Сказки-секунды. Высматривая мага

Её Дом

Это был её дом. Выверенный до мелочей, до тяжёлой статуэтки совы на камине в тайной комнатке с покатым потолком, до хаоса кисточек в мастерской-подиуме, до ниши для старого телевизора чб, специально построенной, с боем отвоёванной у архитектора. Но и архитектором была она сама: подвал, обитые тканью стены, крытые переходы и лестницы вопреки всяким правилам. Дом игнорировал не только пожарную безопасность и строительные расчёты – дом игнорировал обыденность, местами держась не то на кружевах, а не то и вовсе на воздухе. Дом был большой, огромный, с несколькими каминами – напротив мастерской, в кабинете, в спальне, в снегопаде. Снегопадом звалась её гордость и прелесть, наполнявшая всё пространство второго этажа, не снабжённая лестницами и дверями, а только широким неправильными окнами по стенам, балконом, эфиром и мечтами. Как мать гордится ребёнком, так она гордилась снегопадом. Воздушное бледное помещение зефирно-пастельных цветов, такое, что вмещало и джунгли, а темноту, и сказку о Маленьком Принце. Там было даже своё болотце с кувшинками, апельсиновое дерево в кусочке улицы и нарциссы оттенка размешанного с водой розового. В снегопаде не было внутренних стен, только переборки, низкие изгороди по зонам и деление обоями и паркетом. Сколько магазинов она исходила, сколько заказов отменила, сколько эскизов исчёркала – а в результате рисовала обои сама. Особенно те, исключительные, что клеились по одной полоске. Самой большой гордостью, пожалуй, были три полосы – словно передовица в первоклассной утренней газете, свежая, разная, сильная. Три полосы: Африка, космос и город. По первой бежали деревья и жирафы, бледно-розовые и пепельно-голубые. Вторая утягивала в ночь и сверкала крупными белыми звёздами. Третья – засыпающие закатные дома, чёрные силуэты антенн на фоне абрикосового неба.

Эти кусочки мира окаймлялись основной обойной темой: бархатные сечения чёрных сфер. А там, за ними, в закутке, спрятанном за тумбой с широкой настольной лампой, пряталась тайная лестница кверху, к «рабочей» - комплексу из мастерской и кабинета, крошечных до самой грани, гавани равновесия тесноты и уюта. Крошечные до уюта тесноты. Хотя «уют тесноты» можно было сказать про любое помещение дома, даже про необставленную спальню и нежилую детскую.

***

А как она мечтала открыть внизу магазинчик! Кофейную лавочку, конфетный дворик или кафе-ланч. Очень крохотный, с любовью и обыкновенным любимым девизом «уюта тесноты». С омлетами, оладьями и тёплыми сырными булочками на завтрак, медовиками навынос и разноцветными леденцами на десерт. Обязательно должны быть трюфели в подарочных упаковках, недорогие, яркие, с начинкой из клюквенного варенья, грильяжа или молочного шоколада.

А над витриной-окном с частым переплётом непременно должен быть полосатый козырёк. Бело-красный, может быть, на столбиках, которые летом будет увивать клён или виноград. На террасе будет лишь пара столиков, не больше, и люди будут приходить заранее, за час до открытия, чтобы успеть занять местечко. Будут гулять вокруг дома, привыкая к крепнущему запаху горячих гренок с тающим маслом (их будут подавать к кофе на квадратных тарелках, а по краю, обязательно, - крупные свежие ягоды малины, покрытые серебристой росистой дымкой).

Ровно в девять двери раскроются, распахнётся калитка низенького заборчика вокруг патио, и счастливцы устроятся за двумя самыми долгожданными в мире столиками в ожидании идеального завтрака. Закажут кашу с творожным муссом, сырники и стакан домашнего кефира, а может, чибатту с мёдом и яблочный чай. Конечно же, будут фирменные фишки: корзина тёплого домашнего хлеба (лепёшки, булочки, хрустящие брусочки и ароматные дольки), тарелка сыра (слоистый солёный сулугуни, ломтики маасдама, лепестки орехового чеддера…), менажница с творожным печеньем и четырьмя-пятью добавками: апельсиновое варенье, джем, сгущённое молоко, какой-нибудь густой натуральный йогурт и