Скрывая себя

Глава 14

 

Я весь разговор скромно стояла в сторонке возле машины и с интересом наблюдала за мужчинами. Действительно: прямо как родные, поэтому несмело подошла и протянула руку.

«Ой, какое крепкое рукопожатие», — подумала я, — «а по виду и не скажешь: мужичок с ноготок».

Дедок схватил меня за плечи и не хило так встряхнул, аж кости затрещали. Никита засмеялся:

— Не ожидал, Витюх? Наш дед ещё ого-го, любому молодому фору даст.

— Да чего ж ты такой хиленький? Никита, в каком музее ты его откопал?

Мужчина, к моему счастью, убрал свои руки и скрестил их на груди, а я вот я боролась с искушением обхватить себя. Парни так не поступают, поэтому скромно улыбнулась уголками рта и осталась стоять на месте.

— Музыкант он, Макарыч, не из нашего круга.

— Не порядок, сынок, — дедок вновь посмотрел на меня, покачав головой, а затем на Никиту. — Ты, Никит, займись-ка его тренировкой — негоже мужику без крепости в мышцах по миру ходить. Айда-те, я вас попотчую, небось проголодались с дороги?

— Не то слово, — Никита погладил свой живот и сделал вид, что он урчит.

— Пойдёмте, пойдёмте, — приглашал нас мужчина, маня за собой, — я вас гуляшом из кабанины накормлю, с утра готовил, как знал. А вчерась тушёнку делал.

— Да ты, дед, мастер на все руки. Ну, пойдём, — Никита хлопнул меня по плечу. — Вить, проходи, не стесняйся.

Закрыв за собой ветхую калитку, мы прошли во двор, и я повнимательнее посмотрела на сам дом. А ничего так — старенький бревенчатый деревянный и вполне себе симпатичный домик, и довольно добротный, хочу заметить с типичными маленькими оконцами со шторками. Мы оставили свои вещи на лавочке возле летней кухни, как я полагаю, по крайней мере, через открытую дверь виднелся довольно большой стол, и вымыли руки прямо в бочке, наполненной по самый край.

Тем временем дедок суетился в летней кухне. Я оказалась права — вдоль торцевой дальней стены стояла двухконфорочная плита с газовым баллоном рядом и совдеповская чугунная раковина с сушилкой под вышитой салфеткой. С противоположной стороны у входа располагалась широкая лавка с накинутой протёртой меховой подстилкой, ну и по центру сам стол с наставленными на нём необходимыми для кухни предметами от сахарницы с солонкой до многочисленных кружек и пузатой вазой с местными цветами.

— Садитесь, гости дорогие, как говорится — чем богаты, тем и рады.

Мы вытерли вышитым накрахмаленным полотенцем и расселись: я скромно в уголке, а Никита почти по центру в пластиковом кресле, которое вытащил из угла, где и стояли одно в другом остальные. Старичок поставил на стол с плиты котелок и сковороду с печёным картофелем и положил деревянные ложки; тарелок я не наблюдала. Никита, заметив моё удивление, пояснил:

— Дед Василий любит всё по-старинке: из одной посудины есть и по-старшинству. Наперёд батьки полезешь — он облизнёт ложку и по лбу. Я один раз с хорошим таким шишаком ходил, — усмехнулся он и передал мне кусок хлеба.

— Чё это один раз, остальные не в счёт? — рассмеялся дед, тем самым спалив Никиту «с потрохами».

— Макарыч, ты чего? Я ж тогда сутки не ел, голодный был, как волк.

По-моему он и сейчас такой. Вообще, как заметила, Никита любит хорошо покушать, но при этом в нём нет лишнего веса — подтянутый, жилистый.

— Да тебе сколько не дай — всё сожрёшь, проглот!

Вот так, слово за слово, протекала наша трапеза. Дед Матвей очень хорошо приготовил, только жира многовато. Но всё равно — вкусно невероятно. Когда почти всё было съедено, и мужчины просто беседовали на свои темы, я откровенно заскучала, и поэтому, поклонившись, привстала чтобы убрать со стола. Никита меня попридержал за руку, но дедок улыбнулся:

— Иди, иди, малец, а мы ещё погутарим. Посуду вымоешь в лохани на улице возле старой яблони, а котелок поставь в погреб у сарая, — он махнул рукой в сторону. Ладно, разберусь как-нибудь. — Тут раковина засорилась, да и там тоже кран не работает, так что одна морока.

Я кивнула, взяла всё необходимое и вышла. У яблони чуть поодаль стояло старое деформированное корыто возле бочки с водой. А водопровод здесь, интересно, имеется? Или только в летней кухне? Я огляделась: в стороне под навесом стояла старая раковина с подведённой к ней трубой. О, блага «цивилизации». Повернула вентиль крана, но вода не вытекала — дед знал, что говорил. Я вернулась к бочке.

— Из неё черпай, не боись, — высунулся из проёма Василий Макарович.

На краю корыта я увидела кусок потрескавшегося хозяйского мыла с почему-то прилипшей травой. Намылила, тем не менее, новенькую губку и стала мыть посуду. Сковорода была очень жирной, и пришлось несколько раз её перемывать — в холодной воде это не очень хорошо получалось. Пару раз мыло выскальзывало и падало на землю; теперь понятно, почему оно такое «красивое». Зачерпнув кружкой воду из бочки, я ополоснула посуду над сочной травой и расставила сушиться на стоящей рядом деревянной лавке. Теперь нужно отнести котелок.



Мария Клепикова

Отредактировано: 19.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться