Скорпион

Размер шрифта: - +

5

Сложно сказать, что именно изменилось в поведении настырного студента. То, что он перестал опаздывать, было, скорее всего, вызвано приближающимся экзаменом (короткая неделя после новогодних праздников – самое время хорошо себя вести и напоминать преподавателям, что ты лучший ученик). Он был вежлив, но как-то иронично, даже испытующе заглядывая в глаза при каждой фразе. Натан не понимал его и терпел. Петер вдумчиво отводил взгляд.

            Впервые в жизни профессор ждал экзамена, как операции по удалению опухоли. Этот фарс должен был закончиться росписью в зачётке – и больше никогда, никогда Натан не позволит себе идти на переговоры со студентами, да ещё такими наглыми и фамильярными. И вспоминать высокий, хриплый голос и запах пряного парфюма, занимаясь собой, он тоже не будет.

Эти размышления не оставляли профессора ни на минуту, и не было ничего удивительного в том, что он застыл на пороге кафе, где собирался встретиться с редактором литературного журнала, пока какая-то добрая официантка не распахнула для него дверь, выпустившую облако запаха кофе, ванили и карамели:

- Пожалуйста, заходите! Наш город славится сластями и шоколадом!

- Да-да, спасибо, - он рассеянно пригладил волосы и вошёл.

Сухопарая дама, сидевшая за одним из столиков, приветливо улыбнулась ему, как старому знакомому, хотя виделись они всего несколько раз и всегда с промежутком от нескольких месяцев до года. Натан решительно выдохнул и приготовился к торгам за свою статью.

- Добрый день, - улыбка у редактора была такая же, как фигура: сухая, жестковатая и не слишком естественная, хотя, улыбалась она по долгу службы часто и с претензией на откровенность. - Господин Мартен, что для вас заказать – кофе или шоколад?

Сама дама пила чай. Терпкий запах бергамота почти видимой струйкой сочился сквозь заполненное сдобными ароматами пространство.

- Кофе, чёрный, спасибо. Давайте сразу к делу.

Редактор охотно перешла к делу, витиевато расписывая все благости, которыми, несомненно, сопровождается публикация в их набирающем популярность журнале, вследствие чего автору, разумеется, предлагалось снизить стоимость статьи процентов на пятнадцать. Натан слушал её в пол-уха, будучи прекрасно осведомленным о том, что журнал по-прежнему ориентирован на избранную аудиторию и никак не может считаться массовым, а потому не собираясь уступать ни цента.

Вступление и самореклама занимали у собеседницы обычно минут пятнадцать, так что профессор даже не начал продумывать формулировку ответа. Наслаждаясь хорошо сваренным, чудовищно крепким и безумно ароматным кофе, он лениво рассматривал зал и посетителей. По большей части, это были разного возраста парочки, сладкие сами по себе и заглянувшие с мороза, чтобы согреться (ибо душевное тепло вещь, конечно, хорошая, но посреди зимы может нуждаться в дополнительном отоплении). Шумная кучка подружек в одном углу, трое тихих студентов в другом… Так – а этот что здесь делает?!

В одном из студентов – том, что сидел в самом углу, соответственно лицом к залу – он узнал Петера. Напротив сидела Ясмин, хотя лица её мужчина не видел, но опознал по причёске, а, прислушавшись, мог различить и голос. Третий был постарше, и ему не знаком : либо из другого института, либо просто не попадался. Он объяснял что-то, напористо и авторитетно, Ясмин поддакивала, Петер сидел с отрешенно-мечтательным выражением лица, переплетя пальцы на огромной толстостенной кружке с горячим шоколадом.

Натан сам не заметил, как увлёкся, рассматривая студента. Лицо, лишенное обычного налёта наглости и упрямой складки между бровей, казалось моложе и вполне обаятельным. Даже крашеные волосы не смотрелись слишком вызывающе, а, может, просто подходили по цветовой гамме к окружающему антуражу. Светлые, ясные глаза сейчас смотрели сквозь мечтательную, отрешенную поволоку. Внезапно, видимо почувствовав, что на него смотрят, парень сморгнул – длинные ресницы неторопливо коснулись собственной тени и снова взметнулись вверх, взгляд поменялся, став настороженным, метнулся по залу – и немедленно выхватил знакомое лицо из толпы. Натан не успел отвернуться.

Пришлось степенно кивнуть, стараясь, чтобы собеседница восприняла это на свой счёт, а Цверст – на свой. Студент, между тем, отсалютовал профессору чашкой, допил до дна и встал, видимо, собираясь уходить. Ясмин звонко чмокнула его в щёку, незнакомый студент протянул широкую ладонь – и тут произошло нечто, чего свыкшийся со стандартно приличным течением жизни профессор никак не ожидал. Петер фамильярно хлопнул по протянутой ладони, наклонился, и накрыл губы парня быстрым, душевным поцелуем.

Натан опрокинул на себя кофе.

- Господин Мартен, что случилось? – прервала свою речь редактор.

- Сейчас я помогу вам, одну минутку, - подскочила официантка и бросила ему на колени белоснежную салфетку. Второй, такой же, она принялась споро вытирать столешницу.

Нарушитель порядка на него не смотрел. Он легонько пожал плечами и вышел, запахнув куртку. Даже, кажется, слегка улыбался.

Натан стиснул зубы. Не помогло. Услужливое воображение уже мазнуло по губам густым привкусом сладкого какао.



Фанни Фомина

Отредактировано: 09.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться