Сквозь зеркала. Обрученные холодом. Книга 1

Размер шрифта: - +

Библиотека

Последующие недели были самыми странными в жизни Офелии. Не проходило и дня – а вернее, ночи – без того, чтобы Арчибальд не затеял костюмированный бал, роскошное пиршество, импровизированный спектакль или еще какое-нибудь и вовсе эксцентрическое развлечение. Беренильда считала делом чести принимать участие во всех этих светских забавах. Она вела изысканные беседы, улыбалась, выпивала, играла в карты, танцевала, а потом, вернувшись к себе, нередко теряла сознание от усталости. Но минуты слабости быстро проходили, и Беренильда спешила вновь появиться в обществе, еще более ослепительная, чем прежде. 

– Двор живет по законам силы, – твердила она Офелии в те редкие моменты, когда они оставались наедине. – Стоит проявить слабость, и назавтра все газеты раструбят, что ваше время прошло. 

Все это было бы еще сносно, если бы Офелии не приходилось жить в том же ритме, что и ее хозяйке. В каждом зале Лунного Света имелась служебная доска – нечто вроде часов. Достаточно было поставить стрелки на номер комнаты нужного лакея, чтобы в его каморке зазвонил колокольчик. В комнате № 6 по Банной улице он звонил не умолкая, и днем и ночью, так что однажды Офелия заснула на ходу, подавая чай. 

Беренильде трудно было угодить. Она требовала то кубики льда, то имбирные пряники, то удобную скамеечку для ног, то подушки без пера, а уж как Офелия все это раздобудет, ее не волновало. Девушка считала, что Беренильда бессовестно пользуется своим положением. 

Сложно оказалось и содержать в чистоте одежду. Офелия могла отдавать в стирку рубашки, платки, носки и штаны, но у нее не было запасной ливреи. А без ливреи не было и Мима. И девушке приходилось стирать ее у себя в комнате, в тазу, а потом надевать еще не высохшей. 

Она постоянно ходила простуженной, и даже Ренар пожалел ее. 

– Прямо жалость берет смотреть, в какой сырости ты живешь, мальчуган! – сокрушенно сказал он, увидев однажды, как Офелия сморкается, прислуживая хозяйке. – Подкинь мне еще одни часики, и я договорюсь с Гаэль, чтобы она подключила отопление в твоей каморке. 

Еще одни часики… легко сказать! Офелия до сих пор не заработала ни одного отпуска. Хотя надо признать, что она его и не заслужила, если учесть количество разбитых ею фаянсовых блюд Арчибальда. К счастью, бабушка Торна наградила ее первыми зелеными песочными часами, когда девушка принесла ей шаль. Соблюдая уговор, Офелия вручила свои чаевые Ренару. 

– Ну, поздравляю, малыш! – радостно воскликнул он, засунув часы в карман. – Я тоже сделаю, что обещал. Преподам тебе твой первый урок. 

Он незаметно указал глазами на жандармов, расставленных по коридору, и прошептал еле слышно: 

– Эти господа тут не просто так стоят. Они охраняют хозяйскую семью и гостей. У каждого из них наготове белые песочные часики – маршрут в один конец. Потеряешь хоть раз свой ключ от комнаты или не туда зайдешь, и пиши пропало – они вмиг тебя скрутят. 

В тот же день 

Офелия раздобыла цепочку, чтобы всегда носить ключ на шее. Ее останавливали для проверки каждое утро, и она не хотела искушать судьбу. 

Собственно говоря, эти меры предосторожности были вполне объяснимы. Арчибальд приглашал к себе знатных людей, опасавшихся за свою жизнь, влиятельных министров, фаворитов, вызывающих зависть. И Офелия начала понимать, что здесь все враждуют со всеми. Миражи считали оскорбительным присутствие Беренильды в их кругу, но при этом относились с подозрением к самому Арчибальду и его сестрам, хотя и вверили им свою жизнь. Гости расточали друг другу веселые улыбки, но глядели искоса и выражались двусмысленно. Казалось, они так безоглядно развлекаются лишь для того, чтобы забыть о своем страхе перед окружающими. 

Но больше всех Офелию удивлял маленький шевалье. Он был так молод, так учтив, так неловок и трогателен в своих очках с толстыми линзами, что выглядел воплощением ангельской кротости. Тем не менее он всем внушал страх, особенно Беренильде, которой упорно навязывал свое общество. Беседуя с ним, она никогда не смотрела ему в глаза. 

Офелия вскоре заметила в замке и новые лица. Множество придворных и чиновников появлялись здесь на короткий срок, словно проездом. Девушка видела, как они садились в лифты центральной галереи, находившиеся под особо строгой охраной. Одни посетители возвращались только через несколько дней, другие не возвращались вовсе. 

Беренильда отворачивалась всякий раз, когда кто-нибудь входил в один из таких лифтов. И Офелия поняла, что они доставляют людей в башню Фарука. Замок, с его крышами и шпилями, выглядел обычным строением нормальных пропорций, однако некоторые из его лифтов, несомненно, поднимались гораздо выше, в невидимый глазу мир. 

– Урок номер два, – объявил Ренар, когда Офелия принесла ему вторые часы. – Ты, наверно, заметил, что архитектура замка крайне изменчива. Поэтому никогда не задерживайся во временных залах, если там больше никого нет. Матушка Хильдегард однажды стерла такие комнаты, когда там находились слуги. 

Офелия содрогнулась от ужаса. 

Она никогда еще не видела Матушку Хильдегард, но столько наслушалась о ней, что, казалось, давно с ней знакома. Хильдегард была архитектором с далекого и малоизвестного ковчега Аркантерра, где жители умели создавать параллельные пространства и стирать их, как резинкой. В конце концов Офелия поняла, что законами физики на Полюсе распоряжаются отнюдь не Миражи с их иллюзиями, а полновластная Матушка Хильдегард. И если комнаты Лунного Света были непроницаемы, как сейфы, то лишь потому, что каждый поворот ключа герметически замыкал их, полностью изолируя от остального мира. 

Офелия раздобыла бумагу и карандаш и как-то утром, сидя в столовой для слуг, заставила Ренара нарисовать ей план замка. Она устала блуждать в непонятных искривлениях этого пространства, по лестницам, ведущим в пустоту, по залам с окнами, выходившими в никуда. 

– Ого, ты слишком много от меня хочешь! – возразил Ренар, запустив пальцы в свою рыжую гриву. – Как можно изобразить на бумаге залы, которые занимают больше места, чем им положено?! 

Офелия настойчиво тыкала карандашом в узкий коридорчик, совсем уж непонятного назначения. 

– Этот? – спросил Ренар. – Он называется Розой Ветров. Никогда такого не видел? Их тут полно. 

Он взял карандаш и начертил стрелки, расходившиеся из коридорчика во все стороны. 

– Через Розу Ветров можно пройти коротким путем в сады со стороны каскадов; к большой столовой, к мужской курительной и к обычной двери, выходящей в служебный коридор. Главное – запомнить цвет каждой двери. Понял, в чем тут штука? 

Благодаря подобным беседам девушка каждый раз узнавала от Ренара много полезного, во всяком случае гораздо больше, чем от Беренильды и Торна. В столовой, где они вместе ели, Ренар становился еще разговорчивее и давал Миму советы, иногда даже не требуя за них вознаграждения. 

– Запомни, малыш, ты не должен кланяться одинаково герцогу и барону, даже если они принадлежат к одной семье! Герцогу нужно кланяться чуть не до земли, а для барона достаточно легкого наклона головы. 

Так Офелия училась разбираться в тонкостях придворной жизни. Теперь ей было известно, что знатные особы получали титулы либо за свои обширные владения в Небограде и провинциях Полюса, либо за особые заслуги, либо в силу привилегий, предоставленных самим Фаруком. А иногда и за всё вместе. 

– Все эти важные шишки – безмозглые идиоты! – выкрикнула как-то Гаэль. – Понавешали фальшивых звезд на фальшивое небо, а котел отопления починить руки коротки! 

Офелия чуть не подавилась чечевицей, а Ренар изумленно вздернул лохматые брови. Обычно Гаэль не вмешивалась в их беседы в столовой. Но на сей раз она по собственному почину подсела к ним за ужином, бесцеремонно отодвинула Ренара, поставила локти на стол и впилась в Офелию пронзительным взглядом. Черные как ночь кудри и черный монокль в глазнице скрывали половину ее лица. 

– Я уже который день слежу за тобой и должна сказать, что ты меня сильно интересуешь, – обратилась она к Миму. – С виду такой ангелочек, а разнюхиваешь обо всем и обо всех. Ты, случайно, не шпионить сюда явился? 

Гаэль произнесла слово «шпионить» с едкой иронией, от которой Офелии стало не по себе. Неужели эта женщина с грубыми замашками хочет выдать ее жандармам Арчибальда? 

– Ты все видишь в черном цвете, моя красавица, – с легкой усмешкой возразил Ренар. – Бедный мальчуган жизни не знает, вот и растерялся. Что ж тут странного? И не лезь в наши дела. Просто я ему кое-что рассказываю, такой у нас с ним уговор. 

Гаэль даже не взглянула в сторону говорящего. Она продолжала пристально смотреть на Офелию, которая старалась выглядеть как можно простодушнее, жуя свою чечевицу. 

– Ну, не знаю, не знаю, – пробурчала наконец Гаэль. – И все-таки очень ты меня интересуешь! 

Она хлопнула ладонью по столу, как бы подчеркнув свои слова, встала и ушла так же внезапно, как появилась. 

– Ох, не нравится мне это, – огорченно признался Ренар. – Похоже, ты и впрямь ей приглянулся. А я-то столько лет за ней ухлестываю! 

Офелия доела ужин, чувствуя, как ее охватывает тревога. Играя роль Мима, она вовсе не хотела привлекать к себе внимание. 

Зато она долго раздумывала над словами Гаэль об аристократах. В этом мире слуг не считали за людей. Они не принадлежали к потомству Фарука, были выходцами из самых бесправных слоев населения. Им приходилось зарабатывать на жизнь тяжким трудом, тогда как их господа получали все благодаря своим волшебным свойствам. Какой-нибудь Мираж, создававший иллюзии, ценился выше, чем слуги, которые стирали ему белье и готовили еду. 

Чем больше Офелия приобщалась к жизни Полюса, тем сильнее разочаровывалась. Она видела вокруг себя только взрослых избалованных детей, таких как Беренильда и Арчибальд. Девушка не могла взять в толк, почему должность посла доверили такому безответственному, сомнительному и вдобавок неряшливому человеку. Арчибальд никогда не причесывался, брился кое-как и щеголял дырами в перчатках, камзолах и цилиндрах, хотя даже это не вредило его ангельской красоте. 

Однажды утром Офелии повезло: ей удалось проникнуть в одну из тайн Арчибальда. Это произошло в тот редкий момент затишья, когда гости еще не очнулись от недавних бурных развлечений и жизнь Лунного Света ненадолго замерла. Кроме одного нетрезвого вельможи, бродившего по коридорам с видом сомнамбулы, на первом этаже было только несколько слуг, наводивших порядок. 

Офелия спустилась туда в поисках сборника стихов, который Беренильда, с ее странными капризами беременной женщины, потребовала срочно принести к ней в комнату. Отворив дверь библиотеки, Офелия в первый момент подумала, что очки сыграли с ней злую шутку. Здесь больше не было ни розовых кресел, ни хрустальных люстр. В воздухе пахло пылью, а на полках девушка увидела совсем другие книги, чем прежде. Игривые новеллы, книги философов-гедонистов, проповедующих наслаждения, сентиментальные стихи – всё это бесследно исчезло. Их место заняли специализированные словари, какие-то странные энциклопедии и, главное, внушительное собрание трудов по лингвистике: семиотика, фонемика, криптография, типология языков… Кому понадобилась серьезная литература в доме легкомысленного Арчибальда? 

Офелия была заинтригована. Наугад она взяла с полки книгу. Это оказались «Времена многоязычия» с описанием разных языков, существовавших на Земле до Раскола. Внезапно девушка услышала у себя за спиной голос Арчибальда: 

– Ну, так как же, это чтение для вас что-то проясняет? 

Офелия резко обернулась, чуть не выронив книгу. К счастью, вопрос был обращен не к ней. Над деревянным пюпитром склонились Арчибальд и еще какой-то человек. Офелию они, по всей видимости, не заметили, но девушка на всякий случай спряталась за книжными полками. Она была не уверена, что имеет право находиться здесь. 

– Это поистине замечательная копия, – сказал собеседник Арчибальда. – Не будь я опытным экспертом, я бы поклялся, что перед нами оригинал. 

Он говорил с акцентом, которого Офелия еще ни у кого не встречала. Девушка не удержалась от искушения взглянуть на незнакомца. Он был таким малорослым, что ему пришлось встать на скамеечку, чтобы видеть текст на пюпитре. 

– Не будь вы опытным экспертом, я бы к вам и не обратился, – пренебрежительно заметил Арчибальд. 

– А где находится оригинал, сеньор? 

– Это известно только Фаруку. Так что нам придется пока довольствоваться копией. И первым делом я должен удостовериться, что перевод текста вам по силам. Наш правитель официально позволил мне ознакомить с ним специалистов, но он уже потерял терпение. А под моей крышей живет конкурентка, которая только и ждет, как бы меня обойти. Так что я очень спешу. 

– Ну-ну, оставьте! – ответил незнакомец писклявым голоском, усмехнувшись. – Я, конечно, опытнейший эксперт, но не ждите от меня чуда! Никто еще доселе не смог расшифровать Книгу Духа ковчега. В моих силах предложить вам статистическое исследование всех особенностей этого документа: количество знаков, их частотность, размеры лакун. После чего я смогу произвести сравнительный анализ вашей копии и тех, которые мне посчастливилось раздобыть для себя. 

– И это всё? Вы приехали с другого конца света, чтобы сообщить мне то, что и я сам уже знаю? 

В голосе Арчибальда не чувствовалось никакого раздражения, но что-то в его медоточивых интонациях, видимо, встревожило незнакомца. 

– Прошу меня простить, сеньор, но на нет и суда нет. Я могу утверждать с полной уверенностью лишь одно: чем больше мы будем сравнивать, тем точнее будут общие статистические данные. И со временем, вероятно, мы сможем уловить какую-то логику в этом хаотическом алфавите. 

– А вас еще превозносят как главного корифея в вашей науке! – разочарованно сказал Арчибальд. – Нет, месье, я вижу, мы напрасно теряем время. Позвольте мне вас проводить. 

Как только за мужчинами закрылась дверь, Офелия на цыпочках подошла к пюпитру. На нем покоилась огромная книга, как две капли воды похожая на Книгу из Реликвария в архиве Артемиды. Офелия бережно, кончиками пальцев в перчатках чтицы, перевернула несколько страниц. Да, это были те же таинственные, затейливые буквы, та же фактура кожаного переплета. Эксперт сказал правду: эта копия представляла собой шедевр. 

Значит, такие Книги существуют на всех ковчегах? Судя по словам коротышки-эксперта, каждый Дух Семьи владел одним экземпляром, и, судя по словам Арчибальда, монсеньор Фарук горел желанием расшифровать свой… 

Офелия пришла в смятение. Туманная догадка родилась в ее голове, части головоломки начали складываться в цельную картину. Она была почти уверена, что «конкурентка», о которой говорил Арчибальд, – не кто иной, как Беренильда. Но сейчас не стоило размышлять об этом. Интуиция подсказывала ей, что она не должна была слышать то, что услышала, и самое лучшее – не задерживаться в этом опасном месте. 

Офелия подбежала к двери и повернула ручку. Дверь была заперта. Девушка поискала глазами окно, служебный выход, но в этой библиотеке ничто не напоминало прежнюю, даже камин куда-то исчез. Единственным источником света был потолок, на котором разворачивалась вполне удачная иллюзия – восход солнца над морем. 

Офелия услышала стук собственного сердца и внезапно осознала, что безмолвие, царившее в помещении, как-то неестественно. Из коридора сюда не доносилось ни звука, даже беготни слуг не было слышно. Встревожившись, девушка начала колотить в дверь, чтобы оповестить о себе. Но ее стук не производил ни малейшего шума, как будто она била кулаками в подушку. 

Двойная комната. 

Ренар уже рассказывал ей о таких помещениях, существующих одновременно в одном и том же пространстве. Ключом от таких комнат владел только Арчибальд. Офелия угодила в ловушку – в двойник библиотеки. Она села на стул и попыталась привести мысли в порядок. Взломать дверь? Но она никуда не вела. Дождаться возвращения Арчибальда? А если он вернется только через несколько недель, она так и будет сидеть здесь взаперти? 

– Нужно найти зеркало, – решила Офелия и встала. 

К несчастью, библиотека была обставлена куда скромнее других залов Лунного Света. Она не претендовала на восхищение посетителей. Нечего было и надеяться разыскать зеркало среди этих толстых фолиантов. Правда, на полках лежали ручные зеркальца, предназначенные для расшифровки «зеркальных» текстов, но в такие не влезла бы даже рука Офелии. 

В конце концов она заметила серебряный поднос, на котором стояли пузырьки с чернилами. Офелия сняла их и тщательно протерла поднос платком, пока он не стал ясно отражать ее. Он был довольно узким, но все же позволял совершить задуманное. Офелия прислонила его к лесенке библиотеки. Арчибальд, конечно, удивится, когда заметит поднос в таком неподходящем месте, но у нее не было выбора. 

Встав на колени, Офелия мысленно представила себе свою каморку и бросилась в поднос головой вперед. Увы, она только больно ударилась лбом о металл. Девушка растерянно взглянула на застывшую маску Мима, отражавшуюся в подносе. Почему же ее полет не удался? 

«Летать сквозь зеркала может лишь тот, кто способен познать собственную сущность, – говорил ей старый крестный. – А тот, кто скрывает свое подлинное лицо, кто лжет самому себе, кто воображает себя лучше, чем он есть на самом деле, никогда не пройдет сквозь зеркало». 

Офелии стало ясно, почему поднос ее не пропустил. Она носила маску Мима и играла чужую роль. Девушка расстегнула ливрею и взглянула на себя прежнюю. После столкновения с подносом нос у нее был разбит, очки покорежились. Странно было видеть свое ошарашенное лицо, растрепанные волосы, плаксивый рот, круги под глазами. Что ж, может, это лицо не так уж привлекательно, но оно хотя бы принадлежало ей. 

Офелия сунула ливрею под мышку. Теперь ей удалось проскользнуть сквозь поднос. Она неловко приземлилась на пол своей комнатки № 6 по Банной улице и поспешила надеть ливрею. Ее трясло, как в лихорадке. На этот раз она действительно чудом избежала гибели. 

Когда Офелия поднялась в апартаменты Беренильды, та лежала в ванне и встретила ее сердитым взглядом. 

– Ну и ну! Мне пришлось посылать на поиски Розелину, и в результате за мной даже некому поухаживать! Только не говори мне, что забыл про сборник стихов, этого еще не хватало! – возмущенно продолжила она, увидев, что Мим вернулся с пустыми руками. 

Офелия выглянула в соседнюю комнату, желая удостовериться, что там никого нет, и заперла дверь на ключ. Надоедливая музыка из проигрывателя в передней тотчас смолкла. Офелия и Беренильда оказались в замкнутом пространстве. 

– Кто я для вас? – глухо спросила девушка. 

Гнев Беренильды тут же унялся. Она положила свои прекрасные руки, покрытые татуировкой, на край ванны. 

– Что-что? 

– Я не богата, не влиятельна, не красива и не любима вашим племянником, – перечислила Офелия. – Так почему же вы принудили его к браку со мной, если одно мое присутствие причиняет вам столько забот? 

После короткой паузы Беренильда, справившись с изумлением, залилась своим хрустальным смехом. Мыльная пена заколыхалась в фарфоровой ванне и улеглась не раньше, чем красавица успокоилась. 

– Боже, что за трагедию вы измыслили в своем пылком воображении! Я выбрала вас случайно, милая девочка, на вашем месте вполне могла оказаться ваша соседка. Перестаньте же ребячиться и помогите мне встать. Вода совсем остыла! 

Но Офелия осталась при своем убеждении: Беренильда ей солгала. «Случайно…» Такого слова в придворном лексиконе не существовало. Монсеньор Фарук разыскивал эксперта, способного раскрыть тайну Книги. Так, может быть, Беренильда решила, что нашла его? 
 



Кристель Дабо

Отредактировано: 09.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться