Сказки с крыш

Сказка двадцать шестая

Феечка мусоропровода не любила свою работу. Когда она появилась на крыше, все интересные места уже расхватали, выбор был либо брать то, что есть, либо искать другое пристанище. Наша феечка побоялась лететь дальше и расплачивалась за трусость неприятным трудом. Смрадный и темный колодец, поросший пылью и всякой дрянью, вызывал ужас. Феечка до последней возможности оттягивала дни большой и малой уборки, а когда котенок или крысенок застревали в ходах, вызывала на помощь принцев. Другие феечки потихоньку порицали её за нерадивость, а она делала вид, что пренебрегает чужим мнением.

На самом деле наша феечка отличалась изрядным трудолюбием. Она умела шить из ничего платья и туфельки по последней волшебной моде. Она собственноручно наводила идеальный порядок в своем маленьком домике, мыла, чистила, скребла и полировала – ни одна пылинка не смела пробраться внутрь. Идеальный дизайн в цветах розы – от распускающейся майским утром до увядшей от небрежения – тоже был её заслугой, пышные лепестки и нежные бутоны украшали и стены, и рамочки и даже полог кровати.

Подслушав разговоры двух инженеров с пятого этажа наша феечка оживила кастрюли и сковородки – они сами следили теперь за силой огня в печи, сами досаливали и перчили еду и сами подавали её на стол. Сладости феечка обходила стороной смолоду, но покушать любила. Редкие гости, забредавшие на огонек в удаленный домик, восхищались и порядком, и кулинарным талантом хозяйки. И её чудесами конечно же.

Вместо вечерних светильников по дому кружились веселые звездочки, если они сталкивались получался комнатный салют. Вместо кресел по углам сидели плюшевые медведи – они ласково обнимали гостя и подставляли лапы, чтобы ему было удобней расположиться и отдохнуть. Удивительная шарманка знала сто сорок две песенки – от куплетов до кадрили - и играла их поочередно. А кровать по ночам раскачивалась словно колыбелька, баюкая хозяйку.

Будь сама феечка хоть немного поласковей и подобрее к соседям, её конечно же полюбили бы. Но она держалась замкнуто, беседы особенно не поддерживала, балы и увеселения не посещала. Ей чудилось, что от неё невыносимо несет тяжелым запахом мусоропровода, что платья испачканы или порваны, к туфелькам прилип сор, а на прическу капнула птичка. Игривые бальные разговоры вгоняли её в краску, дружеские советы и милые шутки ужасно злили – ей казалось, что над ней все смеются. А в маленьком милом домике она чувствовала себя в безопасности, словно улитка в раковине. Вышивала подушки, вязала носки и шали, заваривала цветочные чаи в синем чайнике (он не только умел летать, но и насвистывал носиком песню про Августина). И если б не необходимость чистить мусоропровод, наша феечка была бы совершенно счастлива.

Однажды зимним вечером она сидела у заледенелого оконца, слушала шарманку и вышивала крестиком. Вдруг в дверь кто-то постучал.

- Войдите, - сказала удивленная феечка. Она не ждала гостей.

Дверь тихонько приоткрылась. Цепочка маленьких грязных следов потянулась в кухню и исчезла за мусорным ведром. Феечка решила, что кто-то пошутил над ней, протерла пол и легла спать пораньше. Но полночи проворочалась в постели, вздрагивая от каждого шороха.

Наутро обнаружилось, что кто-то изгрыз любимый феечкин плод авокадо, накидал на пол шкурок и крошек и разбил чашку.  «Наверное, крыса» - подумала феечка. «Скорее всего она голодна». Она поставила на пол миску с кашей, налила блюдечко молока, надела свое самое ненарядное платьице и отправилась на работу.

Вернувшись, феечка ахнула. На полу были все её любимые чашки, все запасы нежнейшей овсянки, манны небесной и радужной чечевицы. Кто-то потоптался по кухне грязными лапами, оставил отпечатки на шкафчиках и столах, высморкался в занавеску и наделал много такого, о чем в сказках даже не пишут.

Кое-как прибрав безобразие, наша феечка побежала за помощью. Она уговорила двух принцев устроить засаду на кухне, и два дня подряд честно кормила их вкусными вещами, крутила ручку шарманки и пыталась поддерживать беседу. Все было тихо, мирно и чисто.

Один принц сбежал на третий день, второй на четвертый. Оба, не сговариваясь, назвали феечку паникершей и фантазеркой. «Если тебе хотелось поговорить, душенька, - добавил второй, - можно было бы пригласить меня на танец или отправить записку; ты милая и я рад поболтать, но по-честному!».

Закрыв дверь за гостями, феечка села на плюшевого медведя и горестно шмыгнула носом. Её считали обманщицей – а ведь она говорила правду!

- Конечно правду! – раздался вдруг неприятный голос.

Феечка подняла голову и увидела незнакомого небритого дядьку в мятом, мешковатом костюме, испачканном яичным желтком и соусом. Пахло от него пылью, гнилью и дрянью.

- Я, красотуля моя, Дядькотоп. Ты меня впустила в дом, сама, по доброй воле. Помнишь?

- Угу, - согласилась феечка.

- Теперь я буду здесь жить. А ты станешь кормить меня, поить и развлекать.

- Как же так? – ахнула феечка. – Не хочу и не буду…

- Поздно, - ухмыльнулся незваный гость. – На нас, Дядькотопов, ваши глупые правила не распространяются. Есть хочу!

Феечка вздрогнула от отвращения – таким мерзким показался ей гость. Но делать нечего – и вправду сама впустила. Она поспешила на кухню, и засучив рукава платьица, принялась стряпать. Кастрюльку супа, сковороду котлеток, целую миску салата, торт с голубикой – Дядькотоп сожрал все. Потом рыгнул, испортил воздух, вытер губы вышитой салфеткой с тумбочки и прямо в грязных ботинка завалился на феечкину кровать, оборвав балдахин. И захрапел с присвистом.

Закрывшись на кухне, феечка придвинула к дверям кухонный стол, завернулась в скатерть и долго плакала. А потом уснула, надеясь – вдруг страшный дядька ей приснился, и поутру он исчезнет.

К сожалению, Дядькотоп не исчез. Поутру он начал скрестись в дверь кухни, громогласно требуя завтрака. Феечка испугалась – вдруг соседи увидят, какой противный жилец у неё поселился, и вообще перестанут с ней разговаривать, а то и прогонят прочь с крыши. Она срочно наколдовала завтрак (готовить у неё уже не оставалось сил) и открыла дверь. Дядькотоп вырос и стал куда толще.



Ника Батхен

Отредактировано: 30.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться