Сказочница

Размер шрифта: - +

Глава 20. Переполох в Малом круге

Калидас считал телевизор одним из лучших изобретений человечества. Он даже подозревал в молодости, что тут не обошлось без чудотворцев, но в архиве не было никаких упоминаний о сотрудничестве кого-то из Артели с группой Розинга. С возрастом любовь к телевизору перешла из простого удовольствия в сферу необходимости — почти не вылезая из Охотничьего замка, только так он мог по-настоящему окунуться в мир за чугунной оградой. Да, все ток-шоу были постановочные, а сериалы из года в год снимали все хуже — но Калидас не жаловался. Лучше такая искривленная реальность, чем совсем никакой.

После отъезда Глостера прошло несколько часов — и жизнь архивариуса превратилась в ад. Если бы не помощь Жанны, Калидас давно бы стал полутрупом — но самое сложное предстояло впереди. Он задернул шторы, приглушая нетипичное для Питера сияние солнечного утра, и нехотя переключил на повтор ночных новостей.

Только благодаря тому, что сюжет показали ближе к полуночи, Малый Круг принял решение собираться в первой половине следующего дня. И все равно Калидасу и Жанне пришлось немало постараться, чтобы достучаться до кворума — в середине мая многие пенсионеры предпочитали проводить пятницу на даче, а не тащиться на самую окраину города, чтобы обсудить последние новости из мира обычных людей. Но на этот раз Калидасу, пусть и со скрипом, но удалось привлечь внимание большинства.

Он бросил взгляд на экран и выронил пульт.

В телевизоре выступал Димка. Годы не были милосердны ни к кому из них, но Димка постарел сильнее прочих однокашников Калидаса. Это же когда последний раз собирался их выпуск? То собрание, как и многие предыдущие, Калидас пропустил. Секретность, Нефертити их побери. Как встречаться с покойным уже двести лет императором — это пожалуйста, без проблем, но с ребятами, с которыми гонял в мяч и дергал девчонок за косы — так нет, строжайше запрещено.

Особенно потому, что одним из них был Дмитрий Аристархович Лодин, иначе — Маэстро.

Калидас вздохнул, прибавляя громкость. Кто ж мог знать, что так повернется.

… — серьезные психологические травмы, с которыми в клинике доктора Григоровича надеются справиться достаточно быстро. Сюда, пожалуйста, — едва повернув голову, Маэстро вел целую группу репортеров за собой по больничному коридору.

Калидас повернул голову и посмотрел на часы. Десять ноль пять, итоговые утренние новости на местном пятом канале. Значит, это не запись, а прямой эфир. Он надеялся, что покажут хронику со спецоперации ФСБ, когда под мостом через Обводный обнаружили сразу троих похищенных за прошлый месяц — но вместо этого журналисты продолжали следить за дальнейшей судьбой несчастных.

Рядом с Лодиным величаво ступал широкоплечий мужчина в белом халате — очевидно, тот самый доктор Григорович, светило психиатрии и с недавних пор заведующий собственной клиникой в центре городе, неподалеку от Исаакиевского собора.

Григорович говорил размеренно, то и дело сбиваясь на успокоительные интонации. Репортеры слушали его, открыв рты и даже не пытались встревать с вопросами. Особенно Калидаса поразило то, что Маэстро, казалось, совершенно не смущался тем, что видный доктор отодвинул его на второй план.

Вся группа подошла к закрытой палате со стеклянной стеной. Репортеры отчетливо замялись, не зная, допускать ли оператора до полноценной съемки, но Григорович замахал руками, показывая, что ничего страшного за стеной не происходит.

— Вот эта девушка, Ирина, пока что наиболее успешно поддается восстановительной терапии. Думаю, молодость играет свою роль, — доктор позволил себе мимолетную улыбку. — Всем бы нам, как говорится.

Он нажал на небольшое переговорное устройство на двери.

— Ирина, как вы себя чувствуете, голубушка? Я к вам на минутку, а с лечением зайду позже. Расскажите еще раз, что вы помните?

Камера, наконец, показала внутренности палаты. Там стояла только одна, идеально заправленная кровать и на ней сидела девушка — русоволосая мышка лет тридцати, полная противоположность Жанне — в больничной пижаме, и судорожно прижимала к животу подушку.

Калидас заметил небольшие кровоподтеки в основании шеи и огромный синяк на левом виске.

— Мне было очень холодно… — наконец произнесла она. — Там были люди, они… Они проводили какой-то ритуал. Мне было так страшно, я не могла пошевелиться!

На нее внезапно накатила истерика.

— Отпустите, отпустите! — закричала она и со всей силы швырнула подушку в стекло. — Что я вам сделала, что…

Бедняжка захлебнулась рыданиями. Калидас щелкнул кнопкой выключения с такой силой, что едва не опрокинул телевизор.

Проклятье! Нужно остановить этих мразей.

Додумать мысль он не успел — в окно влетела огромная стрекоза и взорвалась безобразными желтыми хлопьями прямо над столом. О том, что Глостер в отъезде, было сообщено заранее, но сам факт его замещения отнюдь не добавлял Калидасу уважения.

Стоило подняться на трибуну, как перед носом хлопнулся на стол свежий выпуск «Комсомолки».

— Мы собираемся, наконец, заткнуть этого индюка? — прогромыхал над ухом архивариуса старый склочник Алонзо.

Тем самым состоялось открытие внеочередного заседания Малого Круга. Сглотнув, Калидас сложил обе руки в хасты примирения, скользя взглядом по строчкам. Очередные Димины угрозы — ничего нового, кроме особенно задиристого тона. Казалось, он действительно грозил чудотворцам чем-то посерьезнее анонимок.

— Я собрал это заседание в связи с чрезвычайной ситуацией в городе, — левую руку пришлось освободить для хасты усиления голоса. — Как вы все знаете, произошло еще одно похищение, и на этот раз нет никаких сомнений…

— Это отчего же?



Claire Abshire

Отредактировано: 21.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться