Сказки-секунды. Высматривая мага

Волшебная витрина

Маленький мишка в вязаных штанишках жевал конфеты, сидел в витрине и глядел на вечерний Город. Улицы сияли огоньками, мерцали гирляндами, сверкали мишурой и звёздами из золотой фольги. Мишка болтал лапами, восхищённо провожая глазами торопливых прохожих.

Вот прошла Золушка, укутанная в платок из шотландки; пробежала Белоснежка в ажурной шали. А вот перебегают по зебре Элли и Красная Шапочка, в пёстрых шубках, румяные с мороза, улыбчивые и щебечущие.

Медвежонок вздохнул, подумав, что и ему хочется в Город. Волшебная витрина хороша, в ней есть чудо-горы, алые поезда, пещеры, кареты, фейерверки, и новогодние лимонадные водопады, и витые свечи, и даже часы, способные остановить время. Но ей никогда не сравниться с Городом, в котором сверкают огни, звучат рождественские песни, звенят колокола, а с сияющего звёздного неба падает самый настоящий снег. Не из хрусталя или ваты, а… А из чего? Медвежонку так хотелось узнать, каков он на вкус, потрогать его лапкой, попробовать на язык. Но стоит ему выйти из Волшебной витрины – и он вновь станет всего лишь игрушкой, милой, забавной, но неживой.

Медвежонок пошевелил лапой. Покачал головой. Потянул носом. Из пекарни восхитительно пахло свежим хлебом, мягкими булочками с кунжутом, малиновым конфитюром, черничным сиропом, горячим шоколадом…

- Эх, - вздохнул Медвежонок.

С другой стороны витрины остановился Пятачок. Он прижался пятачком к стеклу и уставился на Медвежонка:

- Пух! Эй, Пух! – позвал он, шевеля ушами. – Гляди, тут тоже медвежонок, как ты! Может быть, мы заберём его домой?

Ворча, к витрине подошёл Винни Пух. За ним, обмотанный большим клетчатым шарфом, семенил Чебурашка.

- Пятачок, мы торопимся. Нас ждут Гена и Колобок. Алиса обидится, если мы опоздаем на праздник! Что случилось?

- Смотри, медвежонок, - неуверенно повторил Пятачок. – Винни, давай его купим?

- Эх, - вздохнул Пух. – Пятачок, мы не можем купить всех медведей с этой витрины. Погляди, сколько их.

Пятачок задрал голову (тёплая большая шапка с помпоном съехала набекрень) и замер. Медвежат было много… Так много, что разбегались глаза. Они сидели на ветках волшебного дерева, махали из окошек алого паровоза, выглядывали из пещерки, глядели с запяток позолоченных карет…

- Пятачок, идём, - поторопил его Пух. – Герои сказок должны приходить точно в срок!

Пятачок понурился, провёл лапкой по стеклу (оно тоненько скрипнуло, и на поверхности остался затуманенный след) и пошёл вслед за Пухом. Чебурашка радостно, вприпрыжку, побежал за ними. Медвежонок остался сидеть в витрине.

Снег падал всё гуще. К ночи вызвездило, и всё вокруг стало по-настоящему волшебным: огоньки фонарей, мелкие серебряные звёзды, невесомые снежинки и чудесные светлячки, кружащие над крышами. Алые, лимонные, изумрудные, сиреневые и золотые…

Медвежонок толкнул лапой стекло. Не поддаётся. Оно такое толстое, такое огромное, холодное и бездушное!

- Я хочу на улицу, - тихонько сказал он. – Я хочу почувствовать на шёрстке снег. Я хочу в Город…

- В Город? – насмешливо ухнула с серебряной ветки Сова. – Разве такие, как ты, ух-ходят в Город?

- Но я хочу, - прошептал Медвежонок.

- Такие, как ты, живут только в Волшебной витрине. Ты хочешь стать обыкновенной игрушкой? Тряпичным медведем, набитым опилками? Ты ух-хочешь перестать быть живым?

Сова презрительно склонила голову и замолчала. Медвежонок, смахивая лапой слезинки, уставился на улицу. Где-то далеко прогудел поезд – может быть, в Город прибыла стремительная Голубая Стрела, а может, с вокзала отправился в чудесное путешествие Полярный Экспресс.

На резную лавочку рядом с витриной вспрыгнул Кот-Баюн. Мурлыкнул, потёршись о выгнутую деревянную спинку, сладко зевнул на Луну и перемигнулся с Совой.

Сова приветственно ухнула и кивнула на Медвежонка:

- Какой дурилка. Ух-хочет в Город. Ты на него погляди. Ух.

Баюн с интересом сощурился:

- Какой юный, однако. Голубчик, а знаешшь ли ты, что стоит сойти с витрины, и ты разучишшься разговаривать, думать и дажше дышшать? Ты станешшь… игрушшкой… И какой-нибудь малышш станет с тобой играть. Можшет оторвать ушшко или нос. Хочешшь? Муррр.

- Ты почему шипишь? – чуть не плача, спросил Медвежонок. – И ведь ты… ты не игрушка, хоть и не в витрине…

- Мурр! – Баюн самодовольно выставил коготки. – Я – сказочный герой. Про меня сколько сказок написано! Я живу во многих книгах. И остальные Горожане – тоже. А ты, маленький дружок, - есть хотя бы одна сказка про тебя?

- Нет! Ни одной за-ух-худалой сказочки!

- А ты? – еле слышно шепнул Медвежонок. Огни Города расплывались и кружились перед глазами, словно большие цветные бабочки. – Про тебя ведь тоже нет сказок, Сова…

- Я – почтовая сова! Про почтовых сов историй много! В какую хочу, в такую лечу!

- Ну, ну, дружочек, мурр. Что ты пригорюнился? Может быть, и про тебя когда-нибудь напишут сказку.

- Про Медведя-Который-Вышел-в-Город! – ухнула Сова, спланировала с ветки и скользнула на улицу – Медвежонок и не успел заметить, как.

- Бывай. Мурр, - мяукнул Баюн и спрыгнул с лавки.

***

Медвежонок оглянулся вглубь витрины. Тихо тикали большие часы. В своём домике между гирями дремала кукушка. Сверху падал снег из блестящей фольги – искрящийся, светлый и совсем не холодный. «Не настоящий», - подумал Медвежонок и смахнул снежинку с носа.

В домах напротив зажигались огни. Сказочные герои Города возвращались в свои дома, раздвигали шторы, растапливали камины и печи. В кухнях пыхтели самовары и тонко свистели чайники. Должно быть, там пекли пирожки, разливали ароматный чай, ставили на праздничные скатерти блюдечки с черничным джемом, пиалы со сметаной и розетки с яблочным повидлом.