Скорпион

Размер шрифта: - +

1

В высокие окна малого лекционного зала сочился желтоватый свет, наполняя пространство мириадами танцующих пылинок, окружая силуэты сгорбившихся над листками студиозусов сверкающими ореолами и делая их похожими на ангелов. Нелепость сравнения была столь очевидна, что профессор не сдержал желчной усмешки.

«Издевается, сволочь!» - тихо-тихо, себе под нос и совершенно походя пробубнила пышногрудая светловолосая девица с одной из задних парт. Он услышал, но не подал виду. В конце концов, она не хотела хамить. А за «сволочь» можно будет и немного позже поквитаться.

Было холодно. Эти огромные окна, забранные расшатанными, дребезжащими рамами с толстыми стёклами, выпускали всё тепло, которое, усердно урча, производили старомодные батареи: устройство зала не менялось, кажется, с позапрошлого века, и все собравшиеся коллективно мёрзли. Самое тёплое – в буквальном смысле – место было у доски, где и стояла преподавательская кафедра (поручиться было сложно, но, судя по виду и предполагаемому весу – из дуба). Так что условия подобрались примерно равные: учащиеся ёжились и зябко передёргивали плечами, пропуская по спинам хлещущие во все щели сквозняки, зато прекрасно видели традиционную грифельную доску, занимающую полстены, ту самую кафедру, ну и лектора – для полного счастья. А тот, соответственно, большую часть времени находился в самой тёплой, изолированной от сквозняков части зала, зато вынужден был смотреть на аудиторию против света, и созерцать кружащиеся в медленном вальсе пылинки в потоках света, оседающие на понуро склонённые головы – вместо того, чтобы зорко выискивать шпаргалки.

Натан снял очки. Пылинки пропали, головы, к сожалению, тоже – всё расплылось до состояния светлых и тёмных пятен, скрипящих гелевыми ручками и шуршащих тонкой второсортной бумагой. Человек сам не замечает, как обостряется его слух, если зрение постепенно отказывает, погружая обладателя в мир неясных образов, перемежающихся столь же неопределенными просветами. Но ничего. Ему не обязательно их видеть, чтобы нагнать положенное количество страха, так что очки только помешают, скрадывая суровость сдвинутых к переносице бровей. Натан встал, опёрся ухоженными ладонями о столешницу, внушительно расправил плечи и устремил взгляд поверх студенческих голов,  куда-то в район галёрки.

- Господа студенты, сдавайте работы.

Возмущенный ропот перекрыл нахальный, почти мальчишеский голос:

- Но, профессор Мартен, мы ещё не дописали!..

Этот голос он узнавал легко: очень характерный, чуть хрипловатый, но высокий. Его обладатель мог присниться хорошему педагогу в кошмарном сне.

Натан поморщился, вспоминая их первое знакомство с господином Петером Цверстом.

Всё было как обычно, как и должно быть на скучной, никому не принципиальной лекции. Для большинства из учащихся предмет был не профилирующий, так что и ждать с них чего-то особенного не стоило: в самом деле, литература и философия в наше время стали не модны. Кажется, это была третья, может, четвёртая лекция курса, когда галёрка уже приноровилась втихую играть в морской бой, средние парты с оглядкой переписывали другие лекции, а на передних – две барышни старательно ловили и записывали каждое слово, демонстрируя при этом полнейшее отсутствие понимания, и ещё одна - столь же усердно трясла волосами и выставляла на обозрение лектора бюст. Это была та самая пышная блондинка, что обругала его десять минут назад, ибо внимания к ней профессор не проявил никакого.

От начала лекции прошло уже минут двадцать, когда дверь приоткрылась (без предварительного стука, зато сопровождаемая въедливым визгом несмазанных петель) и с утвердительной фразой: «Здравствуйте, разрешите», - в аудитории возник Петер. Педагог даже встал, и немедленно поправил на носу немного сползшие очки, чтобы внимательно рассмотреть это явление. А посмотреть было на что!

Рослый, хотя и пониже лектора, хорошо сложенный парень с открытым, круглым лицом и наглой, самодовольной улыбкой. Несколько чрезмерная худоба обещала с возрастом пройти, сменившись вполне рельефной мускулатурой. Волосы очаровательного подростка были подстрижены по модному фасону, оставляя «шапочку» на макушке, но, практически оголяя шею, и мелированы «пёрышком». Глаза - тут Натану стало совсем нехорошо – аккуратно подведены по краю чёрным карандашом. Хорошо хоть губы не накрасил и ногти не чёрные. Одето это чудовище было в ультрамодные бежевые штаны с бретельками, свисающими по бокам до самых колен и камуфляжного цвета майку с розовой надписью  «Kiss». Почти все не скрытые майкой участки тела покрывали цветные татуировки – хозяин аудитории с изумлением обозрел надписи «Knight of heart», «King of sword», тянущиеся от запястий к локтям, дракона в китайском стиле, кельтский орнамент, игральные кости на левой кисти и бабочку, примеривавшуюся к розе – на правой. На безымянном пальце, где нормальные люди обычно носят обручальное кольцо, красовался тяжелый перстень из чернёного серебра – с перевёрнутым крестом. Клетчатый пиджак, который должен был дополнять этот великолепный ансамбль, оказался вальяжно перекинут через плечо.

Натан усилием воли заставил себя не смотреть на студента как на экспонат кунсткамеры.

- Пожалуйста. Входите.

Дальше события развивались по такому сценарию, предположить который профессор не мог, несмотря на десятилетний педагогический опыт.



Фанни Фомина

Отредактировано: 09.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться