Сквозь туман времени

Глава 11. Близкое- далекое.

Весь вечер, пока глаза не сомкнулись от усталости и сон не поборол, Авдотья стояла под иконостасом и молилась всем святым за судьбу Василисы.  
Девушка, подобрав ноги под себя, сидела на кровати и думала о Володымире.  
«Как он? Главное, чтоб выжил?» мысли как рой пчёл жужжали в голове.  

Просидев до самого рассвета, Василису сморил крепкий сон. В этот раз  ничего не снилось Василисе. Проспав всего несколько часов, девушка,  проснувшись, увидела Авдотью, которая прикорнула возле кровати, прямо на полу.  

-Авдотья, - тихо позвала девушка женщину,- встань с пола, иди сюда, на кровать. Вместе поместимся.  
Авдотья пробудившись, еле поднявшись с пола, ломило все кости, посмотрела на девушку.  
-Ой, моя деточка, ой Василисушка,- заголосила Авдотья, испугав Василису.  
-Ты что? Сдурела?- смотрела на Авдотью Василиса.  
-Что ж будет- то? Сама себе петлю на шею надела, женой Савицкого согласилась стать,- продолжала реветь женщина.  
-Перестань, Авдотья,- прикрикнула Василиса на Авдотью, чтоб та замолчала.  
Авдотья перестала причитать и присела рядом со своей хозяйкой.  
-Главное, чтоб с Володей все хорошо было, а за меня не беспокойся, я в детдоме росла, могу за себя постоять.  

Авдотья слушала Василису, и не могла понять о чем она говорит.  
-Где росла?- переспросила Авдотья.  
- Не думай об этом,- ответила девушка.  

Помогая надеть рубаху с золотой вышивкой на рукавах, Авдотья увидела на шее у девушки странное украшение.  


-Ой, голубушка, а это что такое?  
-Это кулон, Авдотья,- показывая кулон с выгравированной Лилей, объясняла девушка,- я его никогда не снимаю. Он с детства у меня.  

-Какой красивый и странный, никогда ничего подобного не видала,- рассматривая кулон, отвечала Авдотья,- а крестик нательный где? 
-Крестик?- спросила боярыня.- Так у меня не было его никогда. Да и не крещённая я. 
-Что?!- выпучила глаза на Василису, ахнула Авдотья, и замахала руками, как будто увидев призрак. – Нельзя так жить! Не по православному это! Разве можно не крещённой быть! 

Поняв, что сказала что- то не  то, девушка начала переубеждать прислужницу: 
- Да крещённая, крещенная, в детстве крестили.  
-То- то, а то как жить без бога? 
Боярыня заглянула в сундук и вытащила головной убор.  

Василиса не повязала ленту на волосы, а надела венец, украшенный белоснежным жемчугом, нити которого спускались и на лоб, и на виски.  
-Какая ж ты красивая, Василисушка.  
-Спасибо, - улыбнулась в ответ Василиса.  

Выйдя из своей светлицы, боярыня пошла в горницу. В горнице было пусто. Тишина в доме, ни единого шороха.  

«А если я убегу?» вдруг пронеслось в голове у Василисы.  
Куда она направится, она знала. На запад, на границу с Речью Посполитой, на земли Володымира.  

Выйдя из терема, спустившись по знакомым ступенькам, Василиса подошла к воротам. Оглянувшись, боярыня увидела пустой двор. Открыв ворота, и не успев сделать шаг, она натолкнулась на огромную мужскую фигуру мужчины. 
Подняв голову, девушка увидела перед собой боярина Савицкого.  

-Далеко ли собрались, Василиса Никитична?- не давая девушке выйти, и двигаясь прямо на неё, спросил Савицкий.   
-В церковь, - пятясь назад, придумала боярыня.  
-В церковь вместе пойдём, когда венчание будет,- улыбаясь отвечал Савицкий.  
- Интересно,- отойдя от боярина, с чертиком в глазах, говорила Василиса,- а бог разрешает вам очередной раз венчаться? 
-Хм, - Конечно, Василиса Никитична, - я ж не басурман какой- то, многоженец. Я вдовец, а вдовцам венчаться  можно.  
-Ааа, ясно.  

В это самое время, открылись ворота и во двор усадьбы въехала повозка боярина Захарьина.  

Выйдя из повозки, Никита Ильич увидел беседующих Бориса Семеновича со своей дочерью.  
-Василиса, - крикнул боярин, - тебе кто разрешил девичью покидать? Быстро туда! 
Василиса послушно повернулась и побрела в дом.  
-Никита Ильич, - говорил Савицкий, подходя к Захарьину,- поговорить нужно.  
-Ты ещё здесь? -спросил Захарьин. – Забирай своего ляха и уезжай. У меня хладная не темница и пыточная, никогда у меня на дворе никакого холопа не стегали.  
-Пойдём в дом, поговорим.  

Поднявшись в терем, Захарьин скинул с себя дорожный кафтан.  
-Матрёна,- позвал боярин прислужницу,- направь стол, голодный как волк. В этом монастыре и поесть нормально не могут приготовить.  

Савицкий, последовавший за своим другом, сел напротив хозяина дома.  
-Лях ещё в холодной? -спросил Захарьин. – Не хочу его видеть в доме. Да и Василисе спокойней будет, когда ты его увезешь от сюда.  
-Нет ляха больше,- спокойно ответил Савицкий.  
-Как это нет?! Ты что ж уморил его?- негодуя спросил Никита Ильич.- Я человек честный, Борис Семенович, не душегуб какой- то. Не нужно мне никаких трупов в моем доме.  

-Успокойся, Никита Ильич,- улыбаясь ответил Савицкий,- никто не кого не убивал. Жив ляшская собака. Отпустил я его.  
-То есть как отпустил?- непонимающим взором смотрел на боярина Савицкого боярин Захарьин.  
-Взял и отпустил на все четыре стороны.  
-Интересно? И кто ж тебя надоумил так поступить? Не Васька же? 

Савицкий встал из-за стола, на который Матрёна и девки носили угощения, отошёл к иконостасу и, на удивление Захарьина, начал усердно молится.  
Матрёна, переглянувшись с девками, продолжала расставлять различную еду на столе.  
Перед Никитой Ильичем,  Матрёна поставила тарелку с наваристыми щами, девки принесли соленые чёрные грузди, тарелка с огромным куском буженины  было нарезана  на порционные кусочки. В чарку, Никита Ильич приказал налить водку.  

- Хватит молится, Борис Семенович,- беря в руку оловянную ложку, говорил боярин,- Знаю я какой ты безбожник. Не обманывай ни меня, ни себя.  

Савицкий повернулся к Захарьину, подошёл, поклонился в пояс и произнёс:  
-Христом Богом прошу, Никита Ильич, отдай мне в жены Василису Никитичну. Пылинки сдувать с неё стану, словом не попреку за утраченную невинность,- сладко говорил Савицкий.  

-Сядь, Борис Семенович, - показывая напротив себя на лавку, проговорил Захарьин.  

Савицкий сев на лавку, налил себе в чарку водки.  
-Неужели долю чёрной монахини для дочери готовишь? Подумай! Сам там только что был, видел все.  

Захарьин отодвинул тарелку со щами, поставил локти на стол и закрыл лицо руками. Посидел так  с минуту,  и посмотрел на Савицкого.  

-Ты ж несколько жён сморил. И не говори, что они сами на тот свет отошли,- говорил боярин,- такая доля лучше для Василисы? 
-Я люблю твою дочь, и клянусь, что оберегать больше собственной жизни буду,- сказал Савицкий.  

- Право слово, даже не знаю,- задумчиво произнёс Захарьин.  

Савицкий налил в чарки водки и ждал ответа Никиты Ильича.  
-Василису спрошу, если согласна с тобой жить, то так и быть, дам согласие. Ну а коли нет, то не обессудь, сегодня же мой дом покинешь. – твёрдо ответил Захарьин.  
-Я согласен, Никита Ильич,- зная какой ответ даст девушка, уверенно произнёс Савицкий,- давай дадим  выбор Василисе. Пусть сама решит, или в чёрные монашки идти, или жить припеваючи, став моей женой.  

Никита Ильич встав со своего места, подошёл к иконостасу, перекрестился и велел Марфе, что дремала за печкой, позвать дочь.  

-Василиса, - войдя в девичью, сказала Марфа,- отец кличит. Ступай, он в горнице ждёт тебя.  

-Хорошо,- ответила Василиса Марфе, и, обернувшись обратилась к Авдотье,- Батюшка зовёт судьбу свою решать.  

-Василиса, может откажешь. Володымир же спасся, ну, а ты возьми и откажи Савицкому,- молвила Авдотья.  

-Если я откажу, Авдотья,- вставая и направляясь к двери, говорила Василиса,- то отец меня в монастырь отошлёт. А где этот монастырь, черт его знает. А если соглашусь на замужество, то уеду с Савицким в его вотчину. Ну, а там и до замка Володымира не далеко. Поняла, Авдотья? 
-Ух  и хитра ж ты, Василиса Никитична,- поняв о чем говорит боярыня, улыбнулась служанка.  

Василиса пришла в горницу по зову отца. Встав на середину комнаты, девушка спросила: 
-Звал, Батюшка? 
-Подойди ко мне, Василиса,- ответил отец, сидевший на лавке возле окна,- присядь рядом.  

Василиса смирно подошла и села возле отца.  

-Ответь мне, дочь моя,- начал говорить отец,- люб ли тебе боярин Савицкий? 
Василиса глянула на отвратительное лицо боярина Савицкого, на его крысиные глазки, наполненные радостью, на его тонкие как нитки губы,  отвернувшись от него  к отцу сказала: 
-Скажу одно, мой Батюшка, я согласна стать женой боярина Бориса Семеновича.  

-Подумай, доченька,- взмолился отец,- сама ж не знаешь на что идёшь.  
-Вот именно, Батюшка, знаю, - встав с лавки и улыбнувшись сквозь зубы, промолвила,- я хочу быть женой боярина Савицкого и жить с ним в его вотчине.  

-Ах, голубушка,- поднявшись за Василисой с лавки, боярин Никита Ильич, обнял свою доченьку,- Милая ты моя, Васенька.  

-Не бойтесь за меня,- улыбнувшись и поцеловав в щеку отца, Василиса молвила,- за счастье свое борюсь.  

-Ну что  ж,- говорил довольный Савицкий,- на том и быть. Спасибо тебе Василиса Никитична, что не отказала. А с батюшкой вашим мы обо всем договоримся.  

Василиса вышла из горницы, и вернулась к себе в девичью, где ждала Авдотья.  
-Ну что рассказывай, не томи,- обеспокоено  произнесла женщина.  
-Я дала согласие стать боярыней Савицкой. Теперь он увезёт меня к себе, и я  буду рядом с Володымиром. Все идёт, как нельзя хорошо.  
-Что ж ты такое говоришь,- плакала Авдотья,- сама не знаешь, что петлю на себя надела.  
-А по твоему лучше в монастыре сгнить? Нет! Я не привыкла отступать.  

Днём, Василиса вышла из дома, и направилась в кузнецу, который работал во дворе в небольшой кузне.   

-Добрый день,- поздоровалась Василиса с кузнецом, который подковывал коня боярина Савицкого.  
Увидев боярыню, кузнец поклонился и поприветствовал хозяйскую дочь: 
-И вам доброго дня, Василиса Никитична. Ножки поразмять вышли? 
-Нет.- ответила девушка и вошла внутрь кузни. -А как звать тебя? 
-Макаром кличут,- ответил кузнец.  
-Макар,- и подойдя к мужчине, Василиса промолвила,- можешь ли ты сделать мне маленький ножичек, типа перочинного или лучше финки.  
-Чего,- не понимая о чем просит боярыня, проговорил Макар,- ножичек это понятно. А что ещё, финки, перо чего? 

Василиса поняла, что сказала опять не то, что надо. Откуда он в 17 веке знает о финке и перочинном ножике.  
-Макар, начала объяснять девушка,- сделай мне ножичек, чтоб я могла его в складки сарафана спрятать, но чтоб он смог защитить меня.  
Макар почесал голову, и ответил: 
-Сделаю боярыня, завтра к вечеру подходите, будет вам ножичек.  
-Вот спасибо, Макар,- улыбнулась кузнецу Василиса,- только никому не говори, что я просила сделать.  
-Тайна наша будет,- тоже улыбаясь ответил Макар.  
Довольная, Василиса вернулась к себе в девичью.  


Савицкий и Захарьин договорились, что венчание пройдёт тихо и незаметно. Не нужно лишних глаз и наговоров- так порешили бояре.  

Венчание решили провести в городе Можайск. По пути в вотчину Савицкого. Снарядив телеги с приданным, отряд Савицкого с несколькими дружинниками боярина Захарьина, во главе с самим боярином, выехали через неделю, после согласия Василисы быть женой Савицкого.  

Василиса с Авдотьей и в сопровождении Марфы, сидели в женской повозке. Возок, был богато обшит внутри бархатом, на скамьях, обитых мягкой тканью, лежали многочисленные, разных размеров подушки.  Маленькое не застекленное оконце, было завешано таким же бархатом, что и стены.  

Колонна выехала рано утром, окружённая десятком дружинников и двух бояр, которые возглавляли движение.  

Уже с самого утра все вокруг  был пропитано тяжелым горячим воздухом. Солнце, поднявшись высоко в небе, беспощадно палило землю.  

Внутри повозки, изнывая от жары сидели женщины, одетые, как и подобает знатным дамам. 

Это означало, что на них были надеты и рубахи с сарафанами, и летники, и ожерелья, скрывающие шею. Василиса радовалась, что ей не пришлось надевать убрус, скрывающий волосы. Голубая ленточка, завязанная на бант, обрамляла русые волосы боярыни. Отодвинув шторку, девушка вспомнила, как увидела Володымира среди пушистых елей. Но сейчас, как бы она ни всматривалась в лесную чащу, ничего кроме деревьев, она не видела.  

-Ох,- вытирая со лба пот, сетовала Марфа,- ну духотища, когда ж доедем- то, сил терпеть нет.  
-Скоро Марфа,- успокаивала женщину Василиса,- так ты сними убрус, да летник расстегни, сразу прохладней станет.  
-Ты что,- ужаснулась Марфа,- срамота же. Как это я убрус сниму, а если в оконце кто заглянет? Да ещё летник расстегнуть?! 
- Не хочешь, так сиди и парся,- спокойно ответила Василиса.  
Сама боярыня, сняла с себя летник и жемчужное ожерелье, что стягивало шею. 
-Василиса,- строго сказала Марфа,- сейчас же надень хотя б ожерелье. Где ж это видано, чтоб боярыня шейку лебяжью всем показывала.  
-Так душно же, не дай бог ещё в обморок упадёт Василиса,- поддержала свою боярыню Авдотья.  

Ночью, колонна вошла  в городские ворота города Можайска. Остановившись на окраине, в  дорожном доме. Женщины устроились на втором этаже, в одной из комнат гостевого дома, ну а бояре, сидели внизу, в харчевне и пили медовуху и закусывали жареным поросёнком.  

Марфа с Авдотьей спустились со второго этажа на кухню, взяли подносы с едой и поднялись в женские покои. Василиса съела совсем не много хлеба, выпила кружку молока и сославшись на усталость, легла в постель и уснула.  

Ночь пролетела быстро. И вот утром Василису ждало венчание в церкви.  

Марфа достала из дорожного сундука белоснежную рубаху из тончайшего шёлка, с пышными рукавами. Весь низ рубахи был вышит серебряными с золотыми нитками орнаментом- райских птиц и цветов. Рукава рубахи были не только пышные, но ещё и длинные с прорезями для рук. Поверх рубахи, Марфа с Авдотьей надели на невесту красный сарафан из дорогой парчи, отделанный  золотым и серебряным шитьем, тесьмой и бисером с жемчугом. На нарядный сарафан,  надели  душегрею, щедро украшенную жемчугом и каменьями.  

Авдотья расплела косу девушке, расчесала и заплела две косы, а на голову надела коруну, украшенную жемчугом и драгоценными камнями. Несколько нитей  жемчуга спускались по вискам девушки, а сеточка из ниток жемчуга покрывала лоб. К коруне прилагался плат, который покрывал волосы невесты.  

- Какая ты красивая, Василиса,- любуясь боярыней,  восхищалась Авдотья,- вот бы рядом с тобой не этот изверг – урод стоял, а красавец.  
-Ой, моя девочка,- запричитала Марфа,- и зачем же Матвеюшка сгинул, вот бы вместе под венец пошли.  
-Марфа,- сердито сказала Василиса,- хватит причитать.   

Спустившись с лестницы, Василиса увидела жениха, который изнемогал от нетерпения увидеть свою невесту.  
Боярин Никита Ильич, увидев свою единственную дочь, прослезился и подошёл к ней.  

-Одно только слово, Васенька, и ты не станешь женой Савицкого. Не иди против воли, милая моя,- говорил отец.  
-Я по собственному желанию иду, Батюшка. К своему счастью хочу быть ближе,- ответила Василиса.  

К невесте подошёл жених, одетый в яркий и нарядный кафтан и, взяв Василису под руку, направился в придорожную  церковь, которая находилась поблизости с постоялым двором.  

Венчание прошло быстро. Священник, с толстым животом и масляными волосами, быстро совершил обряд и скрылся в своей келье, чтоб выпить за молодых чарку хмельного напитка, подаренному ему Савицким.  

Дружинники Савицкого, поздравляли молодых, тут же возле церкви собралась толпа зевак и попрошаек, которым боярин Захарьин раздавал милостыню.  

Из церкви Василиса вышла женой Бориса Семеновича Савицкого.  

-Сейчас же поедем ко мне в вотчину,- говорил Савицкий Василисе, когда они выходили из церкви,- мочи нет терпеть, как хочу обнять и приласкать тебя.  
- Ты забыл уговор?- отвечала Василиса.  – Ты не прикоснешься ко мне до тех пор, пока я сама не позволю.  
- Я все помню, сладкая моя,- говорил Савицкий, а сам думал « Уговор? Да грошь цена этому уговору. Дай только в усадьбу вернёмся».  
Никакого пира не было, так пожелал Савицкий, уж больно сильно хотел отбыть боярин из Можайска и вернутся к себе в дом.  

Попрощавшись, с отцом, Василиса не переодеваясь села в повозку для дальнейшего путешествия.  

Боярин Никита Ильич, опечаленный выбором  дочери, с горьким сердцем отправлял Василису в чужой дом.  
-Марфа,- наказывал Захарьин,- ты уж смотри за Васенькой, помогай ей во всем.  
-Конечно, Батюшка Никита Ильич, сам знаешь как люблю девочку,- отвечала Марфа.  

Марфа оставалась с Василисой, так решил боярин Захарьин. Он доверял женщине, ведь именно она и вырастила девочку.  
Сев рядом с Василисой, Марфа смахнула слезы с глаз. Авдотья прижалась в угол возка и  любовалась Василисой.  

-Трогай, - крикнул басом Савицкий, и колонна, теперь поредевшая из- за отсутствия ратников боярина Захарьина, двинулась на запад.  

Боярин Захарьин, проводив взглядом исчезающую в дали колонну, в которой ехала его дочь, опустил голову и вместе с дружиной повернул в сторону Москвы.  

Василиса сняла душегрею, хотя Марфа и бурчала , что нельзя замужней женщине вольничать.  
-Мне жарко,- ответила на возражения Василиса, ,- а ещё я вот это сниму.  
И начала снимать коруну.  
-Волосы под плат спрячь, не дай бог кто увидит, позора не наберешься, - ворчала Марфа.  
Василиса ничего не сказала на ворчание Марфы, но и надевать убрус или плат не стала.  
-Отстань, Марфа,- лаского, не обижая женщину сказала Василиса,- я делаю так, как хочу. И на все остальное мне плевать.  

Оставалось всего половина пути, как Василиса услышала свист и гам снаружи возка.  
-Марфа с Авдотьей, дремавшие на подушках, проснулись от звуков, доносившихся снаружи.  
-Не дай бог если разбойники,- молилась Марфа, а то ещё хуже ляхи проклятущие.  
-Ляхи,- с надеждой в голосе произнесла Василиса, и отдернула занавесь.  

В маленькое оконце ничего не было видно. Поэтому Василиса решила выйти из повозки. Решительно отварив дверь, боярыня собралась уже переступить порог возка, как вдруг перед ней появился мужчина в польской одежде.  
Посмотрев на женщин, польский ратник крикнул своему командиру: 
-Пан Ежи, тут в возке женщины. 
-Пан Ежи?!- произнесла Василиса.  
Шляхтич подошёл к возку и заглянув произнёс: 
- Матка Божка! Вы ли пани Василиса?! 
-Пан Ежи, я! – обрадовалась девушка, увидев кузена Володымира.  

Пан Ежи протянул ей руку, чтоб помочь выйти из повозки, чем и воспользовалась Василиса.  
-Платок накинь, непутевая,- велела Марфа.  
Василиса, повернувшись на женщину, просто подмигнула ей и покинула возок.  

Снаружи, боярыня увидела ратников Савицкого. Многие  лежали, уткнувшись в траву, порубленные поляками, ну а сам боярин Борис Семенович, с тремя ратниками, с завязанными руками сидел возле дерева.  
Увидев боярина Савицкого, с завязанными руками, Василиса с довольным лицом прошла мимо.  

- Бесстыжая, -крикнул в догонку Василисе Савицкий, -голову прикрой, дрянь! 

Василиса, специально, чтоб видел Савицкий, расплела  две косы, и волосы, волнами распустились по плечам девушки.  

-Убью, сволочь,- процедил сквозь зубы боярин.  

-Как же вы тут оказались?- спросил шляхтич Василису.  
Девушка, посмотрев на пана Ежи, не ответила на его вопрос, а задала свой.  
-Пана Володымира встречали? Жив? 
-Так я его встретил в то утро, когда вас отцу вернул, а больше и не встречал,- отвечал поляк.  
-Прости меня, пани Василиса, -сняв рогатывку, и теребя мех куницы, молвил Ежи,- не думал я, что Володымир так сильно полюбил тебя. Не верил я в вашу любовь, а тут оказывается огромное чувство между вами.  
-Пан Ежи,- взмолилась боярыня, - не возвращай меня отцу. Отвези к пану Володымиру.  

Пан Ежи посмотрел на девушку добрыми глазами и ответил: 
-На этот раз, пани Василиса, я не совершу ошибку. Доставлю вас в целости и сохранности и прямо в руки Володымира передам. Только где он сам- то, и кто этот боярин, что вас сопровождал? 

Василиса посмотрела на боярина Савицкого, который сидел не далеко, и ответила шляхтичу.  
-Боярин Борис Семенович Савицкий, муж мой. 
-Что?!- удивленно произнёс поляк.- Как это, ваш муж?! 
- Пан Ежи,- отвечала на вопросы шляхтича Василиса,- это долгая история.  
-Ну  время- то у нас много,- говорил Ежи,- слушаю вас, пани Василиса.  
И Василиса рассказала все, что произошло с ней, с Матвеем Колгиным и паном Володымиром.  
-Вот курва, москальская,- выругался Ежи, когда боярыня рассказывала о пленении Володымира.  

И завершила девушка свою историю тем, что с боярином  Савицким у неё был уговор. Она становится его женой, а он отпускает Володымира.  

-Так все и произошло,- заканчивала рассказывать боярыня,- Казимир увёз чуть живого Володымира, а я стала боярыней Савицкой. Но главное, Ежи, усадьба моего мужа, граничит с землями Воложевских. Вот был мой план- это добраться до усадьбы, ну а там и Володымир рядышком.  
-Слышал я о боярине Савицким, -промолвил Ежи, озадаченный историей Василисы и своего кузена,- дядя Сигизмунд говорил о нем. Ведь о боярине Савицком не добрые слухи ходят. Ну, да ладно, пани Василиса, теперь я за вас в ответе, ну а со мной вы не пропадёте.  

-Я так счастлива, что вас встретила,- радовалась Василиса.  
-Теперь можете часы  считать до встречи с Володымиром. Уверен, что Матеуш с Казимиром уже в замке. Через дня два, три, и мы там будем.  
-Спасибо, спасибо ,- и забыв в какое время находится, Василиса поцеловала Ежи в щеку.  
-Пани Василиса,- сконфуженный поступком русской боярыни, покраснев промолвил шляхтич,- что вы.  

Василиса ничего не слышала, она парила на седьмом небе от счастья. Неужели она скоро увидит Володю, думала девушка.  

Счастливая с искрящимися глазами, Василиса вернулась к своему возку.  
Проходя мимо боярина Савицкого, мужчина плюнул ей вслед, оскалил зубы и промычал: 
-Тварь, подстилка ляшская! Ничего, подожди, кровавыми слезами обливаться будешь! 

Василиса проходя мимо не слышала, что шипел ей вслед Савицкий. Ей было не до того, все мысли были далеко от сюда. Василиса предвкушала встречу с любимым.  

Вернувшись в повозку, Марфа, увидев распущенные и ничем не прикрытые волосы девушки, чуть не лишилась чувств.  

Замахав руками, женщина с огромными от ужасающего, по её мнению, вида девушки молвила: 
-Васенька, что творишь ты?! Прикрой волосы! Не гоже, чтоб кто- то видел их. Ты ж замужняя, нельзя ведь так ходить.  

Авдотья, в отличии от Марфы, сидела и молчала, но внутри она гордилась своей хозяйкой.  
«Какая ж смелая у меня боярыня. Никого не боится. Как бы я хотела иметь капельку ее силы и бесстрашия»- думала Авдотья.  

-Марфа,- резко сказала Василиса,- замолчи, надоело слушать тебя. Тебе нравится всего боятся? Бойся! А я не такая! Поняла? 
-Василиса,- шептала Авдотья,- что пан Ежи сказал? И где боярин Савицкий? 
-Пан Ежи прощения просил. Обещал привезти меня к Володымиру,- счастливая от скорейшей встречи с любимым, говорила девушка.- Ну, а Савицкий, с завязанными руками сидит.  
-Неужели,  все злоключения закончатся, а?- вместе с Василисой радовалась Авдотья.  
-Что?- услышав речь Василисы, ахнула Марфа.- Нас, русских женщин в полон к ляхам везут? Господи, защити нас! 
-Марфа, -ответила Василиса,- ты уже надоела своим причитанием. Я уж лучше с паном Ежей поеду в замок к Володымиру, чем в  усадьбу Савицкого.  

-Грех такое говорить,- ответила Марфа,- ты жена боярина Бориса Семеновича перед богом и людьми. Должна с ним быть и в горе, и в радости. Долю мужчину принять! 

Василиса на желала слушать Марфу, да и снаружи услышала, что пан Ежи дал приказ трогаться.  
Пленников усадили на телеги, окружив их польскими ратниками, и колонна тронулась в путь.  

Подъехав к окну повозки, из которой выглядывала Василиса, пан Ежи спросил: 
- Все хорошо, пани Василиса? 
-Да, пан Ежи, скорей бы до Володымира добраться,- отвечала Василиса.  
-Скоро, вот только сегодня- завтра, минуем русскую землю и въедем на нашу, польску сторону. Разумеете, пани Василиса? 
-Разумею, пан Ежи!- улыбаясь ответила девушка по – польски.  
Марфа забилась в угол повозки и молилась, но иногда у неё вырывались слова, адресованные полякам.  

-Марфа,- обратилась Авдотья к Марфе,- может хватит уже проклятия сыпать на поляков. Порадовалась бы лучше за Василису.  
-А что тут радостного,- оторвавшись от очередной молитвы, ответила Марфа,- замужняя баба к чужому мужику едет? Стыдобища! При живом- то муже! 
-Авдотья, отстань от Марфы, - поняв, что уже ничего не сможет переубедить женщину, просила Василиса Авдотью.  

Ночью, польский кортеж остановился в лесной чаще. На небе светила ярко луна, а звезды, , словно рассыпанный бисер, искрились по темному ночному  небу.  
Василиса с Марфой вышли из возка, размять ноги и вдохнуть свежий ночной воздух.  

-Ах, Авдотья,- подняв руки к небу, и закружившись, проговорила Василиса,- как же хорошо. Я так счастлива! 
Авдотья глядя на Василису с лучезарной улыбкой, радовалась вместе с хозяйкой.  

-Пани Василиса,- проговорил шляхтич, подойдя к девушкам,- может пошлёте кого из ваших женщин, похлебку из мяса сварить. Все – таки женщина  лучше с едой разбирается.  
-Конечно, пан Ежи,- ответила боярыня.  

Заглянув в повозку, Василиса попросила выйти из неё Марфу.  
-Марфа,- лаского сказала Василиса,- пойди с этим шляхтичем вместе с Авдотьей, и приготовьте ужин.  
-Что?- округлив свои и без того большие глаза, Марфа запротестовала. – Бог с тобой, милая! Как это? Я буду ляхам еду варить? 
-Ну ты ж не хочешь, что б боярыня сама ляхам похлебку варила?- ответила боярыня.  
-Ой, Василисушка,- ворчала Марфа, нехотя уходя за ляхом,- без ножа ж режешь.  
Авдотья пошла следом за Марфой.  

Василиса, оставшись одна, достала из возка подушку, и положив на мягкую траву присела на подушечку.  

-Отдыхаите, пани Василиса,- подойдя к девушке, ответил пан Ежи,- разрешите к вам присесть? 
Василиса кивнула, и Ежи присел прямо на траву.  
-Повезло пану Володымиру,- молвил шляхтич,- вот бы мне такую кохану.  
Василиса улыбнулась и ответила: 
- Встретишь и ты кохану свою.  

Поужинав, женщины улеглись спать в возке. Поляки, расставили охрану по периметру. Ночь прошла быстро, и с наступлением очередного дня, колонна вновь двинулась в путь.  

Целый день польский кортеж ехал по лесной дороге, останавливаясь  лишь однажды для отдыха. Польские ратники торопились покинуть земли, принадлежавшие боярину Савицкому.  
Не хорошие разговоры ходили об этих местах. Говорили, что гнилая земля тут.  

Побоявшись двигаться в темноте, чтоб не на роком не набрести на топкое болото, польские ратники остановились на ночлег в лесной чаще.  

Женщины помогли приготовить горячую похлебку, ну а после ужина, женщины улеглись в повозке, а ратники, посидев у костра уснули, выставив охрану.  

Савицкий с несколькими дружинниками, которые остались в живых, после стычки с ляхами, молчали, что казалось очень странным.  

…………. 


Иван, холоп Савицкого, во время сражения, видя, что сила не на стороне русских, спрятался за елью, и, увидев, что схватили его хозяина, бросился бежать в усадьбу боярина.  

Пробираясь день и ночь, Иван прибежал в вотчину Савицкого на следующий день, ближе к вечеру.  

Сообщив все главному ратнику, который оставался в усадьбе, Иван и дружинники Савицкого  тайком, хорошо зная лесные места, добрались до места, где остановились на ночлег поляки.  

-Здравствуй, Иван, - вдруг ни откуда ни возьмись, сказал старик в чёрном плаще,- узнаешь меня? 
-Как же не узнать, -ответил старику холоп,- Витольд, правая рука боярина Бориса Семеновича.  
-Отлично,- промолвил старик, и шепнул что- то Ивану на ухо, дав при этом странный мешочек,- понял, что делать нужно. 
- Как не понять, понял,- рассматривая мешочек, ответил холоп.  

Витольд, а это был именно он, улыбнувшись, скрылся за деревьями.  

Иван, велев дружинникам ждать, пригнувшись, чтоб никто не увидел, направился в лагерь к полякам.  

Подойдя незаметным к лагерю, и увидев, что у костра хлопочет Марфа, Иван тихонько позвал ее.  
Марфа вначале не услышала холопа, но через несколько минут, когда снова Иван крикнул ее, повернув голову, заметила холопа.  

Сославшись, что нужно наломать веток, Марфа отошла от лагеря.  
-Марфа?- спросил холоп. 
-Ага,- ответила Марфа, - а  ты ж холоп Бориса Семеновича?  
-Да. Сам-то боярин где?- спросил Иван.- Жив? А боярыня где? 
-Жив Савицкий, а боярыню в Польшу везут, ляхи паскудные,- жаловалась Марфа.  

-Вот, возьми,- и Иван протянул мешочек, который дал ему Витольд,- возьми его и незаметно все содержимое всыпай в похлебку. Да сама, хозяина и боярыню не накорми этой похлебкой. Поняла.  

-Нет, Иван,- запротестовала Марфа, - я ж не убийца. Помилуй боже.  
- Это не отрава,- сунув в руку Марфе мешочек, говорил Иван, - это снотворное. Уснут ляхи, а мы боярина с боярыней и освободим.  
-Хорошо, - ответила женщина и спрятала мешочек в складках сарафана.  

Вернувшись к костру, Марфа, уличив момент, всыпала весь мешочек в  похлебку. И накормив этим зельем поляков, спокойно вернулась в повозку.  

Ничего не сказав боярыне, Марфа притворилась будто спит, а сама прислушивалась к каждому шороху снаружи повозки.  

-Спите, пани Василиса?- Подойдя  к возку, спросил пан Ежи. 
Услышав снаружи голос поляка, Василиса вышла из возка.  
-Тревожно, что- то пан Ежи.  
-Не тревожьтесь, пани Василиса, все будет хорошо. Я посты выставил, если что, то ратники сразу проснутся.  
-Хорошо, - ответила Василиса.  
-Завтра после полудня, доставлю вас в замок Воложевских.  
-Я переживаю, как меня примут родители Володымира,- промолвила девушка.  

-Вначале не рады будут, это точно,- потирая ус, ответил Ежи,- ну а потом смирятся. Ты не бойся, мама Володымира пани Беата хорошая и добрая женщина. Я уверен, что ты ей понравишься. Ну а отец Володымира пан Сигизмунд, так он справедливый человек, суровый, но в душе тоже добрый. Так что родители у Володымира, хорошие и добрые люди, уверен, ты им по душе прийдешься. Володымир их единственный любимый сын, они не откажут ему и примут тебя в семью.  

-Я бы очень хотела этого,- молвила Василиса.  
- Ну, а теперь ступайте спать,- желая спокойной ночи пан Ежи,- Только лишь ночь разделяет тебя и Володымира.  
-Спокойной ночи,- возвращаясь в возок, пожелала Василиса пану Ежи.  

Вернувшись в возок, Василиса не могла сомкнуть глаза. Ворочаясь на подушках, она то и дело будила спящую Авдотью.  

Перед рассветом, сон сморил девушку. Уснув сладким сном и предвкушая встречу с любимым, Василиса улыбалась во сне.  

Но вдруг, дверь повозки резко отворилась, а на пороге стоял огромный мужчина в боярском кафтане.  
-Выходи,- басом крикнул мужской голос,- ляшская подстилка.  
Очнувшись от крика, Василиса и Авдотья не могли ничего понять. Марфа сидела, забившись в уголок повозки и крестилась.  
Первая из возка вылезла Авдотья. Испуганный крик женщины, напугал Василису, которая выходила из повозки.  

Покинув возок, Василиса подняла голову и увидела, что перед ней стоит ее муж, боярин Борис Семенович Савицкий.  
Оглянувшись, Василиса с ужасе увидела разрубленных ляхов, которых смерть застала в том же месте где они спали.  
Лужи крови, разрубленные тела, предстали пред взором боярыни.  
-Ах,- и закрыв рот собственной рукой, воскликнула девушка.  

Последней повозку покинула Марфа. Крестясь, она упала на колени перед Савицким и причитала: 
- Батюшка наш, Борис Семенович, освободитель от полона  ляхского.  
Не до причитав, Марфа замолчала и крестясь попятилась на коленях назад, когда увидела разрубленных ратников.  
-Спасибо Марфа,- сказал Савицкий, - Хорошо сработала.  
-Марфа?- Ничего не понимая спросила девушка.  
-Да,- с гордостью ответил Савицкий,- Марфа подсыпала снотворный порошок в похлебку, ну а ляхи, нахлебавшись,  уснули.  
-Так значит ты их  сонных поубивал?- ужаснулась Василиса.  
-А тебе из жаль? 
Савицкий подошёл к Василисе, скрутил волосы в кулак и повел в сторону.  
-Любуйся!- подведя к дереву, сказал Савицкий.  

От боли, Василиса ничего не говорила, а когда Савицкий подвёл к дереву, Василиса и вовсе лишилась дара речи.  

Под деревом лежало на спине тело пана Ежи. Но самое страшное было то, что у тела шляхтича отсутствовала голова.  

Савицкий, отпустив  волосы Василисы, тем самым освободив ее, зашёл за дерево и вышел, держа за волосы, отрубленную голову пана Ежи.  
-На, любуйся, на своего спасителя,- и поднёс голову к лицу  Василисы.  
-Ненавижу тебя, - промолвила боярыня.  

Савицкий кинул голову шляхтича, а сам, взяв с силой за руку свою жену, потащил к повозке.  
Подведя боярыню к повозке, Савицкий буркнул Марфе: 
-Принеси плат или убрус.  
Марфа послушно  залезла в возок и уже через минуту, покинув повозку, держала в руках убрус.  
-Надеть его,- велел он Василисе.  
-И не подумаю, - огрызнулась  Василиса,- я ненавижу тебя.  
-Покрой голову убрусом, -  рассвирепев рычал Савицкий,- немедленно.  
-Не покрою,- отвечала боярыня,- ты мне не указ. Что хочу, то и делаю.  

Не терпя высказываний и противостояния девушки, боярин со всего размаху ударил Василису по лицу. Не выдержав удара, боярыня упала на мокрую  от утренней росы траву.  
Авдотья тут же кинулась к лежачей на земле девушке. Марфа молчала, разинув рот.  
Боль была жуткая, щека, по которой пришёлся удар, сразу покраснела и горела.  
Собрав силы, Василиса глянула на Савицкого полных ненависти взглядом.  
-Ненавижу!- прошипела девушка.  
-Поднимайся, ляшская подстилка,- велел Василисе Савицкий.  
Поднявшись, девушка подошла к своему обидчику и гордо, нисколько не боясь последствий ответила: 
-Да! Я люблю шляхтича! И горжусь этим!  
-Заткнись, тварь!- Выходя из себя кричал Савицкий.- Ты видела, что я сделал ляхом, так и с твоим будет.  
-Будь ты проклят,- и Василиса плюнула на мужа.  
-В повозку всех,- приказал Савицкий, и его ратники, силой затолкали женщин в возок.  

Марфа только сейчас поняла, что она наделала, послушав холопа Ивана.  
-Прости меня, Васенька,- плача проговорила женщина,- черт попутал. В голове один страх был от ляхов. А тут ведь наши, русские.  

Василиса, отвернулась от Марфы и заплакала от безысходности.  
- Не плачь, Васенька,- успокаивала Авдотья боярыню,- может все ещё образуется.  
-На, надень убрус,- подавая платок Василисе, молвила Марфа,- не гоже замужней простоволосой ходить. Да и Борис Семенович рад будет.  
Услышав, что сказала Марфа, Василиса выхватила платок и выбросила в открытое окно.  
-Вот вам убрус,- говорила Василиса,- никогда не покоряюсь этому зверю.  

Через несколько часов Савицкий с ратниками и с возком, въехал в ворота своей усадьбы.  

Боярский двор вместе с домом был окружён высокой деревянной оградой. Бревенчатый забор окружал полностью всю усадьбу и вход во двор был скрыт единственными воротами.  
Во дворе находилось множество деревянных построек.  
В дом вело крыльцо с резными перилами и кувшинообразными колоннами, покрытое остроконечной кровлей.  

Выйдя из повозки, женщины были ошеломлены красотой боярского дома. Резное крыльцо, ставни, разукрашенные в яркие цвета, цветы, растущие в клумбах по всему двору.  

-Глашка,- крикнул Савицкий своей ключнице, которая вышла встречать хозяина,- отведи молодую жену в дальнюю комнату и запри, чтоб не смогла сбежать.  
-Хорошо,- ответила Глафира, и подошла к Василисе.  
Осмотрев с ног до головы новую жену  боярина, Глафира грубо сказала: 
- Ступай, что стоишь, слышала, что Борис Семенович велел.  
И подтолкнув девушку, повела в боярский дом.  

-Иван,- приказал Савицкий своему верному холопу,- прикажи баньку истопить. Попарится хочу. Сегодня брачная ночь будет.  
Иван побежал дворовым холопам отдавать приказ, а Савицкий, выделив Марфе и Авдотье комнату в нижней части дома, поднялся по крыльцу и скрылся в тереме.