Скрамасакс

Размер шрифта: - +

Часть вторая: Глава 1

Часть вторая:

Глава 1. Монахи

- Вставай владыка… давай… осталось совсем чуть-чуть - наклоняюсь к Феофану и из последних сил поднимаю измученного старца. Закидываю его руку на плечи, обхватываю за пояс, и мы продолжаем движение к спасительным скальным нагромождениям. Ноги, оставляя предательскую борозду, по колено вязнут в снегу. Преследователям не составит труда, после того как они раскусят обманный манёвр Василия, найти беглецов, то есть нас, по вспаханному валенками, девственно чистому снежному ковру.

«Ба-бах…» - гулкий звук далёкого выстрела, перекрывая бешеный стук сердца, доносится до слуха. Феофан, свободной рукой перекрестившись, шепчет:

- Упокой Господи душу убиенного инока Василия…

- Да нет… - хриплю в ответ, осипшим горлом, - Пугают, наверное…

- Василий это… точно знаю, - с придыханием, перечит владыка.

Правая рука занята не очень-то тяжёлой, но вызывающей доверие ношей, за время нашего короткого знакомства, Феофан показал себя как истинный прозорливец, и я крещусь левой: «Уж лучше так, чем вообще никак».

Василий был славный малый. Впрочем, не такой уж и малый, даже совсем наоборот. Типичный русский богатырь - воин Христов, под два метра ростом, косая сажень в плечах, а вот лицо - добродушное, открытое, с вечно смеющимися глазами. Даже когда он стоял сосредоточенным на молитве, взгляд его оставался задорно - озорным, что поначалу меня несколько смущало. Как известно, глаза - зеркало души, так вот - монах Василий, этому постулату соответствовал полностью.

«Сколько ему было?.. лет двадцать пять, скорей всего - меньше».

Владыка оступается, я, неимоверным усилием, не позволяю нам упасть. Скалы приближаются, но очень неспешно. Мы словно пингвины, настырно пробираемся сквозь снежную пелену к вожделенной цели. Даже у меня, силы и то на исходе, а что говорить о старике. Погоня длится давно, как только зимнее солнышко мазнуло по верхушкам заснеженных сосен, так и началось, сейчас же далеко за полдень, практически ранний вечер.

«Быстрей бы закончился этот чёртов день, - промелькнула мысль, - В темноте есть шанс уйти».

- Не поминай рогатого, не к добру это, - сквозь отдышку, слышу голос старика и уже не удивляюсь, что ему известны мои тревожные думы. Удивлялки закончились ещё в Серафимовой землянке, где, как я вышел из комы, мы напрасно прождали старца неделю.

Порыв ветра, швырнув в лицо добрую порцию снега, играя, поспешил дальше. Валимся в изнеможении. Преследователей пока не видно, но это только пока: «Вот же, прилипчивые душегубы, хотя, чего бы им унывать они же верхом».

В голову лезет всякий вздор, вспоминается мультик про масленицу: «Пока они на своих конях: раз-два-три-четыре, мы: раз-два, раз-два, да и в дамки». - Вымученная улыбка, касается лица, но свежий удар пронизывающего ветра, её тут же уносит.

«Надо двигаться, иначе замёрзнем - температура нынче градусов двадцать пять, причём, со знаком минус», - переворачиваюсь на четвереньки и с трудом поднимаю измученного старика.

На горизонте показываются точки преследователей: «В скалах конным не пройти и это наш шанс». - Владыка, заметив погоню, подключает последний резерв организма, и мы, в тщетной надежде поспеть, чуть побыстрей ковыляем к призрачному спасению.

«Кто же, это такие… что им, в общем-то, надо?» - переставляя непослушные ноги, размышляю я. Похоже - только мне сие не известно. Всё как-то времени не было поинтересоваться, всё бегом да бегом. То, что у душегубов есть ручницы - дульнозарядные пугачи, я понял, когда нас разбудил, доносящийся от замёрзшей реки, истошный крик Матвея: «Бе-ги-те… кра…», а прозвучавший, словно гром среди ясного неба, выстрел, не дал монаху закончить начатую фразу. Ну, мы и побежали. Хорошо, что завал в лесу был обширный - конные не прошли. Как показалось, сквозь мешающие их рассмотреть стволы деревьев, преследователей было человек пятнадцать - двадцать.

Щерящиеся в небо скалы, приближаются, но очень-очень неторопливо. Ветер доносит улюлюканье бандитов, и я осознаю: «Не успеть…»

Опускаю старика на снежную перину, тот, хрипя, заваливается на бок, тяжело дышит: «Не буду ему мешать, пусть отдохнёт». - Скидываю тулуп, достаю из ножен оружие и делаю пару шагов к исчезнувшим в недалёкой низинке всадникам.

Над снегом появляются папахи, затем морды коней. Растерянно смотрю на дула мосинских винтовок, замечаю красные околыши головных уборов. Челюсть падает и я, не веря глазам, через плечо спрашиваю у владыки:

- А который нынче год, отче?..

- Одна тысяча девятьсот восемнадцатый, - вместе с мощным толчком в грудь, до слуха доносится голос. И тут же раскатом близкого выстрела, я получаю мощный удар по барабанным перепонкам. Меня бросает назад, не удержавшись на моментально ставших ватными ногах, падаю как подрубленное дерево. Архиерей ловит мою голову на безвольно расслабленной шее и прижимает к груди. Всадники нас окружают, это красноармейцы - точно - никаких сомнений.

«Совсем не больно, только тело не слушается…» - кровавая пелена застилает глаза, в ушах хрип загнанных коней и довольный галдёж пролетариев.

Последним усилием задаю вопрос:

- Что же ты, мне раньше-то не сказал, старый?

Сквозь нарастающий гул, до затухающего сознания доносится:

- Зачем?..

Негодование, мобилизует остатки сил, я очень зол: «Как это зачем?.. Восемнадцатый год - гражданская война… ведь он знал. Я же всё рассказал… мог бы и просветить, так сказать, о местном времени… впрочем, я и не спрашивал…» - мысли путаются.

Вдруг перед внутренним взором встаёт страшная картина: епископ Феофан, в одном подряснике, полностью покрытый толстым слоем льда, уходит в прорубь. Мучители его достают, кидают навзничь и подкованными сапогами, с остервенением пинают сухое, старческое тело. Сковавшая владыку корка, красиво брызгая сверкающими льдинками, крошится, мучители вновь кидают старика в прорубь и снова его достают, экзекуция продолжается до тех пор, пока истязатели сами не выбиваются из сил. И вот, под зловещий гогот стаи, Феофан навсегда уходит ко дну. Вижу сквозь толщу воды его спокойный, задумчивый взгляд, он ободряюще кивает и наваждение пропадает.



Тюрин Рома

Отредактировано: 05.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться