Сказки-секунды. Высматривая мага

Японская новелла. Чихэро Мори

Чихэро

- Три раза?! Ты не поступил в университет три раза? – немного раскосые глаза Чи стали величиной с монеты. Она нахмурилась и, одновременно виновато и строго, покачала головой: - Не представляю, в каком ужасе были твои родители.

Миша пожал плечами.

- Да ни в каком ужасе мама не была. Так, поворчала. Сказала, раз не поступил – иди работай. Так что я три года проработал в газете, и, между прочим, именно оттуда подчерпнул аргументы для эссе на экзамене.

- Но ты всё-таки поступил – в четвёртый раз?

- Да, поступил. Сейчас учусь. Но филфак в России… Ну… Не знаю, как у вас, но это оказалось не то, что я ожидал. Но бросать жалко. Да и мама успокоилась. Ей не очень нравилось, что я с утра до ночи мотался по городу, пока работал в газете.

- Мотался по городу? А кем ты работал?

- Курьером.

Чи разочарованно сморщилась:

- Я-то думала, ты писал статьи! Наверное, у тебя очень тихая мать. Мои родители сильно переживали, когда я провалила экзамен. Был долгий разговор. Мне показалось, отец хочет, чтобы я ушла из дома…

***

Под большим электронным табло толпились выпускники. Баллы должны были появиться несколько минут назад, но чёрный экран всё ещё пустовал. Сердце прыгало под свитером, на который был нашит герб школы – семиконечная красная звезда в окружении цветков сакуры. Если цифра на табло напротив её фамилии окажется достаточно высокой, этот свитер уйдёт в прошлое.

Отец всю жизнь готовил её к мысли о поступлении в университет Васэда. Чи и сама интересовалась политологией, дополнительно изучала экономику и, по мнению подруг, была из тех счастливиц, чьё мнение о будущей карьере совпадает с желанием родителей.  

Январь выдался мягкий и почти без дождей. В тёмной форменной куртке было жарко; если повезёт, от куртки (Чи скрестила пальцы на удачу) тоже останется только воспоминанием о школьных временах. Она резко дёрнула молнию. Визг замка потонул в общем вздохе – молчаливое табло наконец загорелось.

Несколько секунд стояла тишина: каждый отыскивал своё имя. Постепенно – очень быстро! – воздух наполнили ликующие возгласы, разочарованные выкрики и даже всхлипывания. Юноша рядом с Чи победно вскинул кулак, задев её сумку;  брелок-панда покачнулась, Чи механически протянула руку придержать её. Нащупала мягкий бок и медленно, словно попав в кисель, подняла голову. Зелёные палочки на табло медленно складывались в фамилии и баллы. Маруяма… Муцума… Мацуоко… Миякэ, Миято… Сердце подпрыгивало уже где-то в горле, пальцы крепко сжимали тряпичную панду.

Мори.

Борясь с головокружением, она скользнула по строчке против своей фамилии. Во рту стало сухо и горько.

Чихэро съёжилась, двинулась к воротам и, под восторженную болтовню набравших нужный балл, покинула кампус, где проходил Централизованный экзамен.

Внезапным ярким пятном справа вырос киоск тайяки. Она достала потрёпанный кошелёк и купила печенье в форме рыбки. Фасолевая паста, которая служила начинкой тайяки, когда-то была любимым лакомством маленькой Чихэро. Сейчас Чи расплатилась и принялась за тесто; на вкус это было всё равно что жевать соломенную циновку.

***

- Что такое «тайяки»? – спросил Миша, разглядывая чёрно-белый брелок. Голова панды держалась на паре нитей, материя на пузе облезла, и пальцы то и дело натыкались на катышки.

- Печенье, похожее на жареного карася со сладкой начинкой.

- Интересно, – Миша достал телефон и в несколько щелчков нашёл изображения тайяки. – Токийский стритфуд… полубисквитное тесто. Похожие на наши оладушки! Это такие пышные лепёшки на кефире.

- Аа, - безразлично произнесла Чи, витая в прошлом. Она завороженно глядела, как Миша ловко вращает в пальцах металлическое кольцо. Может быть, вспоминала, как сама терзала брелок, узнав, что завалила экзамен.

Он вложил в её руку несчастный комок фетра и спросил:

- Так ты из-за отца ушла из дома? Из-за того, что не поступила в институт? 

- Не знаю… Может быть. Наверное, это было последней каплей. Я же была отаку. Все говорят, что отаку – странные. Не от мира сего.

***

Уже стоя на пороге, одиннадцатилетняя Чи засунула в рюкзачок бэнто с обедом, накинула капюшон и выскочила под тёплый весенний дождь. Пряди-«усики» по сторонам лица быстро намокли и закудрявились, не успела она помахать матери от ворот.

За оградой начинался большой мир. Чихэро прошла пешеходный мост над шоссе, миновала торговый центр, глубоко вдохнула и пулей проскочила крытую бетонную галерею, над крышей которой грохотали поезда, а с обеих сторон теснились закусочные. Здесь было тесно, шумно и сильно пахло жареной рыбой. Рюкзак стучал по спине, пока, затаив дыхание, Чи бежала сквозь душный пар жаровен. Специи, масло, рыбки-тайяки, сладкий картофель, куриные потроха…

Наконец Чи выбежала из бетонного тоннеля и полной грудью вдохнула дождливый воздух. Ещё одна тропинка, знакомые качели, а впереди – Чёрно-Белая Стена. По ту сторону Стены шумел мусоросжигательный завод, но Чихэро отпугивал не запах. Пугала сама Стена, изрисованная чёрной паутиной трещин, чешуек и ячеек. Сквозь тонкие и жирные нити аспидной краски выглядывали чьи-то глаза, тянулись тонкие руки… Если в длинной бетонной закусочной Чи старалась не дышать, то, пробегая мимо стены, зажмуривалась и скрещивала пальцы.