уже немножко порозовело на воротнике и манжетах. По законам волшебства похорошение ожидало и грустный садик и тихий печальный дом и даже черный-пречерный флюгер, который вертелся только от холодного и противного ветра. Наверное, горю можно было помочь слезами, но плакать не получалось. Как же быть?

Целеустремленная феечка обошла всю крышу в поисках помощи и совета. Крысиная королева невежливо махнула на неё тремя хвостами, хозяйка Лавки ненужных вещей выслушала внимательно, вот только все время прятала лицо, и подозрительно булькала, а старый волшебник, пуская кольца дыма из старой трубки, улыбнулся — мир так прекрасен, радуйся ему, малышка! Отчаявшаяся феечка закрылась в библиотеке, и тихонько хихикая, зарылась в пыльные фолианты по самые крылышки. Она листала страницу за страницей, вчитываясь в скучные буквы, и смеялась все громче, так что библиотечная крыса даже сделала ей замечание. Наконец между толстенным томом «О тщете всего сущего» и крохотной «Прелестью жизни» отыскалась искомая книга «Заклинания. Работа над ошибками». Феечка хихикнула в последний раз, вытерла носик кружевным платком и открыла нужную страницу. Всё оказалось просто — достаточно заставить кого-нибудь заплакать от всей души и ужасное заклятье спадет навеки!



Ника Батхен

Отредактировано: 30.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться