Сказки-секунды. Высматривая мага

Благородная девица Ирена Золовей

[email protected]

https://vk.com/ste_darina

— Я беременна, — заявила в учительской Ирена Золовей.

Этим утром о каменные стены института разбилась очередная волна спекулянтов. В подвальной лавочке предлагали зелья ума и красоты, в конторке швейцара лежали скомканные кружева и шнурки для корсетов, а в приёмной, где по воскресеньям институтки встречались с родными, пахло настоящим французским кофе, сладкой помадой и прохладными нотами единогласно и страстно обожаемых «Иноценс».

В кухне не было дров, из столовой ещё в прошлом месяце исчезли фарфор и серебро, в обед ели варёную курицу с горохом, но из-за рукавов, из тайников и швейных шкатулок девушки и женщины, озираясь, доставали монеты и покупали кожаные цветы, пудру и колготки, корсеты, бритвы и веера.

— Вторая беременность за полгода, — сварливо хмыкнула Селёдка, прозванная так за худобу и вечный рыбный запах от платьев.

— На доппитание не рассчитывай, — вздохнула Аглая, классная дама Ирены. — Дров нет. Мяса нет. С мукой перебои.

— Может, лазаретный паёк оформить, Аглая Викторовна?.. — предложила сердобольная институтская лекарь.

— Нет. Никакого пайка, — отрезала Ирена. — Я его убью.

— Что? — в один голос охнули дамы.

— Вы же знаете, я умею, — криво усмехнулась гордость и горесть выпускного класса, вышла вон и хлопнула дверью. С притолки посыпались камушки штукатурки.

— Она к нам для этого заявилась? Предупредить, что убьёт ребёнка?.. — растерянно спросила у коллег, теребя верёвочку от очков, нескладная Лесенка, она же Нина Евгеньевна.

— Шантажистка, — резко бросила Селёдка. — Хочет удачное место на практику.

— Дамы никогда не вмешивались в голосование учениц… — протянула лекарь.

— И на этот раз не вмешаются, — директриса, Юрия Вадимовна, раздавила в пепельнице тонкую сигарету и хлопнула по столу: — Никаких вмешательств. Если узнаю, что кто-то ей подыграл…

— А как же ребёнок?

— Её ребёнок — ей и решать, — отрезала Юрия в унисон с дребезжащим звонком. — Ну, дамы, — по классам.

Начинался обычный институтский день, которому предстояло выделиться из прочих лишь распределением мест практики для будущих выпускниц.

***

Старшеклассницы, которых ввиду скорого выпуска уже не одёргивали ни за подшитые подолы, ни за «вульгарную» тушь, сели в круг. Девчонками они сиживали в Малой гостиной прямо на ковре, но теперь не могли позволить себе такой вольности: выпускницам полагалось вести себя, как леди, а потому они устроились на обтянутых сатином диванчиках и мягких бархатных пуфах.

В тесной комнатке, душной и жарко натопленной, раздобытые нелегально ароматы слились в единый шарм грейпфрута и мяты, франжипани и крыжовника, тимберсилка и амбре. Ирене, сидевшей ближе всех к дверям, было посвежей от сквозняка, но девушки у камина вовсю обмахивались веерами и расстёгивали верхние пуговки тугих форменных воротничков.

— Возьмите бумагу, барышни, — тихо попросила младшеклассница, взятая на собрание помощницей. У неё были пышные каштановые косы, домашнее платье до колен и прюнелевые институтские башмачки.

— Что это ты не в форме? — спросила Долли Соломатина, считавшаяся официальной фавориткой графини Черемшиной. — У вас уже каникулы?

— Да, — прошелестела младшая, раздавая выпускницам планшеты, бумагу и карандаши.

Долли сложила свой лист пополам и проткнула отточенным графитовым стержнем:

— Ну что, будущие леди? Приступим? Я первая.

Глядя, как двадцать девиц послушно вписывают в свои листы место, где должна проходить практику м-ль Соломатина, Ирена хотела было демонстративно отложить карандаш, но что-то толкнуло её под локоть, и она нацарапала вещь, способную раздразнить Долли ещё сильней, чем просто отказ голосовать.

— Собери, — велела Долли младшей через минуту. Та послушно обошла выпускниц с деревянной шкатулкой, а потом, усевшись за столик классной дамы, принялась зачитывать написанное.

— Императорский флигель. Императорский флигель. Южные сады. Улица вешних вод. Императорский флигель. Императорский дворец…

Долли довольно щурилась, уверенная, что никто не в силах оспорить её место в императорском флигеле. Но когда из уст младшей прозвучал «императорский дворец», Соломатина не удержалась и растянулась в улыбке.

Но уже следующие слова заставили Долли поперхнуться.

— Общество жён ссыльных, — прочла младшая и оторопела. Оторопели и двадцать девиц. Только Ирена вскинула голову и, мурлыча, уставилась в камин.

— Это ты? — спокойно и холодно обратилась к ней Долли.

Золовей пожала плечами.

— Зачем тебе знать? Разве голосование перестало быть тайным?

— Никто, кроме тебя, не стал бы…

— Но кто-то же должен прислуживать жёнам ссыльных? Все мы знаем — это будут две из нас. Так почему не ты?

Долли, не сводя глаз с Ирены, требовательно протянула руку. Младшая, ставшая случайной свидетельницей пикировки, дрожащими пальцами подцепила  и передала ей лист Золовей. Соломатина скомкала его и швырнула в камин. Велела: