Скользящие. В погоне за Тайной

Размер шрифта: - +

1

 

Пролог.

Сознание вернулось смесью неприятных ощущений. 
Жар - как в разогретой печке.
Вонь - словно лежишь в ворохе протухших овощей, залитый подсохшими помоями.
Боль - во всем теле. Но острее всего – в большом пальце правой ноги, который грызла какая-то зараза. 
Бэй дернул ногой и услышал тонкий визг, в секунду заставивший его принять вертикальное положение.  Одного затяжного мгновения – бывают и такие, когда слишком многое вмещается в короткий миг, – хватило, чтобы он увидел больше, чем достаточно.
Вокруг него плескалось кривыми волнами вонючее море отходов и суетилась целая стая огромных, с крупную кошку, крыс. Кобейн был в одном белье и рваном панцире из застывшей грязи и крови. Кроме прокушенного пальца, болел нос, не обошлось без ссадин на голове и плечах. Короткая борода торчала иглами дикобраза. 
Была ночь, но он все же смог хорошо осмотреться при свете совершенно ненормальной Луны. Слишком большой, слишком яркой, затмившей еще одну, висевшую в стороне над темной полоской острых, словно вырезанных из черного картона, гор. Вторую луну?! 
Всего этого было достаточно, чтобы снова лишиться чувств! Но мысль, что в следующий раз он очнется без нескольких пальцев и, может, даже без многострадального носа, сработала лучше нашатыря.
Пытаясь отогнать кошко-крыс, Бэй завертелся на месте, отмечая больные места в теле, размахивая руками и издавая крики, достойные американских индейцев. Хвостатое полчище метнулось в стороны, но осталось невдалеке, сверкая круглыми глазами. 
Совершенно не к месту и не вовремя вспомнился рождественский Мюнхен – весь в снегу и огнях иллюминации. Карина – в теплой куртке, из капюшона которой выбивались каштановые волосы и смешивались с меховой оторочкой. Ее смех. Разговор о Мышином Короле. Бэй предлагал распугивать хвостатое войско наточенными коньками.
Странный выворот памяти, потому что вокруг него все было наоборот! Ни холода, ни коньков, ни Мюнхена.. 
Ни даже, кажется, Земли..
Где он оказался?!
В одной из мусорных волн торчала длинная палка. Потянувшись за ней, Бэй едва не улетел головой в отбросы.
Какая вонь! 
Зато у него появилось оружие против хозяев свалки, желавших поживиться свежим мясом. Мясо было против.
«Как далеко ты готов пойти за Тайной?» – спрашивал себя Кобейн не так давно. Слишком. Слишком далеко! 
Приступ безудержного, громкого смеха согнул его пополам, скручивая мышцы живота, заставляя кашлять и выплевывать напряжение и страх резкими рваными звуками. 
Помогло. И разогнать крыс, и справиться с неестественным волнением, взять себя в руки и, завершая сольное выступление в ночи, Бэй выпрямился и крикнул в незнакомые небеса:
– Привидение на свалке? Нет! Только вывалившийся из другого мира влюбленный придурок!

 

1.

Телефон зазвонил, когда Кобейн выходил из дорожного ресторана с бумажным стаканчиком кофе на вынос. Пришлось остановиться у невысокого каменного бордюра, оставить на нем горячий напиток, прижать на мгновение пальцы к мочке уха, как учила Зося, и ответить на звонок.
– Привет, Бэй, ты не забыл, сегодня вечером в Убунту на пляже, сюрприз для Сэма.
– Привет, Кайт, без меня. Я не смогу прийти, да и забыл, если честно, хотя это все равно ничего не изменило бы. 
Взгляд Бэя неспешно скользил вдоль скоростной дороги, припаркованных машин, невысокого здания дорожного ресторана. Недалеко от входа в него на таком желанном весеннем солнце стояло несколько дешевых столиков – неудивительно, что свободных мест за ними не было.
– Почему не сможешь, а ты где?
– Германия, А9, по дороге в Мюнхен.
Кайт на другом конце связи присвистнул.
– По работе или личное?
– Да можно сказать и то, и другое.
Стоянка для мотоциклов находилась в стороне от машин. Взгляд Бэя остановился на небольшой группе байкеров, сидящих верхом на своих железных конях. Трое парней и три девчонки. Солнце припекало, и одна из девчонок спустила кожаную куртку, оголив плечи, едва прикрытые свободной белой майкой с широкими бретелями, грозившими свалиться с тонких рук. 
Что-то привлекло взгляд Бэя. Заставило остановиться, начать разглядывать незнакомку, вальяжно сидевшую на мотоцикле спиной к нему и погруженную в разговор с друзьями. 
Наверное, контрасты. 
Большая, грозная и агрессивная, как железный крокодил, машина – и хрупкая девушка с прямыми светлыми волосами, переброшенными вперед так, что были видны изящные линии плеча и длинной шеи.
Грубая, черная куртка и белая, слишком свободная майка. 
Золотистая кожа, наверное, бархатного на ощупь тела и острая железная серьга в аккуратной мочке уха. 
Перед взором Бэя появилось несколько кадров, в которых участвовала бы эта спина. И не только. Он почему-то не сомневался, что если девушка обернется, то не разочарует его фотографический глаз своим лицом. 
От основания шеи вдоль плеч вилась сложная вязь татуировки, спускалась между лопаток, заползала на плечи… Набор из перетекающих друг в друга символов. Бэй различил волны или переплетающихся змей, ломаный прямоугольник, сцепления из линий, мелких запятых и точек, в которых при желании можно найти много форм. Какофония знаков могла означать что-то, но скорее, была философским бредом рисовальщика в пирсинг-салоне. Необычным оказался цвет краски. И хотя разноцветными тату давно уже никого не удивишь, красный рисунок на нежной коже вызывал ассоциацию с кровью и болью. 
Его хотелось стереть. 
На фото можно или убрать фотошопом или, наоборот, подчеркнуть при черно-белой обработке фильтрами. 
– Эй, Кобейн, заснул ты там? – донесся голос Кайта, отрывая Бэя от созерцания чужой спины. 
– На девчонку засмотрелся. 
– А как же Карина? 
– К ней тоже еду. Ты спрашивал – по личному или по делам? Так вот, мой благородный родственник пригласил меня по работе. Его молодая жена сделала в частной клинике под Мюнхеном коррекцию груди, и пока ее второй размер превращали в четвертый, кто-то стащил фамильное кольцо. Не спрашивай, зачем ложиться на операцию в драгоценностях. 
– Про драгоценности не спрошу. Интересно другое. Если это тот самый родственник, о котором я думаю, разве он поднимает четвертый размер без помощи сиделки? Или старик готовит себе необычное место, чтобы расстаться с жизнью, задохнувшись от счастья?
– Кайт, во-первых, ты непроходимый пошляк. Во-вторых, учу тебя, учу, что внешность обманчива. Мой родственник переживет еще парочку жен и даже успеет добавить несколько детей к своему обширному потомству. И да, у него нездоровое влечение к большим грудям, так что бедная четвертая жена осталась с небольшим выбором – или терпеть любовницу, или добавить в свое тело силикона. Роман за спиной мужа исключен. Дядюшка большой собственник и за своим следит пристально.
– Понятно, ну а тебя попросили по-тихому, без скандала, найти кольцо, чтобы не выносить сор из дома?
– Молодец. Дедукт. Возьму тебя как-нибудь на дело.
Бэй осторожно отпил несколько глотков еще обжигающего кофе, посмотрел на часы у себя на руке, прикидывая время в пути. К опросам в больнице хотелось приступить уже сегодня, значит, надо спешить.
– А личное каким боком? 
Бэй пристроил телефон между ухом и плечом и, взяв в руку бумажный стаканчик, пошел в сторону машины.
Взгляд опять вернулся к незнакомке, скользнул по ее спине. Девушка смеялась, и до слуха Кобейна донесся голос. Приятный. Девушка качнула головой, откидывая волосы назад, и они упали до линии куртки, скрывая голую спину и красную татуировку.
Жаль. Приятная была картинка. Достойная фотографии.
– Карина с понедельника в Мюнхене. Участвует в каком-то благотворительном шоу и будет неделю тренироваться дома.
– Ты еще не оставил затею влюбить в себя чемпионку мира?
– Разве я когда-то останавливался на полпути? 
– Не припомню. Ты упертый, а Карина – как раз твой уровень. Вот только причем здесь спина, которую ты только что разглядывал?
Бэй как раз проходил мимо байкеров. Легкий порыв ветра поиграл с его волосами, добавляя к аромату кофе в руках запах автострады, и среди него - едва уловимый аромат олеандра. Сладковато-горький. Заставивший вспомнить о курортах средиземноморья и дорогах южной Европы, забитых машинами паломников на море.
– А что спина? Красивая. Сфотографировал бы. Может, даже и подошел бы к девушке с предложением моделью поработать, камера у меня с собой, но времени нет. 
Ветер прилетел оттуда, где стояли байкеры, и почему-то Бэй подумал, что аромат олеандра принадлежит девушке, которая привлекла его внимание. Появилась неожиданная мысль, что сок цветка ядовит. 
Через пять минут Кобейн уже выруливал со стоянки к автостраде, прокручивая в голове последовательность действий, которые он должен будет совершить, как только доедет до частной клиники. Дядюшка Анджи наверняка ждет его у главного врача. Еще пара часов пути...



JulyChu

Отредактировано: 20.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться