Скорпион

Размер шрифта: - +

10

Недели через три Натан случайно узнал, что Цверста отчисляют из института. На лекциях тот сидел как обычно, но молчал, нахохлившись, уставившись в парту, или просто заткнув уши наушниками  карманного плеера. В коридорах они почти не встречались. Не удивительно. Ибо, как оказалось, студент вообще нечасто появлялся в стенах обители знаний, и пересдача по философии была в его табеле далеко не единственной.

Дисциплинарное слушанье, на которое профессора вежливо пригласили, состоялось в конце яркого, невероятно тёплого марта. Большой зал и комиссия – он вообще не понимал, зачем это нужно. Усовестить ленивого студента? Заставить унижаться? Напугать? Такого напугаешь, как же, знаем…

И полилось: оскорбленные неуважением к предмету мэтры и несданные зачётные работы, неподобающий вид и фривольный стиль общения. Недоказанное употребление травки и в доказательствах не нуждающееся - пива. Однако, как Натан ни старался, за обвинительными речами он так и не услышал ничего похожего на собственные претензии к распутному студенту. Означало ли это, что он единственный, на чью долю выпало подобное «счастье»?

Петер слушал спокойно, время от времени поглядывая на профессора. Чего он ждал? Что тот встанет и будет ходатайствовать за горящего желанием исправиться талантливого мальчика?!

Когда прозвучала просьба голосовать за исключение с правом восстановления в течение трёх лет, Натан, не сомневаясь, поднял руку… и снова поймал взгляд «казнимого». Студент слегка улыбался. Самыми уголками губ. И едва заметно кивнул, поняв, что его заметили.

Видимо, рука профессора поползла вниз, потому что председатель комиссии, сдвинув брови, переспросил:

- Профессор Мартен, вы голосуете «за»?

- Да, - сказал он и опустил руку.

Им надо было поговорить. Непременно поговорить, обсудить всё, решить миром… Натан и представить себе не мог, что дела этого спорщика так плохи. В конце концов, парень ничем не провинился, кроме необузданного хамства и неумения видеть разницу между своими коллегами-студиозусами и взрослыми разумными людьми. Сейчас профессор был зол на себя за то, что не попытался разобраться с проблемой раньше. Он чётко, как никогда, понимал, что больше всего Цверст виноват в том, что его, Натана, к нему тянет…

            Но комиссия, словно неторопливый поток широкой реки, увлекла его за собой, занимая какими-то ничего не значащими, но обязательными  разговорами. Поэтому он не видел, как Петер, широко улыбнувшись им в спины, поднялся из-за парты и расправил плечи.

            Он вышел на крыльцо, окидывая взглядом расстилающийся перед зданием прибранный парк с распустившимися на клумбах тюльпанами. Солнце било ему в лицо. Пары уже начались, поэтому в парке не было ни души кроме копошившихся в отдалении уборщиков.

- Я всё равно люблю тебя, слышишь?! – заорал он, как умалишенный, оглядываясь на каменные колонны.

            Потом поправил на плече широкую лямку рюкзака и зашагал прочь.



Фанни Фомина

Отредактировано: 09.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться