Скользящие. В погоне за Тайной

Размер шрифта: - +

8.

К вечеру ему казалось, что он пробегал весь день. 
Сначала определил место, где будет ждать встречи, потом принял решение «исчезнуть» уже этим днем и не появляться на старте. Лучше было не светиться лишний раз и спокойно поджидать ту, за которой приехал в бетонную Фата Моргану Аравийской пустыни. Бэй заставил себя посмотреть город. Чередуя бег, быструю ходьбу и нетерпеливое подпрыгивание, в вагончике метро он пересек Дубай из одного конца в другой, отметившись в самых интересных местах и на самых главных стройках. 
Перед ним был город, который множился, менялся, тянулся ввысь с такой скоростью, словно боялся оказаться разрушенным цунами или песчаной бурей, и надеялся, что в случае катастрофы хоть что-то, но останется целым. 
Город-мираж, город, забывший, что тени создают глубину, слишком увлекающийся блеском – солнца, золота, больших денег, яркими окнами высоток, драгоценными ларцами многочисленных торговых центров. 
К вечеру Кобейн устал от него. От его блеска и высокомерного задирания ввысь остроконечных зданий. 
Захотелось остаться одному, чтобы справится с охватившим его беспокойством. 
Спасение пришло в виде рекламы нового отеля в пустыне за чертой города. Бэй позвонил и отвалил кучу денег за ночь под холодным одеялом из блестящих зимних звезд. Масляная луна висела над головой, желтая, жирная, отрезанная сверху плоским ножом. Она росла не в ту сторону – снизу вверх, и была похожа на отрезанную ковригу крестьянского хлеба. Может, это была игра заблудившегося облака, но луна висела вниз головой, нарушая привычную картину и отвлекая на себя внимание. Ветер, сыпавший на Бэя мелкие песчинки, охлаждал разгоряченное тело и помогал найти покой в душе. 
Что будет делать, если окажется неправ, Бэй решил. Включит, наконец, умерщвленный с самого Мюнхена телефон и вернется к себе, к своей девушке, к своей жизни, запретив думать о сероглазой незнакомке. 
Но что он будет делать, если окажется прав? Разве он не отправился в Дубай, чтобы освободиться от непонятного влечения и вернуть себе привычный мир, каким тот был до того, как его коснулась девушка-отрава? Но разве для достижения подобной цели не было бы лучшим избегать возможных встреч и не тратить время и усилия, чтобы оказаться под холодным черным небом пустыни с разлетевшимися на звездные осколки мыслями? 
Было слишком поздно для сомнений. 

Проснувшись еще до восхода солнца, Кобейн обежал территорию отеля несколько раз, чтобы успокоить нервы, и отправился в город. 
Участники соревнований стартовали с разницей в пять минут, начиная с десяти утра. Уже в половину десятого Кобейн стоял на выбранном заранее месте, прислонившись к стене дома, словно рассматривал сообщения по телефону. Несмотря на то, что блестящий город просыпался рано, в этой его части было мало прохожих. Местные давно привыкли к экзотическим вкусам своих шейхов, а туристов смотреть на неофициальную гонку не приглашали. 
Девушка появилась слишком быстро, значит, оказалась в группе первого старта. Быстрее, чем рассчитывал Бэй, и поэтому он едва не опоздал. В темном трико и короткой спортивной майке, с платком на голове, скрывающим волосы, она ловко перепрыгивала через частокол низкого забора, еще больше напоминая кошку. От неожиданности и страха опоздать после всех усилий, Бэй сорвался со своего места и оказался рядом с незнакомкой так стремительно, что не запомнил собственных движений. Он сорвал ее со стены в полете. Девушка дернулась в его руках так сильно, что Кобейн еле удержался на ногах. 
Как только гибкое, стройное тело оказалась в его объятиях, Бэя накрыла такая лавина чувств, что закружилась голова. Захотелось раздавить, потрясти, уткнуться носом в волосы, почувствовать вкус губ. 
И держать в руках вечно. 
Разве можно испытывать подобные чувства к незнакомой девушке? 
Но он испытывал. Она подходила его рукам!
Ему же нужно было сделать что-то совсем другое? 
Все, на что оказался способен Бэй, это издать болезненный рык:
– Какого Твана ты меня преследуешь? 
Она дернулась, пытаясь освободиться, но Кобейн развернул девушку к себе, крепко удерживая за плечи. Увидел взлетевшие от удивления брови, искаженную ухмылку – и утонул в серых с зелеными крапинками глазах. Она, конечно, его узнала, и яростное возмущение на ее лице сменилось растерянностью, испугом, радостью? А еще удивлением.
– Я?! 
Сзади послышался шум приближающихся участников, и Бэй, не выпуская из рук свою добычу, сделал два шага в сторону, освобождая обозначенную трассу. Необходимость заставила вспомнить заготовленный текст.
– Почему ты играешь со мной? Отвечай, – он тряхнул девушку, словно куклу, чувствуя, как дрожат от напряжения руки.
– Потому что не могу забыть, – четко, со злостью сквозь сжатые губы прошипела она, и дернулась так сильно, что вырвалась от захвата. Стремительно бросилась к стене, запрыгивая на нее, как испуганная кошка, и оставляя Злобного Мыша стоять, глядя ей в след. 

Кобейн был оглушен словами и прикосновениями, понимая, что ничего не осталось от его злости, только желание снова увидеть девушку и почувствовать ее в своих руках. Решение пришло стремительно. Было слишком мало времени. И стоило убираться с того места, где он застыл, потому что Цепной Пес мог появиться в любое мгновение. Но Бэй не зря потратил время на изучение трассы. Недалеко от финиша располагалась доска объявлений. Вспомнив, что в кармане остался красный маркер, который Бэй использовал вчера, он побежал напрямую, а не по трассе через множество препятствий, и потому оказался на месте раньше участников первого старта. Подлетев к доске, Кобейн сорвал одно из объявлений, быстро написал на нем свой адрес в Зандворте, телефон, электронный адрес. Перевернул листок, крупными буквами вывел ТВАН и шипом от бугенвиля, который оторвал по пути, приколол листок к доске на видном месте.
Теперь нужно было уходить. В сторону, к крытой остановке для транспорта. Бэй видел, как появилась стремительная гибкая тень, застыла на мгновение и, сорвав листок, исчезла за забором в сторону финиша.
Подъехавший автобус забрал Кобейна с собой. Сердце стучало так громко, что, казалось, весь Дубай слышал его и двигался под его беспокойный ритм. Решив больше не испытывать самого себя и судьбу, Бэй пересел в метро и отправился в аэропорт. Он поменял билет на самолет и спешил покинуть Дубай. 
Он чувствовал себя оглушенным собственными эмоциями и уставшим от борьбы противоречивых чувств. Итог поездки вышел противоположным задуманному. Вместо свободы Кобейн получил подтверждение своей зависимости. И вместо того, чтобы порвать ненужную связь, оставил новую нить. 
Что было теперь думать о самом себе? Как смотреть в глаза Карине? 
Как смотреть в зеркало, не узнавая в нем молодого мужчину с шальными, блестящими глазами? 
Еще не измена, но готовность к ней. 
Еще не подчинение, но отказ от сопротивления.
Еще не потеря себя, но принятие того, что сам для себя стал непостижим. 



JulyChu

Отредактировано: 20.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться