Скорпион

Размер шрифта: - +

22

Когда семестр неумолимо и неспешно стал подползать к концу, к торжественной дате всё было почти готово. Господин Мартен угрюмо хмыкнул и пожал руку риэлтору, получив взамен слащавую профессиональную улыбку и два новеньких, блестящих стальными боками ключа на колечке с брелоком крупной фирмы. Квартира была огромна. Высокие потолки, застекленная лоджия, где предполагался журнальный столик и пара лёгких плетёных кресел, спальня с безразмерной кроватью, кухня, блестящая нетронутой плитой и мойкой, гостиная, где пока не было камина… Пожалуй, всё, что могло понадобиться молодой паре. Будущий рабочий кабинет главы семьи временно использовался под склад неторопливо свозимых будущими супругами вещей. Лотта была счастлива и прекрасна, как никогда. Это поднимало Натану настроение. Нарушение привычного уклада жизни, где просторная учительская и широкие коридоры сменялись уютным уединением тесноватой, но привычной холостяцкой берлоги, неизменно нагоняло хандру.

            Возложенное на профессорские плечи дежурство за четыре дня до свадьбы казалось тонким, хорошо продуманным издевательством садиста. Он принял это испытание с честью, терпеливо дождался, пока опустеет институт, спустился перекинуться парой слов с вахтёром, потом поднялся по гулким ступеням в учительскую и осторожно опустился в мягкое кресло, придвинув пепельницу. Лотта усердно уговаривала его бросить курить. Сигарета упокоилась на стеклянном краю, пуская в воздух тонкую струйку плотного дыма. В стеклянной дверце шкафа отражалось усталое, немолодое, но красивое породистое лицо, тронутое гримасой то ли брезгливой, то ли печальной. Он никогда не умел прощаться. Ни единой связной мысли – только отстраненное желание, чтобы всё поскорее закончилось.

            Впрочем, никакой безысходности в предстоящем бракосочетании не было. Скорее, наоборот. Кто отнимет у него эти долгие часы в тишине пустынной кафедры? Он станет молчаливым призраком, мрачным, но от этого не менее харизматичным, истинным обитателем этого места, которое останется его домом, что бы ни случилось в суетном мире вовне. Только он – и мудрые книги, да начищенные до зеркального блеска полы, готовые подобострастно отражать эхо его шагов. Он затушил сигарету, уныло осыпавшую пепел в пепельницу.

            Идя по сотни раз пройденному маршруту, он думал, что это не конец. Скорее – начало, новый виток обрастающей обязательными подробностями жизни. Дальше – появятся дети. Скорее всего, один: Лотта ни за что не захочет лишней мороки. Собака или кошка, семейный психолог и куча знакомых с такими же малолетними отпрысками, с которыми вместе можно будет повыть от тоски, когда чадо болеет или хулиганит в детском саду. Молодая любовница, которую непременно надо угощать вредным сладким мороженым, чувство пренебрежения ко всему, степень академика… Где-то исподволь нарастала мысль, что лет через пять можно будет подумать и о разводе.

            Дверь малого лекционного зала была приоткрыта. Натан, который, собственно, не собирался ходить по кабинетам, не справился с любопытством и заглянул внутрь. Там было пусто, исключая первую парту, где, ссутулившись над чем-то непонятным, замерла одинокая фигура.

            Имя прыгнуло на язык, кажется, раньше, чем он действительно узнал полуночника:

            - Цверст!



Фанни Фомина

Отредактировано: 09.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться