Скитания души неприкаянной

Размер шрифта: - +

Глава 2. Степная жизнь моя

   Маршрутка как раз доехала и темнота перед моими глазами сменилась привычным видом знакомого мира. Какое счастье, на самом деле, быть уверенным в том, в каком мире ты живешь. Тут мне все известно, тут я- это я, тут никто не кидается на меня только потому, что что-то там показалось. Здорово! Здесь меня ждут обычные дела, мои знакомые, мои привычки и мое, адаптированное под меня, пространство. Все-таки, как мне нравится просто жить! Что я раньше ныла? А-а-а, знаю, мне нравится, что сейчас я творчеством занимаюсь, вот и не тянет плакаться по поводу скучности жизни. Слушайте, отличный способ снятия депрессии -- нужно больше психологов слушать -- ведь, как один, предлагают! А, кстати, пока я тут разговариваю, я уже много переделала и снова, уже весьма привычно, закрыв глаза, открываю их совсем не туда...

  

   Проснулась я от того, что выспалась. Я лежала внутри типи, в области, специально огороженной для лежания, укрытая теплым одеялом -- совсем ничего не осталось от враждебного отношения ко мне -- ну правильно, я ж не бес. Я так, на минуточку вышла погулять. Типи изнутри все-таки бывает уютным, как бы не кричал мой предыдущий опыт знакомства с этим типом жилища. Здесь это -- настоящий дом -- ухоженный и по-своему красивый. Сквозь дырку сверху поступал свежий воздух и солнечные лучи, в свете которых плавали пылинки, завораживая и заставляя улыбаться. Посередине типи было место для костра и там не было покрытия, а вот у стен пол был чем-то аккуратно застелен и на это что-то были положены плетеные коврики, на которых я спала. Сюда уже в обуви не полезешь. От входа к месту до костра шла дорожка, ничем не застеленная, что тоже понятно. В нескольких местах были расставлены плетеные корзины с разными вещами -- до некоторых можно было дотянуться, не разуваясь, некоторые были в "чистой" зоне -- все было продумано и гармонично. Красота, одним словом. Пока я оглядывалась, полог откинулся и зашел тот самый индеец, что меня вытащил. Он шел с кружкой в руках и, увидев, что я проснулась, улыбнулся, подошел, присел на корточки, протянул мне кружку и сказал:

   "Ба саи римо ха руи"

   Я улыбнулась, беря кружку. Ничего не понятно, но все равно спасибо, очень приятно. Да, непонятно, несмотря на то, что что-то упорно хочет мне сказать, что я его понимаю. Я не могу его понимать, я не знаю их языка и все мои догадки -- это не более, чем догадки. Не бывает так, чтоб вот сразу начали понимать абсолютно чужой язык. А я не языковой гений, я вообще, даже не факт, что на самом деле в этом теле -- в конце-концов, все это происходит только в моей голове. Какой простор для психиатров!!!

   Пока занятая этими невеселыми мыслями я прихлебывала травяной сладкий напиток, кстати, горячий -- он меня рассматривал. Потом протянул руку, коснулся меня, привлекая внимание и положил руку себе на грудь:

   "Кенайа"

   Я уточнила - "Ты -- Кенайа"?

   Он кивнул. А мне как назваться? Я не знаю имени этой индианки, а ее душа молчит. Индийских имен тоже не знаю. Ну, кроме Махатмы, Шивы и Индиры -- но они мне не нравятся. Я подумала и приложила незанятую чашкой руку к своей груди:

   "Ранита"

   В любом случае, пока я здесь, мне будет приятно откликаться на это имя, а шаман наверняка объяснил, что я тут временный гость, так что, когда я уйду, настоящий владелец этого тела вполне сможет называться своим именем.

   Кенайа улыбнулся. Он все пытался мне что-то рассказывать -- большей частью мимикой, жестами и рисуя. Я слушала и смотрела, спрашивала жестами и картинками и даже на мгновения забывала, что мы общаемся на разных языках. Когда очень интересно и нравится собеседник, как то забываешь, что язык-то разный. Мы вполне научились друг друга понимать -- пока в самых простейших вещах, но чужими уже друг-другу не казались. Оказывается, они здесь проездом и едут домой, на постоянное место жительства -- там у них не походные строения, там у многих семьи, там хозяйство. Задержались тут ненадолго, меня выловивши, но сейчас снова собираются. Мне остро не хватало слов, чтобы знать подробности, но и то, что я узнавала, мне было очень интересно. Мы вышли на улицу, он провел меня по лагерю, показал -- что и как делается. Люди, видя нас вдвоем, уже не сторонились меня, а улыбались, разглядывая. Так же мирно прошел и вечер -- за костром с едой, за непонятной завораживающей речью сидящих вокруг, под светом крупных ярких звезд, в окружении шумно пыхтящих коней и незаметно лежащих собак. Это мне еще спасибо сказать надо, что меня ими не травили -- говорю же, они с самого начала мне зла не желали, как девушке -- они помочь хотели. Тут вспомнилось, как они девушку от меня очищать собирались. Со стороны если зарисовывать, то вполне себе костер, только вот значение у него другое -- круг, чтобы не сбежала, столб с веревками, чтобы не вырвалась во время обряда, огонь -- из трав, чтобы попасть "туда" и еще для чего-то. Мой бог, а ведь кто-то со стороны, да с больной фантазией, увидев такие зарисовки вполне мог бы подумать, что это настоящий костер и очищение -- это сжигание. Мать моя женщина, может вся инквизиция -- это одна большая ошибка от неполного знания! Вся надежда на то, что все, что сейчас происходит -- мое больное воображение, в противном случае мне больно за историю. Одно неправильное толкование древних знаний -- и целая кровавая эпоха. Ой, мама, а ведь сейчас много всего находят при раскопках -- чуть что недорасшифруют -- и кто защитит от недоучек? Слава богу, что я не претендую на историческую достоверность -- я никак ни подтвердить происходящее сейчас со мной, ни опровергнуть не могу.

   Теперь меня никто не сторожил, я вольна была идти, куда вздумается. Само-собой, моя любопытная натура начала с изучения окрестностей. Я удалялась от костра кругами, разведывая порядок расположения строений и принципы разбивки жилищ, пусть даже и временных. Они располагались весьма, кстати, занятным образом - концентрическими, накладывающимися друг на друга кругами - словно лепестки не до конца раскрывшегося цветка. Весьма мудрено... и красиво. Общий костер находился чуть в стороне от центра - одинаково достижимый с любой точки стоянки. Лошади были вольны ходить, где вздумается, но, видимо, с детства приученные, явно не пересекали определенную черту -там, где ходила большая часть людей. Они курсировали вокруг лагеря, словно огибая лепестки, и в самой ближней точке соприкосновения с людской частью стояли неподалеку от костра - не мешая, но находясь в пределах досягаемости в случае острой необходимости. Как так можно выучить животинку - ума не приложу. Во время моих блужданий я наткнулась на место, где другие лошади уже решили потихоньку укладываться спать - не все они, оказывается, стремились быть поближе к человеку. Пока я к ним присматривалась, ко мне подошла лошадь и приветственно фыркнула. Яблок у меня с собой не было, поэтому я просто погладила ее по морде. А потом еще и по шее, и по туловищу... Снова вернулась к морде - хороша животина! А она молча млела под моими руками - видимо, я ей понравилась. Когда я уходила, она грустно фыркнула мне в спину...



Юлия Абрамова

Отредактировано: 26.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться