Скользящие. В погоне за Тайной

Размер шрифта: - +

Три недели спустя

Три недели спустя...

 

Это даже не ложь, поэтому вся ваша хваленая интуиция и не способна почувствовать обман. Вера в придуманную реальность слишком искренняя.

Улыбка на губах, улыбка в серых с крапинками глазах. Щемящая нежность прикосновений.

 

Под черным колесом мотоцикла пылила дорога, извивалась вдоль полей. Не золотых, как во сне, а потемневших после уборки урожая, но таких же крутобоких и равнодушных, отдавшихся на милость солнца и ветра. Ранним утром машин на дороге было мало, иногда встречались шумные тракторы, небольшие комбайны, грузовики с прицепами. Лето заканчивалось ежегодным священнодействием – уборкой урожая. Живородящий цикл года завершался и впереди ждал зимний сон, необходимый отдых, чтобы набраться сил. Как маленькая смерть.

И кто обещал земле и суетившимся на ней людям, что будет продолжение?

Привычная уверенность в завтрашнем дне основывается на том, что после тысячи ночей были тысячи рассветов, и что даже после затяжной зимы наступала весна. Но разве прошлый опыт является гарантией будущего? Несмотря на это, человек настолько привык верить в нерушимость своих наблюдений, что осмеливается строить жизнь в соответствии с предположениями и мечтами. До тех пор, пока непостижимое и незапланированное не стирает все представления о будущем. Цунами уносит тысячи жизней и разрушает сотни домов, землетрясение ломает города, как карточные домики, погребая людей под превратившимся в пыль и мусор бетоном. Даже без природных катаклизмов одна болезнь или авария способна нанести непоправимый удар отдельно взятой судьбе.

Или встреча с сероглазой Тайной, растопившая привычный мир, как сахарный домик, оголит душу, оставляя множество вопросов в беспокойной голове и абсолютное нежелание их задавать и искать на них ответы. В прошлом был Великолепный Бэй, красивый, холеный, избалованный Судьбой и собственными успехами, высокомерный и самовлюбленный. Наверное, даже не без причин.

Юг Европы на стареньком мотоцикле рассекал совсем другой человек. Новенькую Хонду он обменял на байкеровской тусовке на старенькую, надежную и с номерами, которые невозможно было связать с его именем. Подобие покоя давала только дорога – своей бесконечностью и непредсказуемостью. Именно в отсутствии обещаний была ее надежность.

Бэй спешил от одного места к другому без планов и направлений, даже не сверяясь с картами. Заставлял себя смотреть по сторонам и не думать.

Сначала было легко, потому что он покидал дом Гашика в состоянии, похожем на добровольную амнезию. Но с каждым днем память начинала подсовывать обрывки воспоминаний. Короткие видения или куски из разговоров. Словно его мозг, перестав подчиняться приказам сердца, продолжал искать ответы и объяснения, почему Кобейн, оставив за спиной привычный мир, гнал мотоцикл, прячась от самого себя и от боли, поселившейся внутри него.

 

Мы всего лишь управляемые гормонами машины. Комбинации из атомов углерода, кислорода, азота и водорода заставляют нас испытывать чувство голода или жажды, управляют нашим страхом, пробуждают физическое влечение и даже симпатии, заставляют испытывать удовольствие или неприятие. Делают нас рабами своих привычек и, может быть, даже стоят у истоков такого чувства, как любовь. Что есть болезнь, Кобейн? Прежде всего, это нарушение гормонального баланса организма, а значит, того, как мы воспринимаем мир и самих себя.

Гениальность – это тоже отклонение от нормы или среднестатистических показателей. Будь то уникальные способности к наукам или исключительная физическая форма, которую ты описываешь...

 

Чтобы избавиться от мыслей и сопротивляться воспоминаниям, Бэй практиковал новую форму затяжной медитации, и у него даже иногда получалось. Не думать, вернее, только самую малость мыслить, малость, необходимую для того, чтобы передвигаться вперед, где-то ночевать, находить и потреблять пищу. И использовать как можно меньше слов. Окружающий его мир не нуждался в них. Он пел песни голосами птиц, ветра и волн, рассказывал истории цветом, светом и ароматами. И все истории были без прошлого и будущего. Бэй смотрел, слушал и чертил рассказы о себе колесами мотоцикла. Его устраивал такой диалог с Вселенной.

Только ночи не подчинялись железной воле. Непослушный мозг подсовывал в сны видения, всегда сероглазые, и начинал транслировать вопросы, как азбуку морзе.

Зачем? Как? Почему?

Временно исчезнуть из мировой сети с помощью наличных оказалось несложно. После покупки билета на самолет в Ниццу, Кобейн избегал мест, требующих документов и регистрации, а также больших дорог и крупных населенных пунктов. Нашлась сотня возможностей заработать – на фермах разнорабочим или грузчиком в каком-нибудь порту. На улицах. С некоторых пор Кобейн неплохо танцевал капуэру. Вопрос, где остановиться на ночлег, решался еще легче – существовало так много дешевых мест для туристов с низким бюджетом, а теплые ночи оставляли возможность для сна под открытым небом. Чаще всего Бэй выбирал спальный мешок и твердую землю, потому что яркие звезды подмигивали ему, манили тайнами далеких цивилизаций, и в такие ночи он иногда обходился без сновидений и моральных пыток.

Для Великолепного Бэя долг перед обществом оказался важнее долга перед самим собой и собственными чувствами. Покидая владения Гашика, он был уверен в том, что поступил правильно, записав себя в жертвы обстоятельств и Сероглазой Тайны. Девушки, непостижимой даже для знатоков человеческих мозгов и душ. Он примирился с мыслью, что с ним Ана была искренней, насколько позволял набор ее необычных состояний и болезней, но запрещал себе думать о том, какой она могла быть с другими людьми и в других обстоятельствах.



JulyChu

Отредактировано: 20.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться