Скрамасакс (эпизод два)

Размер шрифта: - +

Глава 5

Глава 5. Нежданная встреча

- Вона как, Соломон Романович, значится… - крякаю я, наконец, познакомившись с вызволенным мной стариком. Историю профессора все присутствующие знают, ну, разумеется, исключая меня, и даже с фактом внезапного обретения престарелого родственника уже успели смириться. При ближайшем рассмотрении связь с дедом - Моисеем Абрамовичем Кац, да и с матерью Зоей Моисеевной стала весьма очевидной - недаром он мне показался смутно знаком.  

   Дедушка - коренной житель града Владимир - профессор истории. И вроде бы ничего сверхординарного, если бы не одно но - родился он в сорок третьем, сейчас - сорок второй. Соломон Романович перенёсся сюда за две недели до нас с Серафимом, и произошло это при довольно загадочных, но вызвавших определённые ассоциации, обстоятельствах. В две тысячи шестнадцатом году он, никого не трогая совершал променад, попал под внезапно возникший ливень - моментально промок да получил удар молнией по голове. Старика в отличии от меня никуда не тащили, вот что он поведал: всполох яркого света, от макушки до кончиков пальцев - нестерпимая боль, густое чёрное марево, шаг, ещё, ещё, туман расступился, и под ногами вместо новомодной брусчатки, растрескавшееся, неважного качества асфальтовое полотно…

   На данный момент Соломон Романович уже успел засветиться. И по всему выходит, что рассуждая о способе передачи известных мне сведений руководству страны, я высоковато махнул, предполагал - выше Берии не дотянуться, увы, Зюзин - вот где предел…

   Обо мне собеседники практически ничего не знали, позже расскажу, будет, о чём им подумать. 

   Растерянный мой взор скользит по белоснежной скатерти, сталкивается с керосиновой лампой, секундная фокусировка на мерцающем огоньке и взгляд плавно бежит дальше, в конце его путешествия находится пунцовое, от этого кажущееся ещё милее, лицо давешней заступницы, и совсем недавней ласково-робкой любовницы. Огромные ресницы взмывают вверх,  взоры сталкиваются, я всё моментально понимаю и осознаю: мимолётное чувство, приведшее к близости, в итоге имеет некий плод, который и сидит по правую руку, подслеповато щурясь в сумрак гостиной.

   Мир замирает, а я неожиданно вспоминаю то состояние, в коем пребывал, валяясь, пять дней без сознанья: «Ух ты, что ж как поздно-то, можно было не париться… все ходы, вплоть до мельчайших движений, оказывается, были известны, и очевидно, не только мне… готов поспорить - батюшка Серафим, определённо был в курсе».

   Именно там в данном сне я разработал свой план: «Однако это были не грёзы… тогда что?.. Видение?.. Нет, некая реальность - уверенность в том абсолютная».

   Волшебный мир по типу Алисиной страны чудес, немного бредовый, какой-то сумбурный, но, тем не менее, именно он показал мне пошагово незначительные детали и ключевые моменты дальнейшей судьбы вплоть до текущего часа. Там я отрепетировал все нюансы и мелочи. Состояние это походило на некий конструктор, перед взором возникал эпизод, например - перевозка арестанта, то есть меня, из лазарета в тюрьму, и я приступал к эксперименту.

   Затеяв борьбу с конвоирами, получу пулю в грудь, перематываю вспять и под отводом глаз вновь пытаюсь уйти - итог, с несущественными отличиями, в виде страха на лицах бойцов, паники и беспорядочной стрельбы, получался всё тот же, при побеге из машины я умирал, как ни крути. В эпизоде с паханом удовлетворительный результат получился с первого раза, а вот Зюзинский допрос удался лишь после нескольких десятков бесплодных попыток.

   «Самое интересное - главную цель суеты я, похоже, достиг - близость с Зоей - одна её часть, спасение престарелого сына - другая. Видимо, он и есть ключевое звено в Серафимовом плане - профессор истории, специализацией которого является именно Вторая мировая война, не Великая Отечественная в узком смысле, а глобальная катастрофа, со всеми подковёрными интригами да подленькой геополитикой.

   Любопытно - старец это специально подстроил, или попросту знал, что именно так всё случится?.. Я как непосредственный отец необычайно актуального руководству страны человека, - орудие судьбы… либо предмет манипуляций весьма хитрого дедушки?..  С этого станется, и ведь ни в чём не признается, будет твердить о промысле Божьем, о великой Его милости… ох, тяжело с ним. Вот Прохор Алексеевич, тот был другой, более честный…»

   Тянусь к Зоиным, сложенным на столе, ладоням. Ободряюще их сжимаю. Глядя в глаза, виновато улыбаюсь, улавливаю озорной огонёк и начинаю беспричинно ржать. Веселье захватывает и её, взявшись за руки, мы смеёмся как дети. Сынишка Соломончик, непонимающе косится и всё также степенно продолжает пить чай. Моисей Абрамович, догнав ситуацию, хмурится да сверля из-под кустистых бровей, пытается прожечь меня взглядом.

   «Тьфу, на вас… тьфу на вас ещё раз…» - вспоминается эпизод известного фильма.

   Истерика чуток утихает, историк, допив остатки, ставит чашку на стол. Легонько стукнув его по плечу, несколько фамильярно, а что?.. право имею, обращаюсь к озадаченному моим поведеньем профессору:

- Ну, как же, сынок, ты папку-то не признал?..

   Вы бы видели!.. Зрелище - полный улёт, спустя секунду, к нашему хохоту присоединился Моисей Абрамович, атмосфера чуть-чуть разрядилась…

 

***

- Надо добраться до улицы Сакко Ванцетти, там родня. Они нам помогут… -  сквозь старческую отдышку, затараторил прямо в ухо профессор. Отбежав от тюрьмы метров на двести, мы затихарились в кустах, на этом, в общем-то, кончился план.

- А она уже так называется?.. - невзирая на обстоятельства, удивился я, - вроде бы рановато,  мне казалось, что это герои данной войны…



Тюрин Рома

Отредактировано: 13.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться