Сказко про драконо-ректора

Глава 17

Глава 17

Драконо-ректор

Всё произошло мгновенно: нас окружила стена огня, сорочка на Анне полыхнула огнём и, сгорев дотла, полностью обнажила тело. Её глаза заполыхали первобытным огнём. Как она невероятно красива, особенно эти… а-а-а-а… ы… глаза.

— Драконова мать, — выпалил я от шока, как только вернулась речь. — Богиня!

Внутри моей академии Богиня! Озабоченная деторождением Богиня!

Она шагнула ко мне, красиво, плавно, как кошка — большая, огромная, опасная, хищная кошка.

— Любимый, — соблазнительно прошептала Аня не своим голосом и пугающе улыбнулась. Она не контролирует свою ипостась. Приблизился к огню. Божество способно на то, на что не способны даже драконы. Впервые хочу выброситься из окна академии.

Осторожно направил свою магию против неё: мой огонь легко переплёлся с Аниным и уверенно начал тушить огненное кольцо. Богиня остановилась и с недоумением посмотрела на затухающий огонь. Кольцо поддалось и мгновенно потухло.

— Гадость, — искренне расстроилось божество и попробовало восстановить стену из огня. Не дал ей такой возможности, почувствовал себя уверенней — с Богиней можно справиться.

Трэнр стоял возле границы огненного кольца, похоже, слегка обжёгся. Пытался с дуру пробиться внутрь божественной огненной защиты. Учиться ему ещё и учиться.

Удивленный взгляд Трэнра был направлен за моё плечо.

— Дорогая свекровь, — оскалила зубы в зловещей улыбке Анна.

Не успел ничего предпринять.

— Не поминай мать всуе, — отвесили мне тяжёлый подзатыльник, и магия моей матушки мгновенно укутала Богиню в одеяло. — Выдернул паразит прямо с сеанса. Клиентка и так нервная была, поди, уже бежит в психиатрическую лечебницу.

Совсем забыл, что фраза: «Драконова мать» была позывным в случае, если дела идут из рук вон плохо. Повернулся к матушке.

Удивление адепта понятно: мама любила экзотические иллюзии. Ёе чёрный балахон и татуировка змеи на лысой голове знакомы мне из далёкого прошлого: после смерти отца она обожала доводить ухажёров до драконьего невроза.

— Мама, — обрадовался я и обнял родственницу покрепче. Пора самого себя депортировать. В академии две страшные женщины: моя матушка и Богиня. Академию ничто не спасёт, как и меня.

— Не притворяйся, — пробурчала мать. — Можно подумать, ты соскучился по тому безумию, которое я творила.

— Мама, ты не творила, ты вытворяла, — поправил я, продолжая прижимать к себе. — Пятьсот лет не виделись.

— Может, снимите с меня одеяло! — возмущённо подала голос Анна. Повернул голову в её сторону: глаза всё ещё горят огнём, значит, ипостась Богини продолжает править разумом.

— Смотрю, эта до тебя долетела, счастье-то какое! — отстранилась матушка и принялась рассматривать пленницу.

Трэнр попытался снять с Ани одеяло. Матушка тут же шикнула на него. Адепт нахмурился, но послушался.

— Значит так, Богиня, — уверенно приступила к делу мать, — быстро затухла и дала разуму Анны вернуться обратно. А то сына моего не получишь.

— Мама! — возмутился я. Можно подумать, сам бы с Богиней не справился.

—Я тут ненадолго, а то поналетят женихи — не отобьюсь, — возразила она. — И как вас двоих угораздило жениться на одной женщине? Когда ты успел родить сына от ведьмы? Ты же уже лет триста в академии торчишь!

Ничего от матушки не скроешь. Тяжело вздохнул: внучка сливала про меня всю информацию. Женский заговор.

— Долго объяснять, — уклонился от ответа, за что меня прожгли тяжёлым фирменным материнским взглядом.

— И как зовут моего нового внука? — спросила у адепта матушка и по-родственному потрепала его за ухо.

— Трэнр, — ответил он и слегка отступил. Её иллюзия — не для слабонервных.

— Пандора, — ответила мама, одарив моего сына приветливой, но пугающей улыбкой.

— А я думала, что это псевдоним, — хмыкнула Аня. — Имя вам очень идёт.

— Я не та Пандора, которая есть Пандора в твоём мире. Это совпадение, — успокоила  мама. — Смотрю, ты уже пришла в себя после божественного откровения, — глаза у Анны стали нормальными. — Надо тебя приодеть, а то мужья раньше времени перебьют друг друга. Вообще странно, что внучок жив.

Сложил руки на груди в знак протеста.

— И почему вы двое в трусах? Стыд совсем потеряли. Где ваши пижамки, мальчики? — разошлась матушка. И нас тут же упаковали в одинаковые детские голубые пижамы с розовыми слониками. Глаза Трэнра полезли на лоб. Его удивление понятно: такая магия поддаётся единицам. Анну мама приодела в странную одежду: синие брюки и розовую блузку.

— Как же хорошо, — Аня погладила грубую ткань брюк. — Вчера весь день об этом мечтала.

— И что ты за божество? — спросила у Ани мать. Мне, между прочим, тоже интересно.

— Понятия не имею, — супруга пожала плечами, а я некстати вспомнил, как плавно она умеет двигаться, как красивы её… э-э-э… глаза. С трудом взял себя в руки. Хорошо, что пижамка просторная.

— Необычная одежда, — прорезался голос у адепта, и он совершил ещё одну ошибку: погладил ткань Аниных брюк, дотронувшись до её бедра. Сразу видно — о богинях малохольный ничего не знает.

Его снесла огненная волна, опалив пижамку, и закинула тело адепта обратно в останки шкафа. Сынок с грохотом приземлился.

— Кажется, я умер, — донесся слабый стон Трэнра после фееричного падения.

Неожиданно раздался щелчок ведьмовского портала, и в комнату ворвалась, словно фурия, женщина. С метлой.

— Трэнр! — взбешённо проорала она. — Я узнала, что ты женился! Ты где?! Трэнр!

Тяжело дыша, она обвела нас угрожающим взглядом. Мы понимающе переглянулись. Анна встала за мою матушку. Поставил блок на магический удар, и в этот момент Трэнр подал голос:

— Я умер, мама. Умер. Я уверен.

Я хохотнул. Метла полетела в мёртвого адепта, и вскрик боли был доказательством того, что ведьма точно попала в своего сына и оживила его.