Сказки с крыш

Сказка сорок седьмая

Сказка про чайную феечку

Если вы думаете, что сказки пишутся лишь чернилами по бумаге или буквами по экрану, вы ошибаетесь, дорогие читатели. Нашу историю создал белесый пар, струя душистого кипятка, звон серебряной ложечки о края белой чашки с профилем императрицы на донце. Ведь феечка, о которой пойдет рассказ, больше всего на свете любила пить чай.

Она не была тонкой ценительницей, способной с полглотка отличить Да Хун Пао от Те Гуань Инь, не знала всех нюансов изысканной церемонии и не имела привычки трижды знакомиться с чаем, прежде чем один раз его выпить. Чего только ни плескалось в ее драгоценных чайничках – апельсиновые корки и персиковые шкурки, лепестки дикой яблони и подзаборного шиповника, лесные травы и заморские диковины. Если верить болтовне крышных крыс, однажды феечка заварила даже клок сена, занесенный на крышу восточным ветром – и чай получился просто-таки упоительным.

Жила чайная феечка, как нетрудно догадаться, в большом фарфоровом чайнике. Давным-давно расписная посудина украшала стол коронованной особы, но с тех пор времена изменились. Увенчав поочередно закрытую дачу, магазин антиквара, квартиру банд… простите банкира, и Лавку Ненужных вещей, чайник встретился с новой хозяйкой и стал для нее лучшим домом. Внутри он сделался намного просторнее, чем казался снаружи, там помещались и спаленка, и гостиная и кладовая с кухней, и многочисленные гости феечки. Их было много – и неспроста.

Чайная феечка умела заварить чай под любой запрос. Для хорошего настроения и сладкой печали, для летнего ливня и осенней мороси, для влюбленных и разлученных, под цвет глаз, время суток и фасон платья. Желтый, черный, белый и голубой, горький, терпкий, ледяной и кипящий – достаточно пожелать. Шептались, что чудо-чаи способны исцелить все болезни, от банальной простуды до клинического занудства, но это сказки. Наша феечка просто любила чай.

Когда гости кончались, кипяток не пропадал зря. Разве можно упустить возможность побаловать себя вкусненьким? Бесстрашно смешав вершки, корешки, лепестки и листочки, наша феечка выбирала чайничек, затем наливала плоды трудов в любимую чашку, садилась в кресло-качалку подле окна и дегустировала напиток. В такие минуты она чувствовала себя совершенно счастливой.

Чайнички были гордостью феечки и ее слабостью – красно-бурый, пузатый из далеких южных степей, горделивый лакированный с аистами, из страны восходящего солнца, и самый любимый, молочно-белый, из холодной северной экс-столицы. Они умели приветственно махать крышечками, отплевываться, если хозяйка ошибалась с заваркой, и насвистывать песенку, если заваривали три разом. Феечка млела от умиления и целовала их в носики, словно котят.

Когда-то чайничков было четыре, но гордость коллекции, расписанный слонами и тиграми экземпляр случайно разбил неуклюжий принц. Гадкая свекла висела под притолокой три года, и с тех пор наша феечка пускала в чайный домик отнюдь не каждого. Лишь самые грациозные феечки, элегантные принцы, хорошо одетые (и такое бывает) сказочники и хорошо воспитанные кошки удостаивались приглашения внутрь. Все остальные получали чай в одноразовых чайниках прямо у входа. Но не обижались – на крыше никто никому ничего не должен, и наша феечка имела полное право угощать кого заблагорассудится.

Дни чайной феечки протекали легко и радостно. А если что-нибудь огорчало ее, она махала на проблему легкими крылышками и заваривала очередное чудо – с подсолнухом и васильками, к примеру, или с зеленым мхом и ягодкой можжевельника. «В любой непонятной ситуации пей чай» повторяла она, уютно устраиваясь в кресле-качалке, и когда в чайничке показывалось дно, невзгоды уже уносило паром.

…Весеннее утро удалось необычайно чайным. Утренний дождь принес воду, пропитанную свежестью перелесков и тонким ароматом подснежников. Пришло время для смородинного листа и первых цветов вишни, для невесомых почек горного чая, собранных за тысячи миль отсюда, для лиловых колокольцев вереска и золотистого меда. Три драгоценных чайничка дружно насвистывали: мой Бонни отправился в море, уплыл в голубой океан. Три милых феечки сидели вокруг стола, три элегантных принца выжидающе глядели в пустые чашки. Рыжий кот Мерлин сладко мурлыкал в бархатной корзинке. Наша феечка колдовала над банками, собирая новый купаж. Вдруг раздался громкий-прегромкий стук: трахтахтах!

Взъерошенная ворона колотилась клювом в окошко и заполошно каркала:

- Спасайтесь! Спасайтесь! Злой волшебник приземлился на крышу!

Феечки-гостьи дружно ахнули, а одна даже упала в обморок (прямо на руки самому симпатичному принцу). Но наша феечка лишь махнула крылышками:

- Выдумки! Вороны вечно что-то придумывают.

Не успели любители вкусненького опорожнить первый чайничек, как в дверь заскребся перепуганный крыс:

- Спасайтесь! Спасайтесь! Злой волшебник все ближе!

На этот раз в обморок грохнулись все феечки… кроме чайной:

- Выдумки! Крысы вечно преувеличивают!

Горный чай едва пригубили, как в носике чайного дома (он служил печной трубой) показалась голова кошки Мамы.

- Спасайтесь! Спасайтесь! Злой волшебник пришел!

Феечки-гостьи расправили крылышки и вылетели в трубу. Принцы ретировались в окно – при иных обстоятельствах они остались бы защитить хозяйку, но ни один не взял с собой ни рогатки, ни шпаги. Кот Мерлин перевернул корзинку и притаился под ней. Лишь чайная феечка не собиралась сдаваться. Она заперла двери и ставни, достала волшебную палочку, сделала свирепое выражение личика. За фарфоровыми стенами домика мяукали, ахали и верещали. Вдруг все стихло.

Густой туман просочился сквозь носик чайного дома, заклубился в гостиной и собрался в волшебника. Черного-черного, как будто лучшую в мире ваксу смешали с крепчайшим кофе и сдобрили сажей. Черные уши, черные щеки, черный нос– только зубы белеют и глазищи сверкают. И одет не по-нашему – дурацкий пестрый халат, прожженный на животе, парчовые туфли, тюрбан, похожий на сердитую тыкву – ишь, вырядился!



Ника Батхен

Отредактировано: 30.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться